Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2 - Бэгшоу Тилли - Страница 48

Ресторан был недалеко от Бликера, и в нем царила европейская атмосфера. Скатерти были из клетчатой льняной ткани, на старых плетеных стульях лежали подушки в цветастых наволочках, а на столах стоял разномастный фарфор. В кафе негромко звучали рождественские гимны.

В иных обстоятельствах это было бы романтично. Но Трейси и Жан слишком устали.

Прошло три дня после ареста Элизабет Кеннеди и прорыва в расследовании Жана. Три дня постоянных допросов по поводу Дэниела Купера, затмеваемых мучительным беспокойством: Библейский Убийца не нанес удара. По крайней мере, не ударил в ожидаемый временной отрезок. Если это Купер, возможно, он изменил свои планы из-за ареста Элизабет. Или, как Милтон Бак неоднократно и ехидно напоминал Жану и Трейси, у Дэниела есть что делать и без того, чтобы тратить время на убийства шлюх. Возможно, теория Жана Риццо о связи между убийствами и кражами была не более чем фантазией. Воздушным замком.

Жан заказал бутылку бордо и налил Трейси в большой бокал.

– Я все еще сердита на вас, – сказала она. – Вы это знаете?

– Знаю.

– Вы обещали, что Элизабет посадят за решетку.

– Так и будет. Но не на столько лет, как мы надеялись.

– Год! Это просто смешно, Жан. Вы понимаете, что можете никогда не найти Купера? Вы и Бак арестовали Элизабет и променяли ее на что? На имя. На тень.

Жан сделал большой глоток вина.

– Мы найдем его. Просто обязаны найти. – Но голос звучал неубедительно. Даже для него самого.

Трейси смотрела в серые глаза с тяжелыми веками, на седые, цвета соли с перцем, когда-то темные волосы и думала, что он выглядит усталым. Побежденным. Хотя она не признавалась в этом даже себе, ей нравился Жан. Она надеялась, что ради него и убитых девушек Дэниел Купер окажется тем человеком, которого ищут. Но в душе ей было трудно соотнести ее воспоминания о Купере с образом безжалостного садиста-убийцы.

– Вы знали его, – сказал Жан, когда принесли закуски: два салата «Цезарь» и анчоусы. У них с Трейси оказались на удивление одинаковые вкусы. – Конечно, мы допрашивали Элизабет несколько дней. Но каковы ваши впечатления от Купера?

Трейси потерла глаза. Она тоже устала.

– Я на самом деле его не знала. Он был для меня тенью. Всегда следовал за мной в шаге или двух. Никогда не представлял настоящей угрозы. Пролагаю, он был каким-то… – Она поискала нужное слово. – Жалким? Не знаю. Он был умным. Джеф считал, что он влюблен в меня, – добавила она, смеясь.

– Так и было?

– Он никогда не давал мне причин так думать. Фактически провел много лет, делая все, чтобы засадить меня в тюрьму. Так что я скажу: этого не было. Джеф думал, он опасен.

– А вы так не думали?

– Не совсем. Что странно, потому что у меня куда больше, чем у Джефа, причин ненавидеть его.

– Это как? – вскинул брови Риццо.

– Купер знал, что я невиновна в преступлении, за которое меня осудили. Он пришел ко мне в ту адскую дыру в Луизиане и так прямо и сказал.

– Купер приезжал в тюрьму?

Трейси кивнула и невольно вздрогнула. Она никогда не говорила о времени, проведенном в тюрьме. Никогда. Это были самые темные дни ее жизни. Только через десятилетия ей перестали сниться Большая Берта, Эрнестина, Лола и Паулита. Избиения. Кошмар. Безнадежность.

– Его прислала страховая компания. Он сидел там и говорил, что может доказать, что я не брала Ренуара. Что Джо Романо подставил меня ради денег по страховке. Но когда я попросила его о помощи, он отказался и оставил меня гнить в грязной тюрьме.

Жан попытался переварить эту информацию.

– Как по-вашему, почему он это сделал?

– Не знаю, – ответила Трейси, подумав. – Он словно… – Она попыталась перевести впечатления в слова. – У меня такое чувство, что там не было ничего личного. Он был как машина. Полагаю, в этом у него с Элизабет много общего. Я действительно считаю, что ему в голову не пришло вытащить меня оттуда.

– Похоже, вы ему это простили? – заметил Жан.

Трейси пожала плечами:

– Вы спросили о моих впечатлениях от Купера. Я отвечаю. Когда я вышла из тюрьмы, у меня был длинный список людей, которым я намеревалась отомстить. Джо Романо, Энтони Орсатти, Перри Поуп и этот ублюдок – судья Лоренс. Они были так продажны, так порочны и считали себя неприкосновенными.

Зеленые глаза Трейси вспыхнули гневом. Жан не впервые подумал, как она прекрасна, когда ее кровь кипит.

– О Дэниеле Купере можно сказать много всего, но продажным он не был. Скорее наоборот. В нем было что-то от фанатика.

– И все же последние десять лет он провел, воруя предметы искусства и драгоценности, – напомнил Жан. – Разве это не продажность?

– Зависит от того, как на это посмотреть. Сомневаюсь, что он так считает.

– Так вы не удивлены, что Купер стал преступником?

– Честно говоря, последние десять лет я ни разу не подумала о Купере.

– Как по-вашему, это он убивал девушек?

Трейси даже растерялась от столь прямого вопроса.

– Не знаю. – Она увидела, как лицо Жана сдулось, словно бумажный пакет, из которого выдавили воздух. – Понимаю, не такого ответа вы хотели. Желаете, чтобы я воспользовалась интуицией. Но я откровенно говорю, что не знаю. Какой-то частью души я всегда немного его жалела. Теперь, когда мне известна информация из материалов ФБР о его матери, убитой, когда он был ребенком, о том, как он нашел ее тело… – Она осеклась. – Не знаю. Он вроде бы вел одинокую и безрадостную жизнь, и это все.

– Как многие убийцы, – мрачно заметил Жан Риццо.

Его телефон зазвонил. Жан взял трубку, и Трейси увидела, как кровь отлила от его лица. Она поняла, что случилось, еще до того, как Жан что-то сказал.

– Еще одно убийство, верно? Нашли девушку?

Жан Риццо угрюмо кивнул:

– Пойдемте отсюда.

Восемь часов спустя, когда Трейси в номере отеля собирала вещи, в дверь постучали. Он пробыл на месте преступления всю ночь и даже не успел сменить рубашку, в которой был в ресторане. Судя по выражению его лица, он был готов расплакаться.

– Вам нужно поспать, – посоветовала Трейси.

– Это наш убийца, без вопросов. – Жан рухнул на стул. – Девушку звали Лори Хансен, и она была мертва по крайней мере тридцать часов к тому времени, как ее нашли. Изнасилована, подвергнута пыткам, удушена. В квартире ни пылинки. На трупе тоже. И рядом с ним Библия.

Трейси положила руку ему на плечо.

– Вы все равно не могли ничего поделать.

– Конечно, мог! – взорвался Жан. – Я мог бы его остановить! Найти и остановить его вовремя! Это Дэниел Купер. Должен быть Купер! Элизабет сказала Баку, что он вечно донимал ее религиозными сентенциями.

– Признаюсь, теперь это кажется более вероятным.

Трейси закрыла чемодан.

– Она также сказала Баку, что Купер был одержим вами и Стивенсом. Что он в своей работе намеренно копировал ваши приемы. Это Купер заплатил Элизабет за то, чтобы она соблазнила Джефа и разрушила ваш брак.

Трейси вынула из бумажника фото Николаса и посмотрела на него, как на талисман, пытаясь отсечь слова Риццо. Ее сын представлял собой мир, в котором царили доброта и разум. Она жаждала вернуться к нему, почувствовать в объятиях его маленькое сильное тело, ощутить чистый мягкий запах его щек. Она больше не хотела слышать о Дэниеле Купере или о Джефе-гребаном-Стивенсе. Сегодня утром, завтракая, она прочитала в газете статью о коллекции украденных византийских монет. Ограбили какую-то русскую девушку, пока та была на Зимнем балу. Трейси сразу поняла, что вором был Джеф. Статья каким-то образом внезапно сблизила их. Но она тут же рассердилась и почувствовала себя одинокой и брошенной. Нужно уезжать отсюда, из этого города. Подальше от Джефа и всего этого безумия, которого она так старалась избежать.

– Думаю, Джеф Стивенс оказался прав, – продолжал Жан, – и Купер был действительно в вас влюблен. – Трейси подняла чемодан с кровати. – Думаю, он все еще влюблен в вас.

– Вздор.

Трейси направилась к двери. Но Жан вытянул руку, чтобы ее остановить.