Род Волка - Щепетов Сергей - Страница 71

– Знаком с магией? – не отставал старейшина. – Это дело хорошее. Давай показывай Людям, не стесняйся!

– Да я… – пошел на попятную Семен, – говорю же…

Но было поздно: Горностай поманил оказавшегося поблизости мальчишку:

– Эй, ты! Беги в жилище воинов и приведи сюда Восточного Ветра, быстро!

В костер подбросили веток, и стало видно, что воин бледен до синевы, а его волосы слиплись от пота. Он стоял, чуть покачиваясь, и держался правой рукой за левую.

– Больно? – ехидно спросил Медведь. – Нечего было под палицу подставляться!

– Что-то с рукой, да? – робко спросил Семен.

– Да при чем тут рука?! Ему по плечу врезали!

Семен подошел поближе, всмотрелся в лицо воина, потрогал руку. С неудовольствием он заметил, что вокруг Костра Старейшин формируется кольцо зрителей: подростки, женщины, даже кто-то из воинов (не Бизон ли?) посматривает издалека.

– Рубаху надо снять, – сказал он обреченно. – Не видно же ничего!

– А так ты не можешь, да? – с долей разочарования спросил Горностай. – А я думал…

– Старейшины, – как можно вежливее перебил Семен, – я просил лишь разрешения осмотреть воина. Разве я обещал помочь ему? Обещал?

– Ну… Тогда зачем смотреть-то?

– Понимаешь, я ИНОГДА могу помочь, а чаще – нет. Вот и хотел посмотреть.

– Ладно, снимай рубаху, Ветер!

– Не могу, – ответил воин. – Уже пробовал. Ничего не получается. Слишком больно.

– Тогда надо разрезать, – пожал плечами Семен.

– Одежду портить?!

– Ничего, – хмыкнул Медведь, – у него три бабы в жилище, уж как-нибудь зашьют! Режь, Семхон!

Семен достал из кармана нож, разложил и, прикрывая рукой лезвие, вспорол рубаху сверху донизу, а потом еще и поперек – к левой руке. Воин остался голым. Семен подтащил его к костру и озадаченно почесал затылок.

Область ключицы и вся левая часть груди представляли собой одну большую гематому, а попросту синяк, поверх которого размещалась широкая вертикальная ссадина. Происхождение всего этого было понятно: удар шел наискосок сверху, мужик уходил от него на дальнюю дистанцию и не успел. Не успел на пару сантиметров, которые принял костями и мясом.

– Старейшины, – попросил Семен, – подвиньтесь, пожалуйста. Пусть он сядет.

Ветра усадили на бревно возле костра, Семен опустился перед ним на корточки и стал разглядывать травму. Потом попросил убрать правую руку. Воин просьбу выполнил и скривился от боли. «Ох-хо-хо-оо, – подумал самозваный лекарь, – рентгеновский снимок делать надо. И обезболивание. Ему бы новокаинчику вколоть… Или водки стакан. А рентгена у них тут, кажется, нет – пальпировать придется, однако. Но он же просто хлопнется в обморок или еще куда-нибудь от болевого шока. И все скажут, что я сделал только хуже. Мд-а-а… Как же быть? Если только… Они же тут все внушаемые, как дети… Нужно что-то… Есть, придумал!»

– Значит, так, – сказал Семен, обращаясь ко всем сразу, – я должен пощупать плечо и руку. Это не лечение, это нужно для того, чтобы узнать, КАК его следует лечить. Ему будет очень больно. Боль нужно победить, и я знаю для этого заклинание. Но никто не может слышать его просто так: все должны нас покинуть или остаться и помогать.

– Мы поможем! – ответил за всех любопытный Горностай.

– Поможет-поможем, – подтвердил Медведь. – Говори, что делать надо.

– Сейчас я скажу заклинание от боли, – заявил Семен. – Все должны его запомнить и повторять вслух. И ты, Ветер, тоже должен повторять, понял?

Вскоре процедура подготовки к осмотру пациента превратилась в культмассовое мероприятие: кажется, все население лагеря столпилось вокруг костра. К удивлению Семена, оказалось, что Атту исключением не был – память оказалась отличной у всех. Минут через пятнадцать толпа уже довольно дружно скандировала:

Было заметно, что, повторяя неуклюжий, но мало-мальски связный текст, люди получают не просто удовольствие, а прямо-таки ловят кайф, похожий на наркотическое опьянение.

После трех повторов Восточный Ветер удивленно заморгал глазами и заявил:

– Все! Уже не болит!

– А у меня живот перестал болеть! А у меня зуб! А у меня!.. А у меня!.. – послышались голоса из толпы.

– Тихо! – поднял руку Кижуч. – Сейчас проверим…

Он начал медленно подниматься с бревна. Что там у старейшины с правым коленом, Семен не знал: то ли ревматизм, то ли отложение солей, то ли осложнения после травмы, только процедура усаживания и вставания всегда была для Кижуча мучительной, хотя ходил он почти не хромая. На сей раз поднялся он довольно легко и заявил:

– Ты не прав, Семхон! Только о себе, наверное, и думаешь! Разве это правильно – владеть такой магией и молчать?! Люди мучаются, а тебе заклинаний жалко, да? Не ожидал я от тебя, никак не ожидал!

Семен чуть не захлебнулся от обиды: вот она, людская благодарность! Он уже хотел высказать старейшине все (ну, почти все), что он думает по этому поводу, но осекся, так как увидел, что Восточный Ветер встал и собирается уходить, явно считая лечение законченным.

– Э, ты куда, парень!?

– Так у меня не болит уже… – смутился воин. – Что со мной-то возиться, полечи еще кого-нибудь!

«Блин, прямо как дети, право! Ну как на таких обижаться?!» – подумал Семен и рявкнул на воина:

– Сидеть! – а потом поднял руки и обратился к публике: – Слушайте меня, люди племени лоуринов, слушайте!

Народ притих, и он продолжал:

– Мое уменье – это магия другого народа. Как она действует на вас, лоуринов, я не знаю. Может быть, действие заклинания сейчас кончится… Разве я сказал, что уже помог Восточному Ветру? Разве разрешил идти? Нет уж! Или пусть все делают, как скажу, или разбирайтесь сами. В прошлой жизни я был воином (кем же еще?!), а не лекарем, моя магия слаба, а вы не хотите мне помогать!

Народ понимающе заулыбался, кто-то в толпе хихикнул:

– Знаем мы твою слабость – прикидываешься ты! Это хитрость у тебя такая!

– Так будете помогать? – спросил слегка опешивший от народной проницательности Семен.

– Будем, будем! – ответил жаждущий зрелищ народ.

– Ну, тогда все дружно говорят заклинание. Начали!

Дождавшись начала третьего повтора, Семен стал щупать плечо и грудь воина. Тот в полузабытьи бормотал «вирши» и только слегка кривился. Долго мучиться ему не пришлось – диагноз был довольно прост: сильный ушиб грудной клетки и перелом ключицы.

Что делать со сломанной ногой или рукой, Семен представлял, но с ключицей!? Эта кость как бы подпирает плечевой сустав, без опоры он вместе с рукой съезжает куда-то вперед и вниз… «У Медведя, наверное, в таком положении кость и срослась, вот он и ходит полжизни кособоким. Эх!..»

Публика, включая старейшин и больного, медленно, но верно впадала в какое-то гипнотически-сомнамбулическое состояние и уже начала покачиваться в такт собственным словам. Семен привстал на цыпочки и стал искать глазами черную шевелюру Атту. Тот стоял в задних рядах, но заметить его было нетрудно, поскольку окружающий народ был как минимум на полголовы ниже.