Антони Иден - Трухановский Владимир Григорьевич - Страница 107

Но ни в какое сравнение с этими цифрами не идет политический урон, который понесла Англия. Гарольд Никольсон, человек консервативных убеждений, знаток международных отношений, 7 ноября 1956 г. по горячим следам писал в письме жене (а значит, не для публикации): "Ну и ну! Вот это фиаско! Я испытал чувство облегчения, смешанное со стыдом, услышав о прекращении огня... Иден провалился по всем линиям. Канал теперь блокирован на несколько недель. Насера считают героем и мучеником. Источники нашего снабжения нефтью будут отрезаны по крайней мере в течение двух месяцев. Обнаружилось, что во всем мире у нас нет ни одного друга. Наша репутация запятнана. И наконец, при первой же серьезной угрозе со стороны Советского Союза мы были вынуждены отступить. Похоже, что это наш самый худший провал за всю историю. И я горячо молюсь, чтобы теперь все прекратилось и мы смогли тихо спрятать наш позор".

Провал интервенции в Египте не только раз и навсегда покончил с английским влиянием в этой стране, но и открыл широкие возможности для упрочения национальной независимости всех арабских государств.

Английское правительство недооценило силу национально-освободительного движения на Ближнем Востоке и серьезно просчиталось. Народы арабских стран оказали энергичную поддержку Египту. В Сирии был взорван нефтепровод, принадлежавший английской нефтяной компании. Саудовская Аравия приняла меры, ограничивающие получение Англией нефти из этой страны. Иордания наложила запрет на использование английских военных баз. Сирия и Саудовская Аравия разорвали дипломатические отношения с Лондоном. На всем Ближнем Востоке английское влияние резко упало.

Суэцкая авантюра Идена вызвала большое напряжение внутри Британского содружества. Новые его члены заняли резко враждебную Англии позицию, старые также отказали ей в своей поддержке.

Серьезно пострадали англо-французские отношения. Накануне интервенции, казалось, возродилось давнее "сердечное согласие". Однако при проигрыше отношения между партнерами всегда портятся. И на этот раз дело не обошлось без взаимных обвинений. У французов для этого было больше оснований. Кабинет Идена принял решение о прекращении военных действий самостоятельно, не посоветовавшись со своим союзником. Может быть, в виде компенсации за эту, мягко говоря, нелояльность впоследствии Иден, а также другие мемуаристы и историки всячески подчеркивали инициативу и настойчивость, проявленные французской стороной в вопросе о применении силы в Египте и в обеспечении соглашения о совместных действиях с Израилем. Трещина, появившаяся в отношениях между двумя странами после совместного провала на Ближнем Востоке, долго не могла затянуться. Это особенно чувствовалось во время пребывания у власти генерала де Голля.

Еще больший разлад вызвала суэцкая авантюра в англо-американских отношениях. Иден, слывший американофилом, не понимал объективного характера и роли межимпериалистических противоречий. Поэтому он считал, что нежелательные для Лондона акции американской стороны вызываются личной неприязнью к Англии того или иного деятеля. На этот раз он объяснял позицию США недоброжелательством Даллеса. Еще и сейчас английская историография проводит мысль, что, если бы не "злой гений" Даллеса, Эйзенхауэр мог бы вести себя по-другому. Явное заблуждение!

Если недовольство французского правительства совместными действиями в 1956 году в Лондоне некоторое время высокомерно игнорировали (о чем довольно скоро пожалели), то в отношении США английское правительство сразу же после суэцкой войны стало придерживаться правила - не предпринимать впредь без предварительного одобрения Вашингтона никаких сколько-нибудь значительных политических или военных акций. "С тех пор, - пишет Хью Томас, - англичане никогда не пытались действовать во внешней политике независимо от США". Вскоре на этой основе был выдвинут и принят обоими правительствами принцип "взаимозависимости". Английские правящие круги, увидев через призму Суэца свою слабость в современном мире, искали дополнительную силу в более тесном союзе и сотрудничестве с США. Но, учитывая разницу в мощи обоих партнеров, развитие такой тенденции в отношениях между ними не могло не повлечь за собой усиления зависимости Англии от Соединенных Штатов.

Провозглашение доктрины "взаимозависимости" было вынужденным, и осуществлялась она с чувством большой горечи в английских правящих кругах. После суэцкой войны недовольство позицией США в консервативной партии было очень сильным. Дело дошло до того, что 127 членов палаты общин - консерваторов внесли направленный против Соединенных Штатов проект резолюции. В этом проекте США обвинялись в том, что своими действиями "поставили Атлантический союз в крайне опасное положение".

Что касается СССР, то нет слов, чтобы описать ненависть британских реакционных кругов к великой стране социализма. Поддержка Советским Союзом справедливой борьбы арабов повлекла за собой интенсивную антисоветскую пропагандистскую кампанию в Англии, в которой приняли участие и члены правительства, и парламент, и пресса, и другие средства массовой информации.

Неудача военной интервенции в Египте серьезно подорвала авторитет консервативной цартии внутри страны. В реакционных кругах крупной буржуазии консерваторами были недовольны за то, что они оказались не в состоянии успешно осуществлять такие акции, что им не хватает твердости, решительности, силы.

А в широких массах недовольство консерваторами вспыхнуло потому, что они предприняли несправедливую, разбойничью агрессию против Египта, которая чуть-чуть не переросла из локального конфликта в большую войну. Народ Англии понимал, что, пустившись в бесславную авантюру на Ближнем Востоке, правительство Идена навлекло на свою страну осуждение со стороны всех честных людей. Военное нападение на Египет дало возможность общественному мнению окончательно избавиться от ложного представления об Идене как государственном деятеле и разглядеть его истинное лицо.

Особенно возмущались англичане тем, что в период суэцкого кризиса правительство лгало народу, обманывало парламент. Это задевало "чистоту" английской демократии, которую так оберегают и назойливо ставят в пример всему миру. Правда, компетентные люди знают, что такая "демократия" от начала до конца построена на лжи и лицемерии. Но это одно. И совсем другое, когда премьер-министр "демократической" страны заведомо лжет парламенту и народу. Здесь уже непристойное нарушение правил игры.

Гарольд Никольсон был в гуще событий, и поэтому его оценки, сделанные в дневнике, то есть для самого себя, весьма показательны для понимания тогдашнего состояния умов в Англии. Нападение на Египет Гарольд Никольсон квалифицировал как "преступление". 2 ноября он, рассуждая о возможном успехе на суэцком фронте, замечал: "Успех не сделает грязный трюк менее грязным". По поводу сговора с Израилем старый консерватор высказался так: "Это в действительности одна из самых постыдных сделок за всю нашу историю. Потребуются годы, прежде чем мы восстановим наш моральный авторитет в мире".

3 ноября Никольсон записал: "Мы слушали выступление Идена по телевидению. Это бесчестное... представление". 4 ноября он разговаривал с сыном Найджелом, находившимся в Лондоне. Молодой консерватор сказал отцу, что у него "вызывает отвращение лицемерие Идена во время его выступления по радио".

Прошло время, по выражению Идена, "пыль улеглась", но Гарольд Никольсон продолжал возмущаться: "Добропорядочным тори не нравится, что Иден поставил их в ложное положение, вынудив их говорить в избирательных кругах вещи, которые, как известно, являются заведомой неправдой". На следующий день в его дневнике появляется другая запись: "Для меня имеет очень большое значение, что премьер-министр... выступил перед страной с серией позорных лживых заявлений".

О чем конкретно идет речь, что имели в виду англичане, говоря о лжи Идена? Ответ на этот вопрос дает запись заседания "комитета 1922 года" (комитет членов палаты общин - консерваторов), состоявшегося 18 декабря 1956 г. Перед собравшимися выступил Иден и закончил свою речь словами: "Пока я жив, я не выражу сожаления по поводу того, что мы сделали". Затем слово взял Найджел Никольсон, выступивший от имени тех, "кто был нелоялен в отношении премьер-министра". Он заявил, что операция против Египта была не только нецелесообразной, но и ошибочной в принципе. "Она была предпринята таким образом, что достопочтенные джентльмены, включая самого премьер-министра, могли использовать... аргументы, которые сами по себе были бесчестными. Я был поражен серией заявлений, являвшихся полуправдой, которую мы были обязаны говорить для оправдания нашей акции".