Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2 - Бэгшоу Тилли - Страница 23

– Потому что я пошел на хоккей? Это несколько мелодраматично, не находишь?

– Ты должен был находиться в школе! – завопила Трейси.

– Но хоккей очень познавателен.

– Каким это образом?

– Он часть школьного расписания.

– Да, если играешь, а не наблюдаешь со стороны. А ты прогуливаешь уроки, – раздраженно заметила Трейси. – Но не в этом дело. Дело в том, что ты один пошел в город! Тебе только семь лет!

– Знаю. – Николас мило улыбнулся. – Знаешь, какой наш девиз на этой неделе? «Инициатива». Не думаешь, что для своего возраста я достаточно инициативен?

Воспитывать Ники приходилось круглосуточно. Чем старше он становился, тем больше эта работа походила на старания свести к минимуму негативные последствия его выходок, а ведь ему только восемь! Но в сыне заключалась вся жизнь Трейси, и она не сменила бы эту работу ни на что на свете. Николас был ее миром, центром ее существования. Ее луной, звездами и солнцем. И она знала, что была для сына тем же самым.

Ирония заключалась в том, что ребенок сделал то, о чем говорил когда-то Джеф: заполнил пустоту, оставленную прежней жизнью. И помог Трейси справиться со своей любовью. Шрамы, оставленные супружеской жизнью и Джефом, окончательно так и не зажили. Но через девять лет немного поблекли, как остальной миллион шрамов на ее жизни, оставленных смертью матери, ужасами тюрьмы, старыми друзьями, которых она была вынуждена терять по пути.

И сейчас она считала, что жизнь хороша.

Трейси свернула на извилистую горную дорогу, ведущую к ее ранчо. Стоял апрель, и хотя кое-где еще лежал снег, таяние уже началось. Приближался сезон грязи, как называлась в этих местах поздняя весна. Но Трейси было все равно. Она любила горы во всех обличьях.

Она была счастлива оставаться миссис Трейси Шмидт. Теперь ее роль превратилась в реальность.

Этому ее научил Гюнтер Хартог: для того чтобы не провалить операцию, нужно полностью перевоплотиться в ту личность, которую выбрала.

– Недостаточно назваться графиней, нужно поверить, что ты этот человек, и стать им. Очень немногие люди способны на такое, Трейси. Но ты одна из них.

Дорогой Гюнтер. Как ей его недостает!

Мать награждала ее подобным же комплиментом, когда Трейси была девочкой, хотя совершенно по другим причинам.

«Честное слово, дочь, – повторяла Дорис, – иногда я тебя не узнаю. Ты вобрала в себя все оттенки ветра».

Быть хамелеоном – и благословение, и проклятие. Но Трейси была за это благодарна судьбе. Без этой способности она никогда бы не прижилась здесь, в Стимбоуте, в безопасном и спокойном мире вместе с любимым сыном.

Наконец-то она была дома.

Трейси убирала вымытую после ужина посуду, когда в дверь постучал Блейк Картер.

– Блейк! Что вы здесь делаете? Уже почти одиннадцать.

– Сегодня пришлось повалить много деревьев. Я обходил участок, проверял работу парней.

– При лунном свете?

– Когда я начал, луны еще не было. Кроме того, у меня фонарик. – Он похлопал по карману.

– Вам следует пойти домой и лечь спать. – Трейси покачала головой, вытирая руки кухонным полотенцем. – Или вы что-то хотели сказать?

Блейк неловко переминался с ноги на ногу.

– В общем нет. Я слышал, что у Николаса снова неприятности в школе, вот и все.

– Новости разлетаются быстро, – пробормотала Трейси, нахмурившись.

Она не сердилась на Блейка Картера. За эти годы он очень подружился с Николасом. Мальчик нуждался в позитивном мужском влиянии, и Трейси не могла бы найти на эту роль никого лучше Блейка. Но одним из недостатков жизни в маленьком городке была склонность его обитателей посплетничать.

– Что случилось? – спросил Блейк.

Трейси рассказала.

– Видели бы вы лицо той мамаши, – рассмеялась она. – Потрясающе! Она знала, что ее надули, но не понимала, как именно. Не слишком приятная семейка, – добавила она, отламывая несколько квадратиков от плитки шоколада, лежавшей на стойке, и предлагая Блейку.

– Так какие последствия ждут Ники?

– Последствия? – удивилась Трейси.

– Он пытался обманом получить результаты, а потом еще и солгал вам, – сурово напомнил Блейк. – Не считаете, что нужно его наказать за это?

– Я… то есть я не… Мы не говорили об этом, – пролепетала Трейси. Красноречиво поднятые брови Блейка стоили тысячи слов. – О, бросьте. Никакого вреда он никому не причинил. А этот Рок Карсон такой мерзкий мальчишка!

– Не в этом дело, и вы прекрасно понимаете. Вы слишком балуете его, Трейси. Будете продолжать в этом духе, к тринадцати годам он станет абсолютно неуправляем.

После ухода Блейка Трейси прокралась в спальню сына.

Николас крепко спал. Темные кудри рассыпались по подушке, руки широко раскинуты. Настоящий ангелочек.

«Блейк прав. Я слишком его балую. Но как его не баловать? Он само совершенство».

Она пыталась не думать о Джефе Стивенсе, но это было не в ее силах. Спит ли сейчас Джеф? Здоров ли? Счастлив? Женат на другой? Да жив ли он?

Если бы решилась, возможно, она нашла бы ответы на все свои вопросы. Но за эти годы она научилась сдержанности. Джеф существовал только в ее памяти и сердце.

Она снова вспомнила о последней работе, которую они выполнили вместе, – похищении бриллианта в Голландии за несколько месяцев до их свадьбы.

Трейси вспомнила также Дэниела Купера, странного маленького детектива страхового агентства, который упрямо преследовал их по всей Европе, но так и не смог повесить на них ни одно преступление. Он следил за ней и в тот день, когда она покидала Амстердам. Она видела его. Видела неимоверное разочарование на его лице. И тогда даже пожалела его.

Где он сейчас?

Где все те люди из давнего прошлого?

Для нее и Джефа грабеж, мошенничество и афера были игрой. Но для Купера все это было явно чем-то большим, чем нарушение закона.

«Неужели тогда мы вредили людям тем, что творили?»

Она никогда не жалела о прежней жизни. Но, возможно, следовало бы?

Глядя с любовью на спящего сына, она вдруг подумала: а вдруг ее моральный компас дает сбои? Блейк Картер олицетворял собой доброту, порядочность и честность, к чему она стремилась, но никогда не распознавала в себе. Или в Ники.

«Я должна стать лучшей матерью ради Ники».

Трейси поцеловала сына и пошла спать.

Глава 10

Лайза Лим взглянула на мужчину, вставлявшего запонки в манжеты. Как проститутка высокого класса, обслуживавшая сингапурскую элиту, она привыкла к разным клиентам: толстым и тощим, старым и молодым, нормальным и извращенцам, женатым и холостым, наглым и застенчивым. Лишь бы они соглашались платить требуемые пятьсот долларов за час и надевать презерватив. Лайза обслуживала всех. И делала это за деньги. Исключительно за деньги. Все же для нее было приятным сюрпризом встретить клиента, которого она находила не только привлекательным, но и способным ей понравиться. Томаc Боуэрс соответствовал этим критериям.

– Как ты доберешься до дома? – спросил он, добавив к ее гонорару щедрые чаевые в конверт с логотипом отеля. Он остановился в «Мандарин ориентал», в люксе «Восточный» и снял Лайзу в вестибюле. – Может, вызвать такси?

– Нет, спасибо. У меня своя машина. – Она взяла конверт. – Сегодня мне было хорошо.

– Мне тоже.

Томас Боуэрс притянул ее к себе и поцеловал. От него пахло дорогим одеколоном, а щетина казалась восхитительно мужественной и приятно щекотала мягкую кожу Лайзы. Его поцелуй был таким же, как и занятия любовью: страстным, нежным, уверенным. Томас был редчайшим экземпляром – клиентом, который действительно любил женщин.

– Если захотите снова увидеть меня, пока вы в городе, я найду время.

– Я бы с радостью. Но, к сожалению, уезжаю завтра.

Боуэрс проводил ее до двери.

– Уезжаю на Восточном экспрессе в Бангкок. Жду не дождусь этой поездки.

– Как чудесно, – улыбнулась Лайза. – Я слышала, это удивительное путешествие через джунгли. Вы по делу или для развлечения?