Антони Иден - Трухановский Владимир Григорьевич - Страница 74

Черчилль одобрил все сделанные Эттли назначения, за исключением одного. Вернее, он сделал так, что Эттли, собиравшийся поручить министерство иностранных дел Хью Дальтону, отказался от этого намерения и назначил министром иностранных дел Эрнеста Бевина, как хотели Черчилль и Иден. Все это происходило в глубокой тайне, рядовой англичанин так и не узнал, что консерваторы "помогли" Эттли в формировании лейбористского правительства. Лишь позднее из солидных мемуаров и исторических монографий тайное стало явным, но широкая английская публика эти издания читает мало.

На первый взгляд, выбор Черчилля выглядит странным. И Дальтон, и Бевин были членами его правительства военного времени. Дальтон происходил из аристократической среды, получил образование в привилегированных учебных заведениях, хорошо знал международные отношения, был эрудированным политиком. Бевин же имел общеобразовательную подготовку в объеме четырех классов начальной школы и сделал карьеру как профсоюзный чиновник и босс, начинавший (как это часто бывает в Англии) с левых позиций и вскоре переместившийся на крайне правое крыло в руководстве лейбористской партией и профсоюзов. Исходя из интересов консерваторов, Черчилль оказался безусловно прав, предпочтя Бевина Дальтону. Гораздо выгоднее было, чтобы внешнеполитическую борьбу за интересы английского империализма возглавлял выходец из рабочих-докеров, а не рафинированный буржуазный интеллигент, хотя и состоящий в лейбористской партии. К тому же Бевин обладал большим упорством и волей; было ясно, что его внешнеполитическая линия будет полностью совпадать с позицией консерваторов, да и по части враждебности к СССР он, пожалуй, был более устойчив, чем Дальтон.

У Идена установились отношения тесного, хотя зачастую и скрытого от глаз общественности сотрудничества с Бевином. Уже в тот день, когда бывший министр посетил Букингемский дворец, чтобы вернуть королю печать министерства, состоялась его встреча со своим преемником, который прибыл туда же, чтобы получить эту печать из рук короля. Они наспех обсудили ход конференции в Берлине, и Иден снабдил лейбористского коллегу рекомендациями по поводу того, как противостоять советским предложениям - по польскому вопросу6. "Бевин выслушал, - пишет он в своих мемуарах, - и сказал, что сделает все, что сможет".

"Эрнест Бевин и я, - вспоминает Иден, - оставались добрыми друзьями на протяжении тех лет, когда мы были членами военного кабинета, и часто вместе обсуждали международные проблемы. В то время у меня были с ним более тесные отношения, чем с кем-либо из его партии, и наша дружба продолжалась до самой его смерти". Иден сообщает, что он был полностью согласен с целями политики, которую проводил Бевин, и с тем, что он предпринимал. Единомышленники часто встречались. Бевин обычно приглашал Идена в свою комнату в здании палаты общин, и они в неофициальном порядке обсуждали проблемы внешней политики. В парламентских дебатах Иден обычно выступал вслед за Бевином и поддерживал его. Он бы "поддерживал его еще больше, - признается Иден, - если бы не опасался причинить ему этим неприятности". Речь идет о том, что лейбористская общественность могла бы использовать похвалы, исходящие от консервативного экс-министра, для критики Бевина.

С самого начала деятельности лейбористского правительства было очевидно, что Бевин действует так, как действовал бы на его месте Иден. Оливер Стэнли, крупный консервативный деятель, министр финансов в "теневом кабинете", однажды, выступая в парламенте, так выразился об этой преемственности во внешней политике. Во время избирательной кампании, сказал он, лейбористы "провозглашали с трибун, что их избрание в парламент поведет к созданию нового мира... И вот мы уже две недели живем в новом мире, и в этом новом мире все еще звучат иногда знакомые речи... Министр иностранных дел своей великолепной речью, произнесенной в понедельник и одобренной всеми депутатами палаты общин, заставил меня задуматься, не погружается ли он в свое свободное время в чтение блестящей старой пьесы "Как важно быть Антони""7.

Бевин и Иден публично рассыпались в комплиментах друг другу и демонстрировали взаимные симпатии. В августе 1945 года после одного из выступлений Бевина поднялся Иден и с большой похвалой отозвался о речи, "достойной его достопочтенного друга". Обращение "мой достопочтенный друг" употребляется в парламенте только в отношении своего коллеги по партии. Поэтому Иден предварительно испросил разрешения обратиться таким образом к лейбористу. Так стирались грани между партиями, делавшими в сфере внешней политики одно и то же дело.

Бевин, разумеется, в долгу не оставался. Выступая на приеме в "Дорчестер-отель", где он был почетным гостем и где Иден председательствовал, новый министр выразил желание заменить официальное обращение к своему предшественнику - "г-н председатель" дружеским "собрат тред-юнионист". Далее он подчеркнул, что считает большой честью и удовольствием то, что ему пришлось работать вместе с "моим старым другом Антони Иденом".

Что это - обычная вежливость? Скорее выражение единства целей и помыслов. Откуда у лейбориста Бевина взгляды, так совпадающие с воззрениями консерватора Идена? В общем плане их роднило одинаковое отрицательное отношение к революционным процессам, происходившим в мире. Что же касается конкретных вопросов внешней политики, то убеждения и позиция Бевина формировались аппаратом Форин оффис, и прежде всего тихим, но упорным и настойчивым постоянным заместителем министра Александром Кадоганом, а в последние годы - его преемником Ормом Сарджентом. Эти люди писали все речи для Бевина.

Макмиллан, позднее возглавлявший Форин оффис, рассказывает в своих воспоминаниях: "В Форин оффис существует практика.., предусматривающая, что для министра на случай общих дебатов должен быть подготовлен большой, тщательно разработанный, но несколько сухой документ, составленный в высшей степени точным канцелярским стилем и более похожий на меморандум, чем на парламентскую речь. Бевин зачитывал это от самого начала до самого конца, спотыкаясь на трудных словах, но мужественно продираясь вперед, зачастую не обращая внимания на смысл и пунктуацию".

Бевин возглавлял внешнеполитическое ведомство до 9 марта 1951 г., когда ему пришлось подать в отставку. Через пять недель он скончался. Его преемником стал лейборист Моррисон. 25 июля 1951 г. Макмиллан записал в дневнике: "Долгие и довольно-таки нудные дебаты по внешней политике. Герберт Моррисон зачитал такую же... речь, какие ребята из Форин оффис обычно писали для Эрнеста Бевина".

Неудивительно, что в годы оппозиции Иден не обнаружил большого рвения в полемике с лейбористами. Газета "Стар" писала: "От Идена ожидали примера в наступательной борьбе, но, кажется, он обнаруживает очень немного энтузиазма в роли саботажника номер один".

В те годы главные события в жизни консервативной партии проходили вне стен парламента. Иден принимал в них, так сказать, руководящее участие, но главной движущей силой была небольшая группа сравнительно молодых консервативных деятелей, сверстников и коллег Идена. Ведущая роль в ней принадлежала лорду Вултону и Батлеру. Из поражения консерваторов на последних выборах члены группы сделали практический вывод - партию нужно радикально перестроить в организационном и идеологическом отношениях с тем, чтобы в будущем она была в состоянии бороться с лейбористами за голоса избирателей. Мир быстро изменялся, трансформировались положение страны и возникавшие перед ней проблемы. Избиратель тоже изменился - он стал глубже разбираться в политических делах. Ко всем этим изменениям и надлежало приспособить партию.

Организационная перестройка осуществлялась под руководством Вултона. Удивительным путем пришел он к решению этой задачи. Вултон в правительстве Черчилля занимал пост министра продовольствия, но консерватором не был. Он считал себя независимым и придерживался ограниченно либеральных взглядов. В консервативную партию Вултон вступил в день, когда стало известно о ее разгроме на выборах. И тут же взялся за ее организационную перестройку. В 1946 году он стал официальным председателем партии.