Род Волка - Щепетов Сергей - Страница 37

Получилось все иначе. Страховочную группу хьюгги перебили сразу после постройки плота, который в итоге достался Семену. Основной же отряд подвергся нападению во время сбора камней на обрыве. Члены отряда сражались, как настоящие воины-лоурины, однако могли претендовать лишь на нанесение максимального урона противнику, но уж никак не на победу. Шесть человек погибли вполне успешно, не повезло лишь двоим, один из которых стал теперь аттуайром – мало того, что он попал в плен живым, он еще и под пытками умереть не смог.

– Почему они не добили тебя сразу? – спросил Семен.

– Что взять с дикарей, – вздохнул Атту. – Они же тупые и ничего не понимают в жизни. Думают, что, съев мозг убитого врага, они получат его силу. Я продержался дольше других – убил троих и одного искалечил. Хьюгги решили, что мой мозг слишком ценен, чтобы убить меня просто так, – надо сначала хорошенько помучить.

– Это зачем же?

– Ну, наверное, чтобы я смог выказать еще больше мужества. Впрочем, кто их разберет, этих уродов…

– А потом что было?

– Ты что, сам не знаешь? Настало время великой воды. Ну, эти гады быстренько подхватились и бежать, пока от большой земли не отрезало. Надеюсь, что не успели.

– И тебя бросили?! Могли бы хоть голову отрезать и с собой забрать!

– Говорю же – уроды. Они от чужих мозгов не умнеют. На меня же ихний вожак глаз положил. Но сам брать побоялся – послал троих. У меня уж нога сломана была, но я одному глаз выбил, а другому пасть до уха порвал. А как уходить понадобилось, вожак собрался меня добивать, а эти трое на него: мол, наша добыча. Ну, передрались, короче. Пока главный остальным кости ломал, вода уж вовсю пошла, а они ее жутко боятся. В общем, и тут подгадили: всего и делов-то было – разок топором махнуть. Сам-то я, как ни старался, ну никак умереть не мог! А потом еще и ты заявился… Что я тебе плохого сделал?!

– Прекрати! – сказал Семен. – Этот вопрос мы закроем. Слушай внимательно: памяти о Среднем мире у меня нет. Почти. Какого я племени – не помню, но кое-какие Законы не забыл. Наверное, они отличаются от ваших, но нарушать их я не собираюсь, понял?

– Жаль, – вздохнул Атту. – Мог бы добить…

– Говорю тебе: не мог! И хватит об этом! Скажи лучше, а нельзя ли нам как-нибудь перестать быть мертвыми? Как-нибудь воскреснуть в собственных телах с собственными Именами, а?

– Не понял?!

– Ну, например, я тебя похороню по всем правилам, произнесу заклинания, ты восстанешь из могилы, и я присвою тебе твое прошлое Имя. А ты потом сделаешь со мной то же самое. Ты же хочешь вернуться к своим, правда?

– Конечно, хочу! А ты уверен… что силы твоих заклинаний хватит?

– Конечно, хватит! Об этом не беспокойся!

– Да, – согласился Атту, – заклинания твоего Рода очень сильны. Но погребение должно быть выполнено по правилам моего Рода и Племени, иначе ничего не получится.

– Ты знаешь эти правила? – Семен был на все согласен, лишь бы этот парень перестал считать себя мертвым, – похоже, ему без него здесь не обойтись.

– Конечно, знаю, – ответил туземец и надолго задумался. – Нам не собрать все магические предметы для оборудования могилы.

– А зачем все? Давай возьмем самое главное и самое сильное. А все остальное я заменю их обозначениями – через заклинания, конечно.

– Достать это мы все равно не сможем, – покачал головой Атту. – Заменить погребальную утварь сможет лишь лопатка только что убитого мамонта – взрослого самца.

«Ох-хо-хо-о…» – подумал Семен и сказал вслух:

– Ничего, как говаривал один мой рабочий: не писай со страху в компот – в нем же повар ноги моет!

– А что такое «компот» и «повар»?

– Неважно – это заклинание, помогающее не бояться трудностей. Что-нибудь придумаем!

Ситуация складывалась в целом не слишком веселая. Семен с самого начала не сомневался в необходимости контакта с людьми. В принципе, наверное, выжить можно и в одиночку, но… Но человек существо общественное. Длительное пребывание в одиночестве может быть приятным и полезным, а вот изоляция, принудительное исключение контактов – это удар по психике, который не каждый выдержит. Раз люди тут есть, значит, контакт не только возможен, но, пожалуй, и неизбежен. Причем если он окажется неудачным, то назад будет уже не отыграть – в лучшем случае просто убьют. Рассчитывать на опыт Миклухо-Маклая не приходится: за ним все-таки стоял весь цивилизованный мир, а за Семеном что? Институтское образование? Глубокие познания в геологии? Умение работать на компьютере? Нужно все это первобытным, жди! Все, что нужно для выживания в условиях «присваивающего хозяйства», он наверняка умеет делать хуже, чем местные, и никогда с ними не сравняется. Единственная реальная ценность, которой он владеет, – это умение махать «боевым посохом». Этого, конечно, безнадежно мало. Тогда что? Что предъявить туземцам, чтобы не убили сразу, чтобы не устроили на него охоту в случае затяжного конфликта?

Короче говоря, на легкую жизнь Семен изначально не рассчитывал, но общение с туземцем показало, что дело обстоит гораздо хуже. Будь он при первой встрече в набедренной повязке, его сочли бы «нелюдью» и убили. Ну, а каждому из взрослых Людей общество предъявляет определенные и весьма жесткие требования. Иначе ты не человек, а «г» на палочке!

Еще в молодые годы довелось Семену работать в окрестностях небольшой таежной деревушки. Жили там совсем не старообрядцы и не дремучие дикари – у многих в домах даже телевизоры были. Он считал, что умеет находить общий язык с любыми людьми, но в тот раз получился полный «облом». Появляясь в деревне, он оказывался как бы в вакууме – женщины от общения уклонялись, а мужики избегали подавать руку или делали это с таким видом, будто суют ее в дерьмо. Это было непонятно и очень обидно. Все выяснилось перед самым отъездом: оказывается, он, Семен, в одно из первых посещений имел глупость пройтись по улице в шортах! А это, извините, ни в какие рамки! Причем днем позже один из рабочих в пьяном виде вышел из бани освежиться, заблудился и на той же улице выспрашивал у женщин обратную дорогу – и ничего! Бабы потом над ним беззлобно смеялись, а мужики всегда были рады выпить с городским «приколистом». Трезвый же, чисто одетый молодой человек с голыми ногами… В общем, контакт был провален безнадежно. И это в случае с «белыми» и цивилизованными, в общем-то, людьми!

Как ни крути, а получалось, что самому влезть в местное общество не удастся – и не надо строить иллюзий. Единственная надежда – вот этот туземец, который пошел на контакт только потому, что считает себя самого выпавшим из числа Людей. Чтобы он начал активно сотрудничать, надо его «воскресить». А для этого… убить мамонта. Пустячок, а приятно.

Собственно говоря, Семен слышал только об одном «достоверном» способе охоты на слонов без огнестрельного оружия: охотник наносит животному рану копьем в живот, а потом терпеливо ждет, когда тот помрет от перитонита. В выкапывание ям и прочие ловушки Семен не верил. Поэтому он поинтересовался:

– Эти ваши мамонты, они как? Близко подпускают?

– Конечно, подпускают, – улыбнулся Атту. – Только потом мало что остается для похорон. Большие однорукие звери никого не боятся, но они умны и прекрасно понимают, кто и зачем к ним приближается.

Вот с этим Семен готов был согласиться. Слоны считаются чуть ли не самыми умными среди травоядных, а мамонты жили в более сложных условиях, и у них не было никаких причин быть глупее.

– Как же вы охотитесь на них?

– Ты и это забыл, Семхон?!

– Ну… Я же предупреждал тебя!

– Да, конечно… Извини! На мамонтов не охотятся. Кого-то из них можно взять, если другие разрешат это. Но так бывает только во время белой воды.

«Опять лингвистические (или как их назвать?) тонкости, – вздохнул Семен. – „Охотой“ они обозначают убиение животного и первичную разделку туши с целью получения пищи. По отношению к мамонту подразумевается все то же самое, но обозначается это другим термином, ни к кому больше не применимым. В чем тут разница? Может быть, в конечной цели, в „пище“? Они же ее понимают не как мы – набор белков, жиров и углеводов, который дает калории. Они же всегда вкушают конкретное животное, воспринимая его жизненную сущность и свойства. Атту, к примеру, глубоко убежден, что не может пока ходить не потому, что отвык, а потому, что я слишком долго кормил его мясом безногих тварей. С мамонтом, похоже, какой-то нюанс из этой серии. Интересно, что такое „время белой воды“? Зима, что ли? Самое смешное, что это понятие, кажется, у них не расшифровывается».