Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2 - Бэгшоу Тилли - Страница 62

«Бывшая», – подумал Жан.

– Возможно, у нее несколько паспортов. Вы разослали ее снимок?

Жан что-то проворчал. Он давал фотографию Трейси, имевшуюся в Интерполе, служащим денверского аэропорта и разослал во все правоохранительные агентства по США и большим европейским городам вместе с фото Джефа Стивенса. Проблема в том, что фотографиям было около пятнадцати лет.

«Почему, черт возьми, я не сфотографировал Трейси в Нью-Йорке? У меня было столько времени!»

Он мог бы попросить у Блейка более позднее изображение Трейси, но знал, что в этом случае старик окончательно запаникует. Еще не хватало, чтобы об исчезновении Трейси узнали все!

– Позвоните, как только что-нибудь услышите.

Пока он напрасно ждал звонка, решил в очередной раз попробовать разгадать головоломку Купера. Он сильно подозревал, что Джеф Стивенс уже мертв. От других жертв, несчастных женщин, Купер отделывался быстро и беспощадно. Но Трейси – дело другое. Куда бы она ни уехала, все равно следовала указаниям Купера. Жан не сомневался, что она попадет прямо в ловушку убийцы. Но если она смогла расшифровать послание Купера, значит, сможет и он. И если Стивенс жив, след приведет и к нему.

Прежде всего Жан пошел к Томасу Боуэрсу. Боуэрс, как и Жан, тоже был чужаком в Лионе. Лондонец по рождению, Томас преподавал международные отношения в университете. Они с Жаном подружились много лет назад, когда Томас был консультантом в деле, которое расследовал Жан. С тех пор он много работал с Интерполом, и они оставались друзьями.

– Не знаю, чем могу помочь.

Томас налил Жану чашку кофе, такого густого, что теоретически он уже не мог считаться жидкостью, и выключил Вагнера, тихо звучавшего на заднем фоне. Жан вкратце рассказал Томасу историю Библейского Убийцы и Дэниела Купера. Объяснил, что Купер взял в заложники человека и жизнь этого человека зависит от того, расшифрует ли Жан письмо, которое Купер написал Трейси.

– Ты же помешан на кроссвордах, – напомнил Жан.

– Это не кроссворд.

– Загадка. Кроссворды – тоже загадки.

– В общем да, – нерешительно ответил Томас.

– Разгадывай его как кроссворд и говори обо всем, что приходит на ум. Мне нужно время и место.

Жан наблюдал, как друг молча читает письмо Купера.

Примерно через минуту Томас жизнерадостно объявил:

– У меня есть несколько идей.

– Супер!

– Это всего лишь идеи. Я не психиатр и не знаю, о чем думает твой серийный убийца.

– Понятно. Продолжай.

– Хорошо. Начнем сначала. Если бы это был кроссворд – не забывай, что это не так, – тогда «двадцать рыцарей» значили бы «двадцать ночей»[7]. Составители кроссвордов нередко используют этот вид гомофонной игры слов. «Три раза по три» – это девять. Итак, этот тип будет ждать кого-то, королеву, двадцать ночей в девять вечера.

– Поразительно! – ахнул Жан.

– Помни, все может оказаться полным абсурдом. Это всего лишь мои мысли, – напомнил Томас.

Жан попытался вычислить, сколько времени прошло с тех пор, как Купер написал письмо. Предположим, что двадцать ночей начинаются на другой день после того, как он его написал. Это означает, что у них осталось семь или восемь дней на то, чтобы спасти Джефа Стивенса. Если он еще до сих пор жив.

– Двигаемся дальше. Строчка за строчкой. – Томас явно увлекся задачей. – «Под звездами» означает то, что означает: под открытым небом. Значит, встреча произойдет вне закрытого помещения. Но тут имеются ссылки на алтари, и это предполагает наличие места поклонения. Значит, это может быть церковь, с нарисованными на потолке звездами, например. Куча вариантов. – Жан лихорадочно царапал ручкой по листу в блокноте. – Тринадцать убитых агнцев – должно быть, упомянутые тобой тринадцать жертв. Полагаю, четырнадцатый – это заложник.

Ну конечно! Это так очевидно – когда Томас все объяснил!

– Если он терпит ежедневную боль, которая скоро кончится… – Томас помедлил. – По мне, это звучит угрозой смерти. Пытки и смерть. Особенно если учесть ссылки на саван – одеяние покойника.

Жан вздрогнул.

– Следующие две части наиболее важные. «…Танец в черном и белом» – явно имеет отношение к шахматам, особенно со всеми твоими рыцарями и королевами.

– Я тоже так подумал, – кивнул Жан.

– Далее место, «где встречаются мастера». Там, где играют шахматисты. Возможно, на открытом воздухе? Я знаю, что в России играют в парках. Или речь идет о каком-то шахматном чемпионате. «Шесть холмов, один потерян» – это еще одна ссылка на место, причем очень определенное. Но не спрашивай, что это означает, потому что я понятия не имею. Подозреваю, что «на сцене истории» – тоже определенное место. Вся географическая информация – в этой части. Нужно ее разгадать.

– Хорошо, – кивнул Жан. – Это все?

– Все.

Жан закрыл блокнот и встал.

– Спасибо.

– Боюсь, это не слишком много, – вздохнул Томас, подавая Жану куртку. – Будь я на твоем месте, поискал бы шесть холмов и шахматные игры на свежем воздухе. Или психов, слоняющихся около этих мест в девять вечера три недели подряд.

Жан вбежал к себе в офис, налил кофе из машины в коридоре и только уселся за стол, чтобы проверить идеи Томаса, как в комнату ворвался коллега:

– Прогресс. Трейси Уитни прилетела в лондонский Хитроу из Денвера авиакомпанией «Дельта». В два пятнадцать. Кто-то в ресторане аэропорта узнал ее по фотографии.

Антуан Клери был молодым и амбициозным, с жилистым телом, бледной, покрытой оспинами кожей и постоянным выражением энтузиазма на тощей физиономии.

«Будь у него хвост, – подумал Жан, – наверняка бы им вилял».

Но в этом случае Жан разделял возбуждение Клери.

– Она вылетела из Лондона?

– Нет. Не в этот день. Она прошла таможню.

– Под каким именем?

Антуан взглянул на бумагу в руках.

– Сара Грейнджер. Она воспользовалась британским паспортом.

– Потрясающая работа. Предупредите британскую полицию.

– Я уже поговорил с нашим офисом в Лондоне.

– Не только в Хитроу. Я хочу, чтобы ее фото разослали по всем аэропортам, в администрацию «Евростар» и порты, откуда ходят международные паромы. Дувр, Фолкстон – словом, во все. Я не верю, что Купер в Лондоне. Есть шансы, что она уже покинула Англию, и я хочу знать, куда и когда она отправилась дальше.

Антуан кивнул и вышел.

Настроение Риццо улучшилось. Первые хорошие новости, которые он услышал за неделю!

«Я найду тебя, Трейси! Найду тебя и Джефа Стивенса. И Дэниела Купера.

А потом покончу со всем ужасом раз и навсегда».

Прошло три дня. Ничего не случилось.

Подъем духа уступил место сначала беспокойству, потом отчаянию. Трейси приехала в Лондон и испарилась. Ничего не было известно ни о ней, ни о Саре Грейн-джер, ни о других ее альтер эго.

Служащие лондонского отделения Интерпола едва успевали обороняться от Жана Риццо:

– Знаете, сколько пассажиров проходит через Хитроу каждый день? Почти двести тысяч. И вы ожидаете, что люди запомнят лицо одной женщины? Она могла лететь под любым именем. Хитроу используют восемьдесят четыре авиалинии, самолеты которых летят в ста восьмидесяти четырех направлениях. И это если предположить, что она летела из Хитроу. Забудьте про иголку в стоге сена. Она пылинка в Альберт-холле.

Пока он с нараставшим отчаянием ожидал новостей от Трейси, пришлось удвоить усилия, чтобы решить загадку Дэниела Купера. Трейси ведь сумела это сделать. Но, может, Трейси знала то, чего не знал он? Какой-то секрет, который известен только ей, Куперу и, возможно, Джефу Стивенсу?

Версия с шахматами пока никуда не привела. Он говорил с шахматистами в шахматных клубах, а также с издателем журнала «Нью ин чесс» – наиболее читаемым и уважаемым изданием в этой области.

– Мест на открытом воздухе для проведения шахматных матчей так же много, как звезд на небе или песчинок на берегу, – сказал издатель. – Все, что для этого необходимо, – шахматная доска. А официальные чемпионаты всегда проходят в закрытых помещениях. Самый престижный, конечно, – это чемпионат мира по шахматам. Но фраза «где встречаются мастера» может относиться к любым соревнованиям или матчам.