Народ Моржа - Щепетов Сергей - Страница 41

– Вообще-то! – передразнил Медведь. – Семхон просто не желает сражаться! Он размяк и протух в своей школе. Убили пятерых его учеников, убили союзника, которому он переправил целое озеро волшебного напитка, а ему все мало!

– Не шумите, старейшины, – попросил Бизон. – Я понимаю, почему вы злитесь. Мир вокруг нас сильно изменился, он стал сложным. Семхон очень многое дал нам, но лишил одного – власти над собой. Вы злитесь, потому что понимаете: только он, начав войну, может закончить ее победой. Разве не так?

Старейшины потупились и промолчали. Вождь продолжил:

– Плохо, конечно, что все зависит от одного человека, но это так. За ним пойдут хьюгги – все, кто может носить оружие, а за мной или за вами – нет. Он способен вернуть бывших союзников или заставить их соблюдать нейтралитет, а мы – нет. Я не уверен даже, что в трудный момент наши женщины-воительницы будут мне подчиняться…

– По-моему, – сказал Кижуч, – Семхон и сам понимает, что надо начинать сражаться, но что-то ему мешает.

– Это он сам себе мешает! – прорычал Медведь. – Мы все трое уверены, что нужно немедленно начинать войну! И Хью так считает – вы знаете об этом. Но без Семхона нам не обойтись, и я спрашиваю: что или кто может заставить сражаться Длинную Лапу?

Воцарилось молчание – вопрос был в значительной мере риторическим. И вдруг прозвучал ответ:

– Я.

Присутствующие замерли, а потом медленно повернули головы. Возле печки лицом к ним стояла сильно постаревшая, но все еще, наверное, очень красивая Сухая Ветка. Она вытирала обрывком шкуры измазанные сажей руки. Под взглядами начальства она не смутилась, а твердо повторила:

– Я заставлю.

Весть о том, что «укитсы пришли», привезли бывшие выпускники – имазры и аддоки. В конце весны они стали покидать родные стойбища и стягиваться в форт. Те, кто не успевал это сделать, рисковал заплатить жизнью за неумение правильно держаться с «гостями».

Самое отвратительное, что это был не набег и не атака. Надменные татуированные воины прибывали в чужие стойбища и располагались в них по праву старших родственников. Отказать им в еде и женщинах никто, конечно, не смел. Первое, что предпринял Семен, – обратился к руководству лоуринов с просьбой прислать в форт женщин-воительниц и тех воинов-мужчин, без которых племя сможет какое-то время обходиться. Вместе с ними прибыло и само руководство. Началась тягомотина – не мир и не война.

Что бы ни случилось, кормить людей было нужно – охота в степи продолжалась. Охотники перемещались туда-сюда, и Семен смог передать послание с предложением о встрече главному укитсу. Его имя Семену было уже известно – Нарайсин, но оно решительно ничего ему не говорило. Свидание было назначено в удобном месте – на вершине всем известного холма, с которого открывался широкий обзор во все стороны.

Оставив свиту внизу, Семен пешком поднялся на вершину и довольно долго рассматривал медленно приближающегося всадника. Тот не только был разодет «в пух и перья», но и на голове имел некое подобие шлема или маски устрашающего вида. Спешиваться чужак не собирался – вероятно, желал смотреть на собеседника сверху вниз. Семен не возражал – так при необходимости его легче будет «снять» арбалетчику. Оружия у главного укитса было полно, но все одно явно предназначалось для битв магических, а не физических. Сообразив это, Семен воткнул свою пальму древком в землю и сложил на груди руки.

– И что же это значит? – насмешливо поинтересовался он. – Ты надеешься испугать меня маской из шкуры гиены или просто боишься показать лицо?

– Пади ниц, несчастный, – раздался глухой голос, – и моли о пощаде!

– А можно я буду молить стоя? – улыбнулся Семен. – Тебе не страшно сидеть так высоко? Ведь и упасть можно… на чужую-то землю!

– Укитсам принадлежит вся земля Среднего мира! А тебе нечего на ней делать!

Продолжая улыбаться, Семен перешел на громкий свистящий шепот:

– Знаешь что, сука? Сейчас я стащу тебя с лошади и буду бить долго и больно! На глазах у всех! Ты что же творишь, подонок?!

– Ну… Я… – послышалось бормотание из-под маски. – Они меня заставили, Семхон!

– Кто тебя заставил, гад?! «Отца» твоей семьи убили! Ребят моих, ни в чем не повинных! Ты даже представить не можешь, что я с тобой сделаю!

– Ничего ты мне не сделаешь! – гневно (и испуганно) вскричал Ванкул. – Руки теперь у тебя коротки! Не убивал я их… Так получилось…

– Ну, разумеется! Только не говори, что ты – Нарайсин!

– М-м-м… Я – это он… сейчас. И ты мне ничего не сделаешь!

– Ладно, а где настоящий? То есть тот, кто был раньше главным укитсом?

– А-а… Э-э… Он там…

В общем, беседа состоялась, но принесла мало утешительного. Похоже, заговор против Нишава зрел давно – возможно, с момента прихода к власти. Формальное обвинение – нарушение «заветов предков» (что же еще?!), а по сути – извечное стремление вторых стать первыми, особенно если место первого хорошо обустроено. Судя по всему, о заговоре Ванкул прекрасно знал и, возможно, даже был его участником – он был кровно заинтересован в избавлении от «отца». Заговорщики Нишава убили, власть захватили и озаботились ее укреплением. Требовалось некое успешное деяние, сопоставимое по масштабам со свершениями былого правителя. Они не придумали ничего лучше, чем устроить «наезд» на отбившихся от рук имазров с аддоками. И заодно как следует «пощупать» загадочных чужаков, которые живут дальше к востоку. Предметы роскоши – посуда и ткани – их, конечно, интересовали, но в большей мере требовались победы.

Семен ужаснулся: «Так долго возиться с укитсами, чтобы в итоге оказаться в исходной точке! У разбитого, можно сказать, корыта!!! Сволочи… Обидно и противно… Но Художник был прав: это Служение я взвалил на себя сам – жаловаться мне некому. И нет у меня права потакать своим желаниям и прихотям – даже прикончить Ванкула не могу, поскольку пользы от этого не будет, только вред. Может быть, еще не все потеряно? Жертвы уже есть, но всеобщая резня пока не началась – может, удастся без нее обойтись?»

И Семен стал пытаться – упорно и долго. С руководством укитсов встретиться ему никак не удавалось – на переговоры упорно являлся лишь «заместитель» Ванкул, который нес какую-то чушь. Старейшины и вождь лоуринов почти единодушно требовали начать военные действия – находить поводы для отказа становилось все труднее. В конце концов терпение у Семена лопнуло, и он решил, что если в следующий раз вновь появится Ванкул, то он набьет ему морду и отправит звать настоящее начальство.

Делать этого не пришлось: человек, поднявшийся на холм, был ниже ростом, уже в плечах, из-под маски звучал иной голос – фальши, подавленного страха в нем не слышалось. – Что ты хочешь, дикарь?

– Говорить с Нарайсином!

– Так говори!

– Н-да? А ты – это он или опять магическая подмена?

– В этом мире спрашиваю я! Мне отвечают.

– Ну-ну… Этим миром правит Творец. Его земное воплощение – мамонт. Взявший его жизнь против его же воли достоин одного – смерти. Тот, кто не знал этого, может быть прощен. Один раз. Теперь ты знаешь. Для начала покинь оскверненную тобой землю. Любой укитс, оставшийся здесь, будет убит.

– В этой земле много пищи для наших предков. Умбул не может заставить их голодать. По его воле мы будем кормить их. Те, кто станет мешать нам, быстро покинут этот мир!

– Ты выдаешь свою жажду власти за волю Умбула! Берегись его гнева!

– Тебе ли судить о его воле, жалкий червяк?!

– Конечно-конечно, правильно понимать Умбула могут лишь навозные мухи! Ты даже не решишься проверить, испытать свою правду – знаешь же, что ее нет!

– Ха-ха, испытать! Тебе известен способ?

– Конечно! Давай сразимся – хоть с оружием, хоть без оружия! Победитель прав, люди побежденного уходят, оставив оружие.

– Нет. Мало ли какие духи служат тебе против воли Умбула!

– Боишься, значит! Ладно: мой воин против твоего воина!

– Чтобы ты передал ему силу своей нечисти? Не смеши меня! Такое испытание возможно лишь под защитой магического числа 7! А лучше – 13!