Пути любви - Тайхом Анжела - Страница 15

Гейл внутренне застонала. Было не похоже, что он собирался отпускать ее. Сидит на ней с видом павлина, тогда как она чувствует себя полнейшей недотепой, и наслаждается своей силой.

— Ну, и долго я буду так лежать?

— Пока я не решу, что вы успокоились.

— Я спокойна.

— Нет, нет, вон у вас какой убийственный взгляд. А я сейчас не в том состоянии, чтобы достойно защищаться.

— К тому же и пьяница!

— Вот видите, вы сами подтвердили мои предположения.

— Отпустите меня!

— Нет.

— Я закричу!

Он безразлично пожал плечами.

— Кричите. Я буду только рад, когда мне на помощь прибегут мои слуги. Вы, сущая фурия, и я с особым удовольствием выставлю вас вон.

Вряд ли можно ненавидеть человека сильнее, чем она ненавидела его до этого, но кажется ему удалось достичь и этого.

Гейл внезапно изогнулась, пытаясь сбросить его с себя, но добилась лишь того, что он покачнулся и его лицо оказалась в опасной близости от ее. Он тут же схватил ее руки, направленные на его физиономию, и прижал их к полу.

— Ну-ну, полегче, милая, вы меня чуть не свалили.

— Отпустите меня, черт вас побери!

— Не надо так орать мне в лицо. Я чуть не оглох.

Она снова изогнулась, и согнув колени, ударила им по его спине. Он охнул.

— Какая вы злая женщина.

Она словно взбесилась от этих слов. Выворачиваясь и кусаясь, она все-таки скинула его с себя и они покатились по полу.

В голове у Джослина все перемешалось — только что он защищался от нее, пытаясь держать ее за руки и уворачиваясь от ударов ее ног, а теперь вдруг сам начал вести наступление. Правда не совсем обычным способом, зачем-то стягивая с нее одежду, но в данный момент это показалось ему правильным, наверное, из-за того что уж очень его раздражало это безвкусное платье, да и потом, он знал только один действенный способ успокоить взбешенную женщину.

Раздался треск разрываемой ткани, и пуговицы на вороте ее платья вмиг разлетелись в разные стороны. Гейл мстительно улыбнулась, когда одна из них угадила графу прямо в глаз, и тот выругался. Но она тут же перестала улыбаться, когда поняла, что это была вовсе не случайность и тот намеренно рвет на ней одежду. Разворотив края платья, Джослин принялся за ее нижнее белье и когда она с удвоенной от ярости энергией стала бить его по лицу, он тут же переключился на ее юбки, задирая их ей до талии и стягивая с нее панталоны.

Она как-то исхитрилась и вывернулась из этих цепких рук. Теперь она уже не нападала, она пыталась спастись бегством. Но Джослин с легкостью удержал ее, нажав на грудь ладонью, и вновь припечатал ее к полу. Оба бурно дышали, давая себе передышку в этом поединке, и только спустя минуту до обоих дошло, что его ладонь по-прежнему нажимает ей на грудь.

Джослин сильнее сжал ладонь, и почувствовав приятную наполненность, посмотрел Гейл в глаза. Странно, но ему показалось, что она тоже возбудилась. Под его рукой, чувствовался острый сосок, она бурно дышала и ее лицо окрасилось в тот необыкновенный розовый цвет — цвет возбуждения…

Он стал действовать нежнее, проверяя свою догадку, сжимая и разжимая ладонь, чувствуя, как под ней набухает нежная плоть. Задействовал и вторую руку. А потом и сам не заметил, как уже начал целовать ее…

А ее тело превратилось желе. В дрожащее желе. Гейл попыталась оттолкнуть его, но теперь, коснувшись его обнаженной груди, она словно впервые почувствовала, что касается обнаженной мужской плоти. Твердая, почти стальная и невероятно горячая. Она чувствовала, как сильно под ее рукой бьется его сердце.

Он начал целовать ее. Его губы были тоже горячими. Раздвигая ей губы, он вводил ей в рот свой язык и сводил ее с ума. Медленно, но настойчиво. А его руки…. Его руки были повсюду — то они на груди, то на бедрах, то они гладят ее колени, то ключицы.

Ей вдруг стало страшно, страшно оттого, что ее вновь затягивает этот омут наслаждения. Ведь она только что ненавидела его. Презирала. Как оказывается просто утопить в наслаждении свою ярость. Стоит лишь чуть уступить…

Это была последняя ее связная мысль. Потому что с бедер, его рука поднялась на живот и круговыми движениями, довела ее до безумного желания, так что когда он коснулся промежности, там уже все было влажно. Его рот вновь накрыл ее, так что у нее не осталась сил даже для того, чтобы стонать.

А Гейл уже давно не понимала, что она делает, то ли борется с ним, то ли притягивает, то ли протестует, то ли отвечает. Ее разум мутился, она забыла все и отдалась на волю тому восторгу, что заполнял все ее тело. Восторгу, который несли его руки, губы, его дыхание…

Он перевернулся на спину, так, что она оказалась сверху. И теперь уже она сидела на нем, пригвождая его тело к ковру, но она и не думала, воспользоваться этим. Совсем нет, теперь она целовала его, своими неумелыми жадными поцелуями. Обхватывая его бедра своими, она доводила его до умопомрачения. Она могла заставить его исполнить все, все что она потребует. Но она не требовала, а лишь высасывала из него поцелуи и постанывала под его ласками.

В какое то мгновение, когда спутанные распущенные волосы упали ей на лицо и она отодвинулась от него, пытаясь убрать непослушные пряди, в какое-то мгновение, она вскинула голову и… не поверила своим глазам.

Ее собственная тетка, из плоти и крови, с помертвевшим лицом и расширенными от ужаса глазами стояла на пороге библиотеки. Из-за нее выглядывала Селина. А рядом с ней!!! Рядом с ней стоял Джон Реймонд и с нахмуренным лицом взирал на происходящее…

Гейл закрыла глаза.

Кошмар! Это всего лишь кошмар!!!

Но и открыв глаза, она увидела все то же самое. Ее тело одеревенело, застыло, превратилось в сосульку.

Джослин по-видимому то же что-то понял — его тело также напряглось, но у нее пока не было сил подняться с него. Ноги ее не держали. Гейл взглянула на него и встретила его обвиняющий взгляд.

Медленно, словно любое неосторожное движение убьет ее, она встала, оправила юбку и попыталась соединить на груди свое платье. Поднялся и Джослин.

Напряженность, висевшая в комнате была прямо-таки ощутимой. Но каждый не спешил развеять это гробовое молчание.

Гейл искоса посмотрела на графа, пытаясь найти в нем хоть какую-то поддержку. Но он и не смотрел на нее. Тяжелым взглядом оглядывая непрошенных гостей, даже и не пытаясь одернуть на себе одежду, прищурив глаза и нахмурив брови, он наконец процедил:

— Могу ли я узнать, чем я обязан, столь неожиданному и внезапному визиту?

Его вызывающие слова, словно прервали оцепенение. Вздрогнув, Алисия, тем не менее твердо направилась к дивану и села, почти что рухнула на него. Остальные, неловко жавшись друг другу поближе, последовали за ней.

— Теперь это уже не важно. — Сухо и официально ответила тетка. — Самое главное сейчас, это определить на какой день назначить вашу свадьбу. Или вы уже определили?

— Свадьбу?! Вы что с ума сошли? Никакой свадьбы не будет!

Категоричный и злой отказ графа, казалось никак не подействовал на присутствующих, на всех кроме Гейл, но она промолчала, не в силах вмешиваться. Ей было стыдно, стыдно как никогда. Хотелось провалиться сквозь землю или умереть в сию же минуту.

— Вы что думаете, я женюсь на такой как она? — Эти слова он произнес холодно, почти безразлично. — Я как-никак граф, если вы запамятовали. А она… — Он не закончил фразу. Да в этом и не было необходимости, все и так знали, что у Гейл никогда не было титула, и уж тем более титулованных родственников. — Да и мисс Уолден сама пришла ко мне, собственной персоной, я ее не приглашал.

От дикой несправедливости, оттого что он так позорно отказался от нее, да еще и без зазрения совести и лжет, Гейл тоже не смолчала:

— Неправда, это вы пригласили меня и я пришла потому, что думала, что вы хотите извиниться за свое прошлое поведение!

— Да? — его глаза полыхнули презрением. — Тогда что это такое? — и он, подняв с пола конверт, помахал им перед носом присутствующих. — А это ваше письмо, мисс, где вы просите меня, принять вас в шесть часов в моем доме.