1115 вопросов священнику - Иероманах (Гумеров) Иов (Афанасий) - Страница 310

Несколько позже архиепископ Зарубежной Русской Церкви Аверкий (Таушев) говорит уже не о самом убийстве царя, а о воцарившейся в России атмосфере одобрения Октябрьского переворота и свержения царя: «Слабое утешение для нас в том, что непосредственное убиение Царской Семьи совершено было не русскими руками — руками неправославных и нерусских людей. Хотя это и так, но весь русский народ повинен в этом ужасном безпримерном злодеянии, поскольку не противостал, не воспрепятствовал ему, а вел себя так, что это злодеяние явилось выражением того настроения, которое к этому времени созрело в умах и в сердцах несомненного большинства несчастных заблудившихся русских людей... Весь русский народ несет вину за этот тяжкий грех, совершившийся на русской земле».

Как и в приведенных словах свт. Тихона и еп. Иоанна (Максимовича) здесь владыка Аверкий говорит не столько о факте цареубийства, сколько о воцарившейся в умах граждан СССР идеи одобрения этого греха, а, значит, и соучастия в нем.

В 1993 г. Священноначалие Русской Церкви вновь обратилось к теме покаяния за убийство царской семьи. 18 июля Священный Синод Русской Православной Церкви выпустил Послание, посвященное 75-й годовщине этого чудовищного преступления, в котором были повторены слова Свт. Тихона Исповедника и отмечено, что «грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян. Будучи преступлением и Божеского, и человеческого закона, этот грех лежит тяжелейшим грузом на душе народа, на его нравственном самосознании. И сегодня мы, от лица всей Церкви, от лица всех ее чад — усопших и ныне живущих — приносим перед Богом и людьми покаяние за этот грех. Прости нас, Господи! Мы призываем к покаянию весь наш народ, всех чад его, независимо от их политических воззрений и взглядов на историю, независимо от их этнического происхождения, религиозной принадлежности, от их отношения к идее монархии и к личности последнего Российского Императора».

Обращаясь в этом Послании к чадам Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Алексий II как Ее Предстоятель действительно выразил от лица всей Русской Церкви покаяние в случившемся, и осудил этот грех. Несомненно, что наш Первоиерарх выразил покаяние тех церковных людей, что были так или иначе (даже сочувствием) причастны к этому преступлению, чтобы даже тень этого злодеяния не ложилась на членов Святой Церкви.

Упоминание здесь « усопших и ныне живущих» также не случайно. Выступая от лица всей Церкви, Святейший Патриарх вознес покаяние в грехе от лица тех членов Церкви, что уже отошли в горний мир, и не могли публично покаяться в этом преступлении. Здесь уместно также вспомнить, как в Чине церковного погребения священник от лица умершего обращается к сродникам и просит их молитв: «восплaчите о мне брaтіе и дрyзи, сродницы и знaеміи». Однако это не означает, что священнослужитель кается ВМЕСТО усопшего. В церковных канонах указывается, что к кающемуся грешнику пастырь должен относиться так, будто это его собственные грехи. Именно такое пастырское попечение и являет нам Святейший Патриарх Алексий II, побуждая нераскаянных грешников принести личное покаяние.

Это покаяние от лица Церкви Святейший Патриарх Алексий II повторил в 1998 году в 80-летие годовщины убийства царской семьи. При этом добавил: «многие наши предки посредством прямого участия, одобрения или безгласного попустительства в этом грехе повинны». Он отметил, что «покаяние в нем должно стать знамением единства наших людей, которое достигается не путем безразличного соглашательства, но вдумчивого осмысления произошедшего со страной и народом».

Таким образом, для всех жителей России покаяние в грехе цареубийства должно проявиться в глубоком осмыслении судеб нашей Родины, в переоценке тех трагических тенденций в истории России, что и привели к возможности свержения законного главы Российского государства, последующего убийства царской семьи и иных безбожных свершений. Термин «покаяние» с греческого означает «перемену ума», и в этих словах Священноначалия мы видим именно этот смысл.

В 2000 году имело место знаменательное событие: на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Царская Семья была канонизирована в лике святых страстотерпцев. После покаянных слов Патриарха Алексия II это событие стало окончательным знаком отвержения Церковной Полнотой того преступления против царской семьи, что имело место в 1918 г. Оно стало той единственной формой «соборного покаяния» в попущении убиения Государя и царской семьи, о необходимости которого говорили многие иерархи нашей Церкви.

Тем не менее, в церковной среде продолжал обсуждаться вопрос о форме покаяния за убийство помазанного Богом царя. Появилось предложение о проведении «всецерковного соборного чина покаяния» подобно тому, как святые патриархи Иов и Ермоген в 1607 г. в Успенском соборе Московского Кремля возглавили «всенародное покаяние» в грехах вероотступничества, клятвопреступления и попустительства цареубийства, которое завершилось чтением разрешительной молитвы. Стали распространяться слухи, что такой новый «Чин покаяния» имеет благословение от Святейшего Патриарха. При этом слова Патриарха о необходимости всенародного покаяния были восприняты буквально как призыв к устроению особого Чина, отличного от Чинопоследования Таинства Исповеди, изложенного в Требнике.

Обращение к истории Русской Церкви показывает, что Чин покаяния, который был совершен в 1607 г. святыми Патриархами Иовом и Ермогеном, во-первых, не был буквально всенародным, а во-вторых, патриархами не был разрешен от бремени грехов весь русский народ, как утверждают ревнители нового Чина соборного покаяния (когда в Успенском Соборе совершался этот покаянный чин, Москва волновалась и выкрикивала имя второго Самозванца).

В то время покаяние в измене царю было ознаменовано в первую очередь прославлением в лике святых царевича Димитрия, св. мощи которого были открыты для поклонения в Архангельском соборе Кремля. Перед св. мощами матерь царевича (инокиня Марфа) и принесла «всенародное покаяние» (т. е. публичное перед всем народом), называя себя виноватой пред царем, собором, всем народом и более всего пред своим сыном, что признала Самозванца.

Позже представители мирян подали в руки патр. Иову покаянную челобитную, в которой перечисляли ряд своих измен и клятвопреступлений и просили, чтобы патриархи простили им измены царю. В ответ была прочитана разрешительная грамоту патр. Иова, который сам был участником событий времени царя Бориса. В ней патр. Иов утверждал, что как прежде он заклинал народ быть верным царю Борису, так теперь он от этих своих клятв разрешает народ и сам просит у народа за них прощения.

Осмысление этого исторического события показывает, что покаяние приносили реальные клятвопреступники и изменники царю, причем покаяние они приносили именно тому Патриарху, через которого они приносили присягу Государю, и который наложил клятву за измену царям Борису и Феодору.

В качестве аргумента о возможности принесения покаяния за умерших ревнители соборного покаяния ссылаются на просьбы представителей мирян, чтобы патр. Иов простил и разрешил эти преступления не им только одним, обитающим в Москве, но и жителям всей России, и тем, которые уже скончались.

В ответ на такие доводы следует отметить, что ни архиерей, ни священник никогда не разрешают грехов ни живущим, ни почившим православным христианам, если те не принесли Богу посильное покаяние в совершенных ими грехах. Иначе происходит профанация Таинства Покаяния, когда объявляется о прощении тех грехов, в которых человек не кается или даже вовсе не совершал. Когда во время Чина погребения священник читает Разрешительную молитву, он просит Бога о прощении тех грехов умершего, в которых он раскаялся, но не успел еще принести достойных плодов покаяния.

Поэтому и факт разрешения грехов участников Смуты в 1607 г. не является для нас поводом для устроения особого Чина покаяния за измену царю и убийство царской семьи. Подобные действия скорее уводят человека от реального покаяния, отвлекают его от осознания тех грехов, которые действительно отделяют его от Бога. К тому же в утверждениях о виновности всей России и даже церковных людей в цареубийстве видна попытка переложить вину подлинных виновников цареубийства на Церковь и тех, кто к этому не имеет никакого отношения.