Великолепный век - Льюис Пола - Страница 10

Джеф облокотился на перила.

— Так, так, Глория, — протянул он. — Теперь я вижу, что ты и в самом деле вышла замуж за очень богатого человека, Джона Коннела, не так ли?

— Откуда тебе известно? — спросила она раздраженно.

Джеф взглянул на нее с таинственным видом.

— Есть разные пути получить информацию. — Он холодно улыбнулся. — Ладно, не буду тебя мучить. Я поспрашивал вокруг и собрал кое-какие сведения, вот и все. Сведения, кстати, очень интересные. Теперь я знаю, что ты предпочла мне человека в сто раз богаче. Хотя не думаю, что он мог бы соревноваться со мной, ну, допустим, в физическом плане. Жаль только, что он был немного староват для тебя, не так ли, милая?

— Не смей плохо говорить об умершем, — сквозь зубы процедила она.

— Я бы сказал это, даже если бы он был жив, — заявил Джек. — Потому что это правда. Пожилой человек и красивая молодая девушка. Есть только единственный икс в этом уравнении, не так ли? Деньги, и много денег.

— Джон не был слишком старым! — возразила она, уязвленная. — Ему было только тридцать восемь лет.

— А тебе сколько — восемнадцать? — с издевкой спросил он.

Немедленно прекрати этот разговор, приказала она себе, опасаясь, что не сможет больше выдержать столь оскорбительный тон.

— Не имеет значения, сколько, — с трудом сдерживая себя, произнесла она. И затем холодно спросила: — Так зачем же ты здесь?

— Почему такой тон? — воскликнул обиженно Джеф. — Разве мой визит очень расстроил тебя?

Зелено-голубые глаза выглядели почти светлыми в сочетании со смуглым цветом лица. Он был тоже небрежно одет этим утром: в плисовые брюки мышиного цвета и кремовую льняную рубашку. Волосы на солнечном свету казались иссиня-черными.

— Не пригласишь меня в дом?

От пережитого страха плечи Глории покрылись гусиной кожей. Она подумала о Брайане, сидящем на кухне.

— Это необязательно, — запнулась она.

Его взгляд лениво проследовал мимо нее к внутренней обстановке дома. Хозяйке следовало бы захлопнуть дверь перед навязчивым гостем, но она не осмелилась на столь откровенный шаг.

— Я говорила тебе, мой сын дома. Не очень-то порядочно по отношению к нему…

Его рот скривился.

— Ты возражала, я помню, из-за того, что не хотела будить сына. — Он пристально взглянул на свои часы. — Сейчас уже больше одиннадцати, так что проблем нет. Не так ли?

— Кто это, мам? — раздался из кухни голос сына.

Глория не могла ни пошевельнуться, ни подать голос. Все внутри похолодело от страха.

— Мам?!

Она слышала скрип стула и звук шагов, но все еще не могла двинуться. Положение было безвыходным. Глория ждала этого момента с тех пор, как Джеф появился в ее офисе.

Брайан, должно быть, сразу почувствовал что-то необычное в доме. Он медленно и осторожно подошел к взрослым, как ребенок, в первый раз увидевший деда Мороза.

Глория превратилась в простого наблюдателя, постороннего человека при встрече никогда не видевших друг друга, но близких людей.

Она слышала тяжелое дыхание Джефа — единственное внешнее проявление его эмоций.

Нескрываемое любопытство отразилось на лице Брайана, уставившегося на высокого мужчину с точно такими же необычного цвета волосами и с точно такими же глазами, как у него.

На какое-то мгновение Глория почти поверила, что они бросятся в объятия, узнав друг друга, но этого, конечно, не произошло.

Она услышала резкое дыхание Джефа и неясные слова, которые он быстро пробормотал, прежде чем посмотреть ей в лицо. Его глаза просили ответа на вопрос, который следовало ожидать. Глория только кивнула почти незаметно, и он медленно перевел взгляд на Брайана.

Мальчик заговорил первым.

— Привет, — робко сказал он. — Я — Брайан.

— Привет, Брайан, — ответил гость нежно. — Я — Джеф, приехал в Лондон из Америки.

— Вы американец! — закричал в восхищении парнишка, укоризненно посмотрев в лицо матери. — Ты не рассказывала мне, что у тебя есть друзья в Америке.

Глория все еще не могла говорить и лишь смотрела на Джефа. Молчи, умоляли ее глаза, но она тут же отвернулась, не выдержав его взгляда, полного безмолвной ярости. Он нагнулся к Брайану.

— Твоя мама не знала, что такой друг все еще есть, — улыбнулся он. — Я не видел ее очень долго.

— О! — Брайан опять взглянул на него. — А вы умеете скакать на лошади?

— Конечно.

— А стрелять из ружья?

Джеф засмеялся глубоким смехом, который однажды заставил Глорию дрожать от восхищения.

— Могу, — весело ответил он. — Но стараюсь не делать этого. Ружья предназначены для ковбоев в кино.

— Мне нравятся фильмы про ковбоев, — тут же признался Брайан и улыбнулся, в то время как сердце матери почти разрывалось на кусочки от того, что обычно робкий сын так тепло отнесся к совершенно незнакомому человеку, который в действительности был его отцом.

— Дорогой, ты уже закончил завтрак? — мягко спросила Глория, напрасно цепляясь за последнюю надежду, что Джеф, возможно, мирно оставит их.

Взрослый и ребенок одновременно взглянули на нее. Тот же холодный яростный взгляд у одного и то же молчаливое восхищение у другого.

— Я не голоден, — быстро сказал Брайан.

— А мы с твоей мамой собирались взять тебя с собой на пикник!

— На пикник?! О, мам, когда?

Твердые как сталь глаза лишили ее присутствия духа.

— Сегодня днем, не так ли. Гло?

— Гло? — удивленно воскликнул Брайан. — Никто не называет ее Гло. Она — Глория.

Но на этот раз Джеф не ответил мальчику и пристально посмотрел в лицо его матери.

— Не так ли, Глория? — повторил он таким тоном, смысл которого только она и могла понять.

Холодный ужас наполнил женщину, заставив почувствовать свое поражение и то, что он, должно быть, презирает ее.

— Да, Джеф, — сказала она заискивающим тоном.

— А ваша экономка свободна вечером? — продолжал он. — Няня нужна сегодня вечером, потому что я приглашаю тебя поужинать. Есть многое, о чем мы должны поговорить, не правда ли?.

Она беспомощно взглянула на сына, но Джеф опередил ее, посмотрев на мальчика с улыбкой.

— Ты не возражаешь, если я поужинаю с твоей мамой сегодня вечером, Брайан? Это необходимо.

Его тон был очень серьезным — взрослый мужчина говорил с мужчиной, и Брайан быстро понял это.

— Конечно, не возражаю. Иди, мам, и желаю вам хорошо провести время.

В другое время Глория засмеялась бы, услышав такие странные взрослые нотки в разговоре, но сейчас хотелось накричать на обоих.

— Кстати, Брайан, — сказал Джеф, — не думаешь ли ты, что нам нужно подготовить все для пикника? Умеешь делать бутерброды?

— Конечно, умею — похвастался Брайан. — Мне же почти девять лет!

— Да, — ответил Джеф, — я знаю.

Брайан побежал на кухню, а Глория осталась с гостем в коридоре, не смея поднять глаза от стыда, так как вспомнила, как бессовестно лгала, говоря о возрасте сына.

Джеф схватил ее за предплечье со свирепостью, которая заставила женщину содрогнуться.

— Где гостиная? — грубо спросил он.

— Вон там.

Он бесцеремонно втащил ее в комнату, на которую хозяйка указала, и почти толкнул на диван. Несколько минут Джеф пристально смотрел в окно, затем повернулся к Глории, которая с отвращением отвернулась от смуглого, искаженного гневом лица.

— Ты говорила, что твоему сыну семь лет, — грубо начал он. — Ты лгала?!

— Да.

Какой смысл отрицать? Она чувствовала себя странно спокойной, как будто бы кто-то лишил ее чувств, не оставив ничего, кроме внешней оболочки.

Джеф подошел немного ближе и понизил голос:

— Я правильно понял, Глория? Я отец Брайана? Мои глаза не обманули меня?

Глория уже не старалась сдержать его.

— Да, ты его отец, — с дрожью в голосе ответила мать.

— А если бы сходство Брайана со мной не было таким явным, что бы ты сказала тогда? Или я никогда не узнал бы о его существовании?

Глория не хотела отвечать на этот вопрос. Достаточно мучительно уже то, что она пыталась спрятать сына от отца. Можно, конечно, намекнуть на эгоистичный страх, который управлял ее поведением.