Сладкая иллюзия - Сноу Хизер - Страница 74

– О господи, Эмма, – простонал Дерик. Это его вина. Он сделал столько ошибок с момента своего приезда сюда, упустил из вида много важных деталей, погрузившись в эмоции и воспоминания. Погрузившись в Эмму. Неужели его проклятая небрежность убила женщину, которую он любил на протяжении всей своей жизни? Как он будет без нее жить?

Грудь Эммы приподнялась. Почти незаметно, но от Дерика не ускользнуло это движение, и его накрыла волна облегчения. А потом по его горлу и груди разлилась жгучая боль, превратившаяся в слезы.

Мимо промелькнуло какое-то пятно. До слуха Дерика донесся гортанный крик ярости, за которым последовал глухой стук падающих тел где-то в отдалении. Моро! Судя по всему, француз не позволил Уоллингфорду уйти от правосудия. Крики Уоллингфорда внезапно стихли, и Дерик на мгновение подумал, что француз просто-напросто задушил его. Но ему не было до этого никакого дела. Сейчас его интересовала только Эмма.

Дерик отер кровь с ее лица, чтобы обнаружить рану, но освободившееся место тотчас же заполнилось новой порцией теплой липкой жидкости. Запах крови смешался с металлическим привкусом во рту Дерика. Его рука скользнула дальше по волосам и скоро нащупала рваную рану. Он осторожно ощупал ее, ибо рассмотреть ее под пропитанными кровью волосами не представлялось возможным.

Рана оказалась неглубокой, но длинной, как если бы пуля задела голову Эммы вскользь. О слава Богу! Это вовсе не означало, что Эмма вне опасности, но шансов выжить было бы гораздо меньше, если б пуля засела у нее в голове. Дерик осторожно опустил Эмму на пол, а затем снял с шеи галстук и прижал его к ране, чтобы остановить кровотечение. Эмма даже не стонала, ибо так и не пришла в сознание.

Привлеченные грохотом выстрела слуги наводнили гостиную. Дерик слышал, как некоторые из них пытались оттащить Моро от своего хозяина. Перкинс упал на колени с другой стороны от Эммы и поднял на Дерика полные ужаса глаза.

– Милорд? Ч-что произошло?

Дерик слышал, как выл от разочарования Моро, которого все же оттащили от его жертвы. Сдавленный кашель Уоллингфорда свидетельствовал о том, что негодяй все еще жив. Жаль. Для всех, особенно для Эммы, было бы лучше, если бы он умер.

Дерику ужасно хотелось отгородиться от всего мира и остаться наедине с любимой. Убедиться, что с ней все будет в порядке и она останется жить. Но он не мог себе этого позволить. Если он сейчас не вмешается, слуги по ошибке покалечат Моро, а Уоллингфорд сбежит. Дерик еще раз погладил бледное лицо Эммы, а потом приказал Перкинсу зажать рану. После этого он поднялся на ноги и начал раздавать приказы слугам, продолжающим бить сопротивляющегося француза.

– Отпустите его, – крикнул Дерик, высвобождая бедолагу из рук слуг. Убедившись, что Моро не пострадал, Дерик развернулся к Уоллингфорду.

Брат Эммы сидел на земле, а экономка хлопотала вокруг него, охая при виде украшавших его шею багровых кровоподтеков.

Дерик намеренно медленно двинулся к Уоллингфорду, чувствуя, как ярость охватывает его все сильнее с каждым шагом. Еще ни разу в жизни ему не требовалось столько усилий, чтобы удержать себя в руках. Все в нем требовало отшвырнуть в сторону услужливую экономку и завершить то, что начал Моро. Дерику даже пришлось сжать руки в кулаки, чтобы удержаться от соблазна.

Он подозвал к себе двух крепких лакеев.

– Заприте лорда Уоллингфорда в его комнате, – приказал он. – И поставьте часовых у дверей и окон.

На Дерика устремились взгляды, в которых читались замешательство и шок. Люди переводили взгляды с лежащей без сознания Эммы на Моро и Уоллингфорда, а потом вновь на Дерика. Но он ничего не объяснял, и они не посмели ослушаться.

Дерик развернулся, чтобы подойти к Эмме, когда дрожащая рука схватила его за лодыжку.

– Эмма? – прохрипел Уоллингфорд.

Дерик перевел взгляд на негодяя, с трудом удержавшись, чтобы не выругаться. На лице Джорджа застыло раскаяние, а в глазах читалась надежда. Дерик заскрежетал зубами.

– Она жива.

На лице Уоллингфорда отразилось облегчение, отчего Дерик разозлился еще больше.

– Но чудом избежала смерти, – бросил он, а потом оттолкнул руку Джорджа. – Молись, чтобы она выздоровела, иначе жизнь в Ньюгейтской тюрьме покажется тебе раем по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.

Глава 25

Дерик кивнул лакеям, охранявшим спальню своего хозяина. Виконт представить себе не мог, что сейчас думают слуги. Только четыре человека, присутствовавших в гостиной, знали, что произошло, и для Эммы будет лучше, если все так и останется. Моро обещал молчать. Дерику лишь оставалось разобраться с Уоллингфордом, чтобы не всплыла правда, и сделать это лучше, пока Эмма остается без сознания. Он молился о том, чтобы она поняла.

Дерик неслышно вошел в спальню.

Брат Эммы медленно расхаживал перед камином, и пламя отбрасывало на него причудливые тени и оранжевые блики. Уоллингфорд заметно приволакивал правую ногу, словно недавнее происшествие забрало у него бо?льшую часть сил, а его плечи и голова были опущены так, будто произошедшее легло тяжелым грузом не только на его тело.

Дерику хотелось быть рядом с Эммой, когда она очнется. Поэтому лучше со всем покончить поскорее. Он вошел в комнату, уже не пытаясь ступать тихо. Уоллингфорд остановился и обернулся на звук.

– Эйвлин. – Голос Джорджа звучал устало, как если бы ему было больше сорока пяти лет, а в его глазах читалось беспокойство. – Как… как моя сестра?

Теперь, когда его глаза не горели безумием, он выглядел невинно. Даже беззащитным. И Дерик с его талантом читать людей видел, что его беспокойство искреннее. Виконту даже стало немного жаль Джорджа.

– Она дышит ровно. Сердцебиение не нарушено, – ответил Дерик, и в его голосе прозвучал гнев. – Она еще не пришла в себя, но доктор сказал, что это не такая уж редкость. Она получила сильный удар в голову. Принимая во внимание пережитое ею потрясение и количество потерянной крови… неудивительно, что она все еще без сознания.

Уоллингфорд уронил голову на грудь.

– Но она поправится?

– Должна. Доктор сказал, многое зависит от характера удара. Мне станет это известно через день или два.

Дерик намеренно употребил местоимение «мне», а не «нам». Если все получится так, как он планировал, Уоллингфорд уже никогда не узнает о здоровье сестры.

Джордж судорожно сглотнул. Наверное, он все понял. Во всяком случае, Дерик очень на это надеялся.

– Как ты догадался? – спросил Джордж. – Если тело агента было обнаружено в лесу лишь вчера, как вы связали его со мной, да еще так быстро? Эмма ничего не знала. Но ты-то знал. Я видел это по твоим глазам.

Дерик хотел уже позволить негодяю умереть, так и не узнав ответов на свои вопросы, но передумал.

– Потому что я приехал сюда, подозревая именно тебя. – Дерик вкратце рассказал Уоллингфорду о своей роли во всей этой истории и об уликах, предоставленных ему Военным министерством. Он хотел, чтобы Джордж понял, что загнан в угол.

– С их стороны было очень умно послать тебя, – пробормотал Уоллингфорд. – Когда ты стал проводить так много времени с моей сестрой, я подумал, что ты испытываешь к ней симпатию, вспомнив о прежних чувствах. Господь свидетель, она любила тебя с детства. – Губы Джорджа тронула горестная улыбка. – Я даже не догадывался, что ты приехал за мной.

– Я действительно люблю твою сестру, – признался Дерик, сам не зная, почему. Возможно, несмотря на все, что случилось сегодня, Джордж Уоллингфорд тоже по-своему ее любил. – И намерен на ней жениться.

Джордж некоторое время смотрел Дерику в глаза, а потом кивнул.

– Я рад, что о ней кто-то позаботится. – Он провел руками по редеющим каштановым волосам. – Что теперь? – мрачно спросил он.

Обычно Дерик допрашивал предателя перед тем, как лишить его жизни, вытягивал из него все до мельчайших подробностей. Но Эмма лежала внизу, и ему хотелось поскорее закончить со своей отвратительной миссией и начать новую жизнь вместе с ней, когда она придет в себя. И все же он намеревался задать Уоллингфорду только три вопроса.