Уроки лидерства от Монаха, который продал свой феррари - Шарма Робин С. - Страница 50

— Что же все это значит? — спросил я, быстро возвращаясь взглядом к небесам, чтобы не упустить и секунды этого зрелища.

— Таким образом, мой друг, природа возвещает о начале новой эры в нашей жизни. Этот мир пережил столько бед и несчастий, что многие добрые люди утра­тили надежду. Их покидает вера в то, что они способны что-либо изменить. Они покорились неопределенности, вместо того чтобы продвигаться к новым достижениям, открытиям и успехам. В нашей стране многие даже отказались от самого дара жизни.

Этот феномен природы, который мы наблюдаем, будет факелом, напоминающим лидерам об их обязан­ности видеть перспективу. Это будет сигналом к про­буждению сил добра, которые должны нести с собой настоящие лидеры.

Как Полярная звезда осветила небо в эту волшеб­ную ночь, так лидеры должны освещать путь к буду­щему человечества. Будь лучом света, Питер. Стань тем, от кого люди ждут мудрых решений. Пусть тот идеал, которым ты будешь зажигать сердца людей, не гаснет в твоей душе, освещая путь. Вот истинная цель твоего лидерства и твоей жизни.

И пока Джулиан страстно излагал эту высокую ис­тину о целях лидерства, ночное небо возвратилось к своему обычному состоянию. Мы сидели на траве. Джулиан продолжал:

— Один из вечных законов лидерства гласит: цель жизни — это жить с целью.

— Мощное утверждение.

— Величайший парадокс лидерства в том, что чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь. И когда все сказано и все сделано, высочайший и ценнейший дар — это то, что ты оставишь после себя. Как отметил великий гуманист Альберт Швейцер: «Нет религии выше, чем служение людям. Высший подвиг в том, чтобы трудиться на общее благо». А чтобы быть еще точнее, приведу, с твоего позволения, слова, сказанные отцом со смертного одра своему сыну: «Стыдись уме­реть, если ты не принес человечеству хотя бы одну победу».

— Ты хочешь сказать, что, выполняя Восьмой ри­туал, мудрый лидер соединяет то, что он делает, с теми, кому он служит.

— Неплохо сказано, Питер. И, постоянно думая о том, какой след после себя он оставит, такой руководи­тель соединяет лидерство со своим наследием. Посту­пая так, он исполняет свое предназначение. Он испол­няет свой долг, который заключается в том, чтобы полностью высвободить свой личный дар ради достой­ной и высокой цели. Все выдающиеся лидеры, жившие до нас, сумели подняться на эту высоту — не важно, в какой сфере они трудились — в бизнесе, науке или искусстве. Перед самой смертью Бернарда Шоу спро­сили, что бы он совершил, если б мог снова прожить свою жизнь. И хотя Шоу успел сделать за свою жизнь столь многое, он смиренно ответил: «Я хотел бы стать таким человеком, которым я мог стать, но не стал».

— Мудрые слова, — сказал я.

— Да, действительно. Они напоминают мне один рассказ Льва Толстого, который называется «Смерть Ивана Ильича». Не приходилось читать?

— Нет, Джулиан. По правде сказать, никогда ни­чего не читал из произведений Толстого. Наверное, эти книги просто не попадались мне.

— В великих сочинениях литературы сосредоточено столько мудрости! Но большинство людей слишком за­няты, чтобы приобщиться к ней. Поэтому они повторя­ют одни и те же ошибки — в профессиональной дея­тельности и в личной жизни. Этих ошибок можно было бы избежать, если бы они нашли несколько часов в неделю для серьезного чтения. В своем рассказе Толс­той изобразил Ивана Ильича, тщеславного материалис­та, который, взбираясь по карьерной лестнице, больше заботился о внешнем успехе, чем о том, чтобы поступать праведно. В молодости он женился, но не потому, что любил свою жену, а потому, что общество одобрило этот брак. У него было много детей, но не потому, что он любил детей, а потому, что так было положено. Вместо того чтобы проводить свободное время с род­ными и укреплять семейные узы, он полностью погру­зился в работу и думал больше всего о собственной персоне высокопоставленного государственного чинов­ника. Вскоре, стараясь соответствовать требованиям своего окружения, он стал вести жизнь более роскош­ную, чем позволяли его средства. И в конце концов он столкнулся с серьезными финансовыми затруднениями. Это привело его в отчаяние. Но, как часто бывает, когда дела, казалось, шли хуже некуда, судьба улыбну­лась ему — он получил должность судьи с очень хоро­шим жалованьем. После такого подарка судьбы Иван Ильич купил новый дом, о котором мечтал, потратил много сил и времени, чтобы обставить его антикварны­ми безделушками и дорогой мебелью. Его дом должен был произвести впечатление на всех вокруг. Однажды, показывая работнику, как лучше развесить гардины, он упал с лестницы и зашиб себе бок. После падения он захворал, сделался раздражительным, выходя из себя из-за малейшего пустяка. В течение нескольких месяцев этот когда-то крепкий и энергичный человек стал бук­вально угасать. В его взгляде не чувствовалось жизни, тело его обессилело. В состоянии этой медленной агонии Иван Ильич начал вспоминать всю свою жизнь. Сначала он вспомнил свое детство, затем дни своей деятельной зрелости, потом стал размышлять над тем печальным состоянием, в котором оказался. И вдруг все его сознание преисполнилось одним вопросом. Вопро­сом, который пронизал каждую клеточку его существа.

— Что же это был за вопрос?

— Он спросил себя вот о чем: «А что, если всю свою жизнь я прожил не так?» Понимаешь, Питер, впервые в своей жизни он понял, что вся его борьба за положение в обществе, все силы, потраченные на то, чтобы достойно выглядеть и встречаться в нужном мес­те с нужными людьми, на самом деле не имели никакого значения. Этот умирающий человек понял, что жизнь — это дар. И дарованное ему было гораздо более значительным, чем то, что он смог для себя взять. Он мог бы идти на риск, отваживаться на смелые поступки и мечтать. Он мог бы стать тем человеком, каким ему следовало стать. А вместо этого дни свои он потратил на незначительные и пустяковые вещи, кото­рые никак не способствовали улучшению мира. Когда к нему пришло это осознание, боль стала усиливаться, а моральные муки сделались невыносимыми.

Он стонал и кричал три дня подряд. Затем, за два часа до своей смерти он сказал себе: «Да, все было не так». Потом он умолк и задумался: «А что же тогда так?» В этот момент его сын-школьник, глубоко опе­чаленный болезнью отца, потихоньку пробрался в ком­нату и встал у постели больного. Отец возложил слабую руку мальчику на лоб, и ребенок заплакал. И в этот миг Ивану Ильичу открылась вечная истина — та, которую большинство людей так и не постигают. Он понял, что, хотя и не прожил жизнь так, как следовало, все же было еще не поздно исправить ошибку. Он понял, что долг его заключался в том, чтобы служить окружающим его людям и любым возможным способом облегчать их жизнь. Он понял, что предназначение жизни в том, чтобы своим присутствием на этом свете что-то изме­нить. Жить стоило, даже если после тебя останется хотя бы одна живая душа, которой ты помог. И поэтому последнее, что он сделал, — это велел сыну выйти из комнаты, чтобы тот не страдал. Затем он закрыл глаза и умер.

Меня глубоко задел этот рассказ. Смысл сказанного Джулианом проник глубоко в мою душу. Я смотрел в небо, вдыхая воздух ночи и внимая беспредельности Вселенной. Я размышлял о прожитой мною жизни и обо всем, что я не успел сделать. Я думал о тех людях, которые рассчитывали на меня, о своем долге перед ними. Я думал о безграничных возможностях нашей компании и сожалел о всех упущенных шансах. Затем я вернулся мыслями к семье. У меня комок подкатил к горлу, когда я вспомнил о своих сыновьях и обо всем том, что я не успел сделать вместе с ними. Детский бейсбольный чемпионат, рождественские концерты, на­полненные солнцем и радостью выезды на природу — все это я упустил, потому что мне не хватало смелости правильно жить. Я подумал о своем младшем сыне, единственным желанием которого было, чтобы я больше играл и веселился с ним. Я подумал о старшем сыне, которому за многие месяцы не уделил вечером и часа. Я подумал о Саманте, обо всех романтических поезд­ках, которые я ей обещал, но так и не сдержал слова. Я и вправду не смог пока прожить ту жизнь, которая мне предназначалась.