Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2 - Бэгшоу Тилли - Страница 70

Трейси печально покачала головой:

– Возможно, и сумеешь. Но тогда часть твоей души умрет. А я не хочу быть ответственной за это, Джеф. Не стану причиной.

– Но, Трейси, дорогая, ты и есть причина.

Трейси прижала палец к его губам.

– Я люблю тебя, Джеф. И всегда буду любить. Но у нас был шанс на счастье. Очень давно. Теперь наш сын тоже имеет право на такой шанс. Шанс на нормальную, счастливую жизнь. Не отнимай у него этот шанс.

Джеф молчал. Права ли она? Неужели их время попросту прошло? Он не знал. Знал только, что ему бесконечно грустно и жалко. Наконец он спросил Трейси:

– Ты скажешь ему правду? Обо мне?

Трейси глубоко вздохнула:

– Нет. Я не могу помешать тебе рассказать все. Если считаешь это необходимым. Но Блейк был ему прекрасным отцом с того дня, как он родился.

– Я вижу, – кивнул Джеф.

– Не хочу, чтобы он это потерял.

– Верно. Я тоже не хочу. – Джеф с трудом сглотнул.

В этот момент задняя дверь открылась и в комнату влетел Ник.

– Очень есть хочется! Что на обед? О, привет, дядя Джеф! Хотите поиграть со мной в «Сьюпер смэш брос» после ленча? Блейк ненавидит компьютерные игры.

– Еще бы, – проворчал Блейк, вешая потрепанную шляпу. – От них мозги гниют.

– А ма считает, что они бесполезны.

– Эй! – запротестовала Трейси, выдавив улыбку. – Мне это не нравится.

– Я не против побить тебя в «Смэш брос» после ленча. Только потом не плачь, – заявил Джеф.

– Ха! – фыркнул Николас. – Еще посмотрим, кто заплачет.

– Но это будет наша последняя игра, парень. Утром я уезжаю.

Трейси, Блейк и Николас застыли. Николас, похоже, был готов заплакать.

– Уезжаете? Почему? Я думал, вы останетесь по крайней мере до Хеллоуина.

– Внезапные дела, – пояснил Джеф так небрежно, как только мог. – Боюсь, ничего не поделаешь.

– Что за дела?

– Работа. Я здорово провел время, но все каникулы когда-нибудь заканчиваются.

– Хм… – Подобная логика, очевидно, не произвела большого впечатления на Николаса. – А где вы работаете, дядя Джеф? Что делаете?

– Э… – Джеф растерянно взглянул на Трейси. – Я, видишь ли…

– Дядя Джеф работает в антикварном бизнесе, – сказала Трейси, не задумываясь. – А теперь пойди умойся перед обедом.

Наутро Трейси проснулась задолго до рассвета. Всю ночь ей снились кошмары: она тонула, уходила на дно, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, но огромные волны разбивались над головой. А мощное течение тянуло все сильнее в темные ледяные глубины. Она слышала крик Джефа: «Трейси! Я здесь! Я здесь! Хватайся за руку!» Но когда она потянулась к нему, он исчез.

Она сварила кофе и села на кухне одна, ожидая восхода солнца. Когда-то она чувствовала здесь такой покой, такое умиротворение. В этой кухне, в этом доме, в этом маленьком горном городке. Только она, ее сын и Блейк. Она похоронила прошлое. Не только Джефа Стивенса, но и себя тоже, личность, какой когда-то была. Похоронила, оплакала все это и пошла дальше. По крайней мере, именно это она твердила себе все годы: «Какой дурой я была!»

Теперь Трейси знала, что прошлое нельзя хоронить. Оно – часть ее, так же как кожа, глаза, сердце. Джеф – тоже часть ее. И не только благодаря Нику.

Испытает ли она когда-нибудь умиротворение? Или ей больше никогда не жить полной жизнью? Выбирать одну свою ипостась и вечно жертвовать остальными?

Джеф уехал после завтрака. Спустился вниз с вещами, улыбающийся, делающий вид, что ему очень весело, ради Николаса, конечно. Долгих прощаний не было. Они с Трейси решили это вчера вечером. Вместо этого они поцеловались и обнялись, как старые друзья, какими и были.

– Береги его, – проворчал Джеф. – И себя тоже.

Он уселся во взятый напрокат микроавтобус и завел двигатель.

Николас стоял на крыльце рука об руку с матерью, провожая взглядом машину, пока она не скрылась из виду.

– Я люблю дядю Джефа, – вздохнул он. – Он такой здоровский. Мы увидим его снова, правда, ма?

Трейси крепко стиснула ладонь сына.

– Думаю, что да, дорогой. Никогда не знаешь, что может принести новый день.