Время все решит за нас (СИ) - Рубцова Марина - Страница 3

— Мне нужно домой. С тобой забываешь обо всем.

Зацепив сумочку, направилась к выходу из кафе, как вдруг Максим окликнул меня.

— Рита, подожди!

Я остановилась и невозмутимо глянула на него через плечо.

— Я тебя провожу. Нам же в один дом.

Бабушка Макса жила в нашем доме.

— Не стоит. Я хочу побыть одна.

— Мы еще увидимся?

— Не знаю. — Я пожала плечами и вышла из заведения.

Стоило только оказаться дома, как Мышка тут же бросилась в мои объятия.

— Ритуль, его больше нет, — зарыдала она, прижимаясь ко мне.

Я провела рукой по мягким светлым волосам младшей сестренки и шепнула на ухо:

— Все будет хорошо, родная. Поплачь. Со слезами уйдет боль.

Со слезами уйдет боль… Кто это сказал? Девушка, которая уже долгие годы не знает, как нужно плакать; которая за свое детство столько слез пролила из-за отчима, что разучилась это делать? Советы давать легко. Труднее самой им следовать.

— С мамой все хорошо?

— Да, — шмыгнула носом Мышка и отстранилась от меня. — Она спит. Рит, папу ножом порезали, а тело с лесов сбросили. Что за скоты это сделали?

Она снова заплакала.

Услышав о ноже, сразу вспомнились отморозки на улице, которые вымогали у меня деньги. Сердце кровью облилось. Наверное, они убили Виктора! Страх за жизни близких и свою затаился в груди. Если эти типы способны на убийство, то нужно как можно быстрее расплатиться с ними. Мама не должна ни о чем знать, хватит с нее расстройств. Как-нибудь справлюсь сама! А поскольку в долг безработной вряд ли дадут, остается лишь один выход — принять предложение Макса.

***

Почти неделя прошла со смерти отчима. Все это время я жила, как на автопилоте, постоянно прокручивая в мыслях слова бандитов. Выбор дался нелегко. То я была полна решимости, то теряла ее в какой-то момент. Уехать на Север, оставив родных без присмотра — это казалось нелепостью. Но чем смогу помочь, если останусь? И я решилась. Нужно поговорить с мамой и Мышкой, озвучить свое решение. Застав их обеих в зале, выключила звук телевизора и села между ними на диван.

— Мама, Маша, я давно хотела поговорить с вами, но не было подходящего момента… Завтра я уезжаю в Нижневартовск. Мне предложили там работу.

— Кто? — в один голос воскликнули они, удивленно глянув на меня.

— Максим Саранский.

— Саранский? Правда? — переспросила Мышка. — Это тот, в которого ты была по уши влюблена? К которому бегала по ночам? А мама потом до полночи обзванивала всех твоих подруг…

На губах сестры появилась улыбка. Улыбка, которую я не видела последние несколько дней. С момента смерти отчима.

— …Пока не увидела, как Рита разгуливает с ним под ручку, — с грустью проговорила мама.

— Да, да, да! Это тот самый Максим Саранский, — я накрыла одной ладонью колено мамы, другой — Машкино.

— А не боишься ехать в незнакомый город? — спросила сестра.

— Не-а, — я покачала головой, — не боюсь. Лучше ходить по лезвию ножа, чем постоянно чего-то опасаться. Ведь так?

— Ты права, Риточка, — поддержала мама, — езжай с Богом. Но не забывай про нас.

— Я буду звонить, мам. Надеюсь, вы тоже.

***

Я не помнила, что такое отцовская ласка, потому что была слишком маленькой, когда умер папа. По рассказам мамы, он сильно болел, и вскоре его не стало. Спустя несколько лет в нашем доме появился Виктор, а через год родилась Маша. С тех пор, как я пошла в школу, отчим начал выказывать на мне свое недовольство. Я стала замкнутой, необщительной, никого к себе не подпускала. Втемяшила в голову, что другие тоже могут оказаться такими жестокими. Боялась открыть душу и получить плевок.

Но все изменилось, когда в нашем классе появился Максим. Братья Саранские переехали к нам в Талицу с Севера, когда Максу было тринадцать, как мне, а Денису на год меньше. Был у них еще один старший брат, но на тот момент он уже закончил школу. В Максима влюбилась сразу. Как только увидела, во мне что-то перевернулось. Непременно захотелось пройти мимо, улыбнуться и поймать ответную улыбку. Я поняла, что это любовь. Первая любовь. Стала посылать ему анонимные записки с признаниями в любви, стихи. Чувства изменили меня. Я больше не боялась открыть свое сердце, вновь стала общительной, увлеклась танцами, вернула расположение одноклассников. Жизнь заиграла новыми красками, потому что в сердце жила любовь. И мне достаточно было того, что этот мальчишка просто находился рядом.

Прошли годы. В день своего совершеннолетия я рассказала Максиму о своих чувствах, и у нас завязались отношения. Это были времена, когда мы жалели, что в сутках всего двадцать четыре часа. Расставались только за тем, чтобы выспаться, и снова бежали друг к другу. Иногда даже поесть не успевали. И все было хорошо до тех пор, пока Макс не уехал на Север. Там он поступил в университет, и наше общение постепенно сошло на «нет». Вскоре до меня дошла весть (через наших общих знакомых), что Макс нашел другую. Я пыталась дозвониться до него, но бесполезно. Предательские гудки рвали душу на части…

Отворив дверь местного кафе, я скрылась за ней от любопытных взглядов местных бабулек на лавочке у входа, не пропускающих ни одной сплетни. Огляделась. Небольшой зал кафешки был уставлен квадратными столиками. На белоснежных скатертях стояли вазочки с искусственными полевыми цветами. Окна закрывали легкие полупрозрачные занавески. Максим сидел за вторым от окна столом и пил кофе. Я на несколько секунд замерла, словно зависла, невольно залюбовавшись его брутальной внешностью. И, усмирив последние сомнения, подошла.

— Я знал, что ты придешь, — уверенно произнес Макс и поднес ко рту чашку.

Надо же, какой самоуверенный!

— Удивительно! Я сама до последнего момента не знала, приду ли, — сказала я, снимая пальто. — Надеюсь, не пожалею о своем решении.

Я присела за стол.

— Не пожалеешь. Тем более что отступать некуда. Билеты уже у меня.

— Я еще не сказала, что еду. С чего ты вообще взял, что я вот так все брошу и поеду на какой-то там Север? С тобой… Может у меня муж есть.

— Нету, — лениво произнес Саранский.

— С чего ты взял?

— Кольца нет, — он бросил взгляд на мою ладонь, лежащую на столе. — Отпечатка от него тоже.

— Наблюдательный, значит. — Я спрятала руку под стол. — Где я буду жить? У вас там хоть отели есть?

— Конечно, есть! Рит, ты не волнуйся. Все будет нормально. — Он запустил пальцы в аккуратно подстриженные темно-русые волосы и прошелся вдоль виска. — Я сниму тебе квартиру. Ты главное ничего не забудь. Возьми побольше теплых вещей. У нас холодно. Поезд завтра в полпятого ночи.

— Хорошо. Я тогда пойду сумки собирать?

— Иди, — улыбнулся Максим.

Глава 3. Иногда они возвращаются

Поезд тронулся, позади осталась родная Талица. Я с грустью проводила взглядом здание вокзала и взяла газету. Пробежалась по строкам. Ритмичный перестук колес навевал размышления. Макс сидел напротив. Я чувствовала, что он смотрит.

— Деньги девать некуда? — сказала я, отложив газету.

Он приподнял бровь, будто не понимая вопроса, пришлось уточнить:

— Обязательно было тратиться на люкс?

— А что? Тебя это беспокоит? — озорная улыбочка появилась на его лице. Он подсел ко мне.

Тело встрепенулось россыпью холодной дрожи, когда Макс взял мою ладонь в свою.

— Я тоскую по тем временам, — разоткровенничался он. — Тогда все было проще. Мы радовались каждой минуте, проведенной вместе. Помнишь, как не хотели расставаться? Стояли у подъезда и не выпускали друг друга из объятий. Было прохладно, зубы стучали, а мы все не могли отпустить друг друга. Вот это были времена. Сейчас все по-другому. Нет той легкости… Жизнь изменилась, мы изменились. Скоро превратимся в ворчливых стариков и будем портить жизнь детям и внукам, — усмехнулся Саранский.

— Да уж, — я представила эту картину.

— Рит, почему мы тогда расстались?