Дропкат реальности, или пособие для начинающего шулера (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 55

— Если бы Вы хотели меня убить, то уже убили бы. — Ваурий не спрашивал, он констатировал факт.

— А что мне мешает произнести пламенную речь и после этого убить Вас? — более странного начала диалога с венценосным правителем Васса не могла и помыслить.

— Хотя бы здравый смысл, доведший вас до моих покоев. Фанатиков обычно расстреливают еще на подступах к дворцу. А кроме них речи толкать некому. Наемные же убийцы лишены сантиментов. Итак, излагайте и уходите.

— Почему вы решили, что я хочу Вам что?то сказать?

— Нет? Тогда просто уходите. Скучающий вид императора заставил Вассу взглянуть на монарха под другим углом. Понять причину его беспечности, не напускной, а реальной. Взглянуть, как учил дедушка. И взгляд тут же зацепился за перстни, массивные, но не подходящие к костюму. Родовые? Да к капризам императорской семьи вся сокровищница державы. Тогда… плебейский малахит, что был центральным камнем в гнездовой оправе одного из колец, блеснул особенно ярко. В этот краткий миг Васса решилась, полагаясь больше на чутье, чем здравый смысл, памятуя о словах Эрдена, что император не терпит наветов и не обращает внимания даже на доводы самого великого инквизитора. Просто так он ее слушать не станет.

Шестеренки в сознании девушки закрутились, сопоставляя факты, слухи, имена, домыслы. Ваурию поразительно везет в любые азартные игры, потому он и не играет (хотя шептуны прибавляли, дескать, кто из подданных осмелится выиграть у самого императора). Странные кольца, больше всего напоминавшие обережные, расслабленная реакция на, казалось бы, прямую угрозу жизни. А что, если причина этого — заслуга амулета, подобного тому, который создал отец Леша?

— Знаете, я ни разу не проигрывала в карты. Вы, ходят слухи, тоже. Хотелось бы узнать, чья удача будет крепче.

— И ради этого Вы преодолели охрану и рисковали жизнью? — Ваурий был удивлен, он был заинтригован.

Как говорил старик Хайроллер: 'Из животного может сделать человека не труд, а жажда халявы и любопытство. Ибо именно любопытство — одно из сильнейших свойств натуры'. Именно оно и стянуло с лица императора маску скуки, как слуги стягивают чехлы с мебели по приезду хозяев в загородный дом: быстро и бесповоротно, в один миг.

— Последняя воля приговоренного…Вы ведь знаете, что самовольное проникновение в императорские покои карается смертью.

Девушка кивнула.

Три щелчка пальцами. Из незаметной двери появился сухонький слуга, выжидательно посмотрел на своего господина.

— Колоду, новую. Его величество желает сыграть в кроумский покер.

Слуга удалился, а Ваурий удовлетворённо кивнул головой:

— Думаете, так легко попасть в мои покои? Если бы вошли с кинжалом Вам бы уже перерезали горло.

При этих его словах плотная ткань штор колыхнулась, на мгновение явив взору девушки личного телохранителя императора.

Васса запоздало подумала, что облаченные такой властью люди не могут быть просты. Либо учишься хитрить и перестраховываться с пеленок, либо умираешь. Такой вот венценосный естественный отбор. Ваурий, если он ныне живой и здоровый благополучно его прошел, и, надо полагать, переживал попытки покушения на свою особу не единожды.

Меж тем император продолжил:

— Мне стало любопытно, кто так старательно добивается императорского внимания тет — а-тет, и юная фьерра, Вам удалось меня удивить.

Меж тем слуга бесшумно внес поднос, на котором было несколько нераспечатанных игральных колод и стеки фишек.

Император повернулся на каблуках и, больше не произнося ни слова, прошел к столику. Васса последовала за ним.

Сила магии против мастерства. Лицедейка понимала, что ее последняя партия будет самой сложной. Но она обязана была ее выиграть. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, а когда их открыла — это была уже не Васса. Вассария Хайроллер, внучка так ни разу и не пойманного каталы, чья слава гремела по всей империи, сидела сейчас напротив Ваурия и мило улыбалась самой обольстительной из своих улыбок. Голос, словно игривая кошачья лапка, мягкий, но с подтекстом опасности, будоражащей кровь любого мужчины:

— Позволите мне перетасовать колоду?

Небрежно, нарочито — неумело девушка разорвала пергамент, высвобождая пятьдесят четыре карты: кумовья и снохи, сестры и братья в четыре масти. Джокеры, лежащие сверху колоды, были сразу же отброшены девушкой в сторону. Играют только масти.

Лицедейка тасовала колоду не спеша. 'Тщательный шафл' — умение не просто смешать карты. Во время такого замеса можно успеть пометить ребра 'высоких чинов', чиркнуть по рубашке ногтем, поставить лишь тебе приметную зарубку. Нечаянно скользнет в ладонь прогнувшаяся дугой дама или король, да и затеряется в рукаве. А перстень, отполированной до зеркального блеска и повернутый внутрь ладони… Такой перстенек, как опытный наушник, поведает весь ранжир, что у игрока напротив, пока ты сдаешь ему под нарочито — медленный пересчет нужное число карт.

Старик Хайроллер мог бы гордиться в этот момент внучкой. Быстрые и ловкие движения, не заметные даже наметанному глазу. И не важно, что ладонь мала для стека. Карты в такой словно исчезали между пальцами, появляясь вновь по желанию девушки.

Васса, не забывая очаровательно улыбаться, про себя материлась. Как бы она не вылавливала карты, императору в сдачу так и норовило прыгнуть если не роял флэш, то уж карэ точно. Ей же, если довериться желаниям судьбы, больше марьяжа с одномастными дамами и королями ничего не шло.

Васса зажмурилась, сморщила носик, набирая в грудь побольше воздуха… чих вышел знатный, недаром репетировала его в свое время с прилежанием под менторские дедовы комментарии. Император на мгновение полностью отвлекся, и лицедейке все же удалось перехитрить артефакт. Ваурию достался слабейший из двух раскладов.

— Простите, это у меня нервное, — девушка смущенно покраснела, — я всегда, когда нервничаю — чихаю.

Румянец, ямочки на щеках… ни тени притворства. В этот момент девушка и сама верила, что от нервов у нее аллергия. Вжилась в эту мыслью, как актриса в образ героини. Ваурий поверил, небрежно подняв со стола пятерку карт. По мере того, как он разворачивал веер, лицо его становилось все более удивленным. Надо полагать, что ему впервые пришла одна из слабейших комбинаций — лишь пара десяток, даже не сет — три карты одинакового ранга или стрит (пять последовательных по рангу карт разных мастей).

Ваурий взглянул на противницу: милое женское личико было весьма озадачено. Морщинка, несвойственная для столь юного лица, разделила лоб на части. Закушенная нижняя губа. Похоже, и ей пришел не асовый набор, если вовсе не старшая карта, при которой нет даже низшей карточной комбинации.

Император лениво взял несколько фишек со стека и, покрутив в руке, оставил две фишки, равные по сумме его первоначальной ставке, именуемой еще анте.

— Пожалуй, я прикуплю себе еще одну… — он верил в свою удачу, обрамленную в малахитовые грани.

Взгляд глаза в глаза. Так редко смотрят на коронованных особ: пристально, без подобострастия и заигрываний. Взгляд затянул, заманил. Император не заметил, как рука, порхнувшая над перетасованной колодой, прибавила еще одну карту. Сверху.

Когда Ваурий забрал специально припасенное Вассой для него, брови монарха взлетели вверх: крестовая четверка была в данном раскладе совершенно бесполезна.

— Вскрываемся? — Ваурию было интересно, если у него всего пара, то что же у девушки?

Васса нерешительно кивнула.

Две десятки, валет, семерка, двойка и пришедшая четверка у императора.

Вассария, не меняя выражения лица, поочередно переворачивала карты рубашками вниз: три короля и две семерки.

— Фул хауз, — под ее бесцветный голос (таким пономарь зачитывает псалмы, не иначе) раздался треск.

Малахит на императорском перстне рассыпался в крошку.

Ваурий мгновенно посерьезнел. Амулеты, которым он привык доверять свою жизнь, удачу, здоровье и помыслы, ни разу не подводили…

— Я не маг, — девушка опередила его вопрос, — но разговор будет именно о магии.