Хроника смертельного лета - Терехова Юлия Константиновна - Страница 109

Виктор про себя уже решил, что кандидатуру Булгакова он даже сам с собой обсуждать не будет, но временами ему казалось, что еще немного – и он плюнет на благодарность и мужскую дружбу. А в том, что между ними рождалась дружба, пусть замешанная на горе и смерти – у него не было сомнений.

И что дальше?..

Он доплелся до Дома книги, что на Новом Арбате. Он любил этот магазин и с удовольствием приходил туда еще в студенческие годы, бродил по отделам, грустно подсчитывая, какую часть скромной стипендии он может здесь истратить. Как правило, дело кончалось тем, что он оставлял там все имевшиеся при нем деньги, а потом бродил по институту голодный и злой, как черт. Клянчить деньги у отца и бабушки он считал ниже своего достоинства.

С тех пор в магазине многое изменилось, но Виктор с прежним удовольствием прошелся по обширным залам. На двух этажах можно найти все – литературу на любой вкус, компьютерное оборудование и программное обеспечение, канцтовары и… диски. Молодой человек в безукоризненной тройке, вежливо улыбаясь, подошел к Виктору.

– Чем могу помочь?

Глинский не собирался пугать его тем, что он капитан милиции. Люди реагировали на это сообщение по-разному. Может быть, ему больше повезет, если его сочтут потенциальным покупателем.

– Меня интересует опера.

– Что именно? – снова с готовностью улыбнулся продавец. – У нас представлены записи лучших исполнителей мира.

Виктор взял со стойки первый попавшийся диск. Он присвистнул. Восемьсот рублей. Ни хрена себе!

– За качество стоит заплатить, как вы считаете? – смутился продавец. – Так что конкретно вас интересует?

– Верди, например, – выпалил Виктор.

– Ага, Верди, – кивнул продавец и стал перечислять сочинения и исполнителей. Очевидно, он прекрасно во всем этом разбирался. Он говорил долго, на третьей минуте его монолога терпение Глинского иссякло:

– Меня интересует «Аида» с Монсеррат Кабалье. Дирижер Рикардо Мути. Запись 1974 года.

– О, это редкость, – с сожалением в голосе ответил продавец, – сейчас нет, кончились.

Глинский почувствовал не то разочарование, не то злость.

– А когда в последний раз были? – безнадежно поинтересовался он. Продавец раздраженно поморщился. Какая разница, когда были? Сейчас нет.

– Ну пожалуйста, – взмолился Глинский, и, видимо, в его голосе прозвучало нечто, что проняло парня.

– Ну ладно, – он отправился за стойку с компьютером. Потыкав пару минут по клавиатуре, нашел наконец то, что нужно, и сказал:

– Единственный диск продан двадцать второго июня, точнее – в семнадцать ноль девять.

У Виктора перехватило дыхание. Спустя несколько часов после продажи этого диска убили Ольгу Вешнякову.

– Скажите, – он с трудом говорил, в горле першило, – а нельзя ли узнать, кто купил этот диск?

Продавец нахмурился.

– Вы из милиции?

– А что, так заметно? – невесело усмехнулся Виктор. – Капитан Глинский, уголовный розыск. Удостоверение показать?

– Не надо, – отказался продавец и понизил голос. – Слишком много народа. Можно попробовать посмотреть в Дисконтном Клубе. Это у нас такая база данных для привлечения постоянных покупателей. Там и имена есть, и телефоны, и все покупки с датами. Но мне нужно время. Через час сменяюсь, если придете, то вместе посмотрим. Идет?..

Еще бы не «идет»! Глинский пошел бродить по знакомым секциям. Вскоре он узнает, что все диски, найденные ими около убитых женщин, куплены на дисконтную карту Андрея Орлова – кроме «Травиаты». Даже номер мобильника имелся – для отправки СМС о новых поступлениях. Убийца очень любит музыку.

…Зубов прочел первый из документов, которые принесла ему Наташа Миронова – официальный ответ на ее запрос по поводу шелкового волокна, присланный с мануфактуры в Тоскане. Коряво переведенный то ли с английского, то ли с итальянского, документ подтверждал – из данного волокна изготовили шелковую ткань класса люкс цвета «navy» [66]. Всю партию отправили в Мантую, на фабрику компании Corneliani S.P.A., для производства весенне-летней коллекции pret-a-porter 2010 года. Вторая бумага гласила, что кашне, предоставленное на экспертизу, является продуктом кустарного производства и не содержит искомое волокно. Итак, синий шарф Ланского не при чем.

«И дальше что? – с досадой думал Зубов. – Не устраивать же обыск у всех пятерых. Эта вещь вообще может принадлежать постороннему лицу… Мы даже не знаем – мужчине или женщине».

– Ищите мужчину! – произнесла Наташа. Зубов даже не заметил, что она все еще стоит рядом с ним, и что он разговаривает сам с собой.

– С чего ты взяла? – недоверчиво спросил он.

– Corneliani выпускает исключительно мужскую одежду – классические костюмы и отличные рубашки. Можно сделать запрос в их головной офис – в изготовлении какого изделия использовался данный артикул ткани, в каких бутиках продавалось это изделие, в каком количестве, по какой цене и так далее.

– Наташенька, лапушка, – устало посмотрел на нее Зубов, – займись, сердце мое!

– Ах-ах! – закатила Наташа глазки. – Какие, однако, нежности… Сейчас составлю запрос. Думаю, к завтрашнему дню ответят…

Выходя из кабинета, Наташа столкнулась с Виктором, и он галантно поклонился ей, придержав дверь. Когда Миронова скрылась, он подошел к столу Зубова.

– Послушай, я тут провел небольшое расследование, – Глинский подал Зубову служебную папку. – Не желаешь взглянуть?

– Не раздражай меня, – огрызнулся Зубов. – Если есть что сказать, говори так.

– Все диски, за исключением первого, приобретены на карту Орлова в Доме книги на Новом Арбате.

– Да ты что? – у Зубова перехватило дыхание. – Не может быть! Орлов?!

– Очередная подстава, – покачал головой Глинский. – Уж слишком явная улика! Продавец, конечно же, вспомнить внешность покупателя не смог.

– Чего тебе еще нужно, чтобы прижать Орлова? Карта-то его, – проворчал Зубов. – С чего ты сунулся в этот магазин… Не только потому, что Орлов живет рядом? Давай, колись!

Виктор смутился. Ну не распинаться же о ностальгии перед старшим по званию…

– На мой взгляд, музыка подобрана не случайная. В принципе – каждая соответствует жертве. Это говорит о том, что убийца подходит к делу серьезно.

– Что-то я не очень понял… Что ты имеешь в виду, говоря про соответствие?

– Ну смотри. Что такое «Травиата»? Это же «Дама с камелиями»! А кто такая дама с камелиями?

– Кто? – озадаченно посмотрел на него Зубов.

– Проститутка! Содержанка! – торжествующе воскликнул Виктор. – А это значит что?!

– Что ты имеешь в виду? Кортес, когда дарил Ланскому диск, намекал, что Королева у него на содержании?

Глинский опешил.

– Н-да, – пробормотал он, – ну твоя фантазия, напарник, тебя и завела. Мне такое и в голову не приходило. Королева – содержанка! Да еще неизвестно, кто из них больше зарабатывает!

– Тогда не понимаю, – повторил Зубов, раздражаясь.

– Кортесу был глубоко по фигу тот факт, что героиня оперы – куртизанка. Его больше волновало, что Королева танцевала в Ла Скала именно в этом спектакле.

– Ты хочешь сказать, – тут понял Зубов, – что убийца знал, что Стрельникова проститутка?

– Ну да! – обрадовался капитан. – Наконец-то дошло!

– Но тогда получается, что убийца – Орлов. Кроме него, никто не знал.

– Это мы так думаем, – отрезал Виктор. – А сначала мы считали, что вообще никто не знал. Потом нарисовался Орлов. Так может еще кто-нибудь нарисоваться. Но первый диск преступник не покупал. Первый диск подарил испанец. И если убийца не Кортес, то прошу обратить внимание на то, что пренебрегая богатой коллекцией дисков, стоявших рядом с музыкальным центром, он выбирает именно запечатанную «Травиату», лежащую в другом углу комнаты на китайском столике. И, если убийца – Кортес, то, смекнув, что из себя представляет девица, которую привел Орлов, он, вероятно, счел Травиата неплохо скрасит момент.