Искушение любовью - Милан Кортни - Страница 64

Джессика вернулась в свою квартиру только вечером. Маргарет уверила ее, что через несколько дней они огласят помолвку и вскоре после этого будет проведена свадебная церемония. События развивались с такой скоростью, что у нее кружилась голова.

Она даже не догадывалась, что в мире столько хороших людей. И ни за что бы не поверила, что они захотят ей помочь. Даже самая жестокая судьба не посмела бы отнять у нее это внезапно обретенное сокровище — это было бы слишком несправедливо. Она уселась в кресло и наконец разрешила мечтам овладеть ею. В жизни было место не только доброте, но и счастью, и… любви.

В дверь постучали.

Джессика вскочила на ноги и бросилась открывать. Но на пороге стоял не Марк, который должен был зайти к ней сегодня, а Найджел Пэррет. Первой мыслью Джессики было, что он явился, чтобы ее поздравить — и заодно выпросить приглашение на свадьбу, ради эксклюзивного репортажа для своей газеты. Но этого быть, конечно, не могло. Несмотря на то что все газеты, включая бульварный листок Пэррета, успели обсудить получение сэром Марком особого разрешения на брак, имя невесты по-прежнему оставалось для всех тайной. Кроме того, у Пэррета было такое мрачное лицо, что все ее радостные мысли мгновенно испарились.

Он протянул ей письмо.

— Это пришло мне сегодня. Оно было послано на мой адрес. Вероятно, отправитель решил, что раз уж я напечатал у себя вашу историю, то мне должно быть известно ваше местонахождение.

Конверт был вскрыт. Джессика бросила на Пэррета подозрительный взгляд, но он невозмутимо пожал плечами:

— Кто на моем месте поступил бы иначе?

Сверху было нацарапано ее имя. Нет, это было не ее имя. Джесс Фарли.

Словно мрачная холодная тень опустилась на ее голову. Джессика быстро пробежала письмо глазами.

Джесс!

Не сомневаюсь, сейчас ты очень гордишься собой. Ты обманула меня. Если это особое разрешение, которое он получил, означает то, что я думаю, то тебе все же удалось соблазнить Тёрнера. Неужели ты решила, что можешь вот так запросто сделаться его женой и занять подобающее место в обществе?

Я знаю, кто ты такая и что ты сделала. Если ты выйдешь замуж за сэра Марка, я превращу вашу жизнь в ад. Я слышал, что герцогиня Парфордская ожидает прибавления в семействе. Интересно, насколько хорошо она будет к тебе относиться, когда поймет, что по твоей вине тень ляжет и на ее будущего ребенка?

Ты ни за что не выйдешь за него замуж. Но если ты расскажешь всем правду — напишешь еще одну статью, где объяснишь, что он напал на меня в парке, потому что подрался из-за шлюхи, — я, так и быть, не стану подавать на тебя в суд за мошенничество. Не забывай, ты обманом присвоила мои деньги. Встретимся завтра ровно в пять на Хартфорд-сквер. Принеси перстень сэра Марка. Он мне понадобится.

Когда она дочитала письмо до конца, почувствовала, как сильно трясутся ее руки. Она снова погрузилась в непроглядную ледяную тьму.

— Сочувствую, — сказал Пэррет. — Могу вас утешить только одним — я эту историю печатать не буду. Можете мне верить.

— Спасибо, — прошептала Джессика. Она почти не могла говорить.

— Хмм… — Пэррет смущенно поежился. — Герцог, скорее всего, подал бы на меня в суд за клевету, так что… Это, знаете, совсем не выгодно.

— Вы превосходно прикидываетесь жадным человеком, мистер Пэррет. Еще раз спасибо, но не могли бы вы… оставить меня одну?

Он быстро потрепал ее по плечу и вышел. Дверь захлопнулась. Джессика в изнеможении сползла вниз по стене.

Ничего не изменилось. Письмо только напомнило ей, что на самом деле все в ее жизни осталось на прежнем месте.

В выживании была и своя положительная сторона. Она всегда чувствовала некий страх, непреходящее беспокойство. Ее мускулы никогда не расслаблялись до конца. Желудок был постоянно сведен судорогой. Так продолжалось целых семь лет. Это было ужасно, но она была готова к плохому.

Только сегодня она поверила, позволила себе поверить, что все будет хорошо, что она сумеет оставить прошлое позади. Но нет. Страх был все еще с ней.

Марк был необыкновенным чудом — лучше, чем можно было себе представить в самых смелых мечтах. Он был таким хорошим, что иногда даже пугал ее. Как же она могла забыть? Хорошее никогда не задерживалось в ее жизни надолго. Она несла с собой разрушения и несчастья. Всей его силы не хватило бы, чтобы спасти ее, вместо этого она погубила бы его самого.

К тому времени, как Марк постучал в дверь, Джессика находилась уже на грани истерики. Она бы сбежала, если бы только знала, как сбежать от собственных желаний.

Он улыбнулся, и она почувствовала исходящее от него тепло. Он взял ее за руку, и она почувствовала себя в безопасности. И все это было не более чем иллюзией — иллюзией, в которую она на минуту поверила, потому что отчаянно нуждалась в утешении и поддержке.

— У меня хорошие новости, — объявил он. — Я нашел нового секретаря для Комиссии по делам бедных. Ни Уэстон, ни я не были подходящими кандидатурами. Но как выяснилось, есть один человек, который горит желанием творить добро и обладает неплохим опытом административной деятельности. Он даже имеет некоторую популярность. Мне оставалось только изложить ему идею и познакомить с тем, кто принимает решение о назначении. После того как мы поженимся — через три дня, — ничто не будет удерживать меня в Лондоне.

— Поженимся? — потрясенно повторила Джессика. — Через три дня?

— Сколько еще раз я должен это повторить? Тебе не о чем волноваться. Никто не сделает тебе ничего плохого.

Нет. Никто не сделает ей ничего плохого, это правда. Это она сделает плохое ему. И его семье. Она станет клином, который вобьет между ними Уэстон, чтобы расколоть их счастливый тесный семейный круг.

— Кроме того, я люблю тебя, — добавил Марк. — И ты не можешь этого отрицать.

В этом Джессика не сомневалась. Она знала, что это правда, и это пугало ее больше всего — сказка, по прихоти судьбы воплотившаяся в жизнь. Как самый желанный холостяк Лондона мог влюбиться в нее? Как больно ей будет, когда он перестанет ее любить, когда поймет, что она стала несчастьем для его семьи?

— Марк, — слабо сказала она, — ты не можешь изменить основ. Я…

— Ты женщина, которая стреляет в тысячу раз лучше меня. Которая может переспорить меня в два счета и заговорить насмерть. И не думай, что мне это не нравится. Я люблю тебя, Джессика. И я верю, что и ты ко мне не безразлична.

— Ты — брат герцога. Тебе был пожалован рыцарский титул. А я шлюха.

Он схватил ее за запястье.

— Не смей так говорить. Я никому не позволил бы так тебя называть — не позволю и тебе самой.

— Очень хорошо. В таком случае можешь называть меня падшей женщиной.

— Неужели ты думаешь, что это имеет для меня значение? Моя мать говорила, что падших женщин не бывает. За каждой такой женщиной стоит мужчина, который ее толкнул.

От его взгляда ей захотелось завизжать. Но по крайней мере, об этом можно было поспорить. Доказать ему, что он не прав. Ей обязательно нужно было выплеснуть свой страх наружу, побороть тьму, наполнявшую сердце.

Джессика сделала глубокий вдох. Свежая мысль вдруг пришла ей в голову. Она не могла победить Уэстона, но зато она могла помешать его планам. Если Марк ее бросит… если она уедет… Уэстону нечем будет ему пригрозить, кроме туманных намеков, которые общество спишет на обыкновенную зависть.

— Нет, Марк. Никто меня не толкал. Я упала сама.

— Тебя соблазнил мужчина. А твой отец, твой собственный отец, объявил всем, что ты умерла.

— Я могла бы сказать нет, — тихо возразила она. — Никто не принуждал меня силой.

— Тебе было четырнадцать лет…

— Вот именно. Четырнадцать. Я уже не была ребенком. Ты считаешь, что мог принимать правильные решения и отличать добро от зла уже в десять. Я знала, что он делает, и позволила ему это. — Она посмотрела Марку в глаза, мысленно убеждая его поверить. Если он уйдет, она сможет сбежать. Она исчезнет прежде, чем появится Уэстон, и репутация Марка не пострадает. Он сумеет все это пережить, семья ему поможет.