Люди Быка - Щепетов Сергей - Страница 68

– Обводненность почв разная, – кивнул Семен, разглядывая карту. – А люди?

– В лесах почти всюду живут бакуты. Вырубают участки, ждут, когда деревья высохнут, и сжигают. На юге их значительно больше, и они подолгу живут на одном месте – ждут, когда на пожогах новый лес вырастет, и снова его рубят. Только он не успевает расти, потому что лесовики слишком быстро плодятся. Если зерна начинает не хватать, часть людей уходит искать новые места для жилья и пожогов, только вокруг уже все занято.

– И как же они с солью обходятся?

– Ходят за ней. Кое-где даже что-то вроде солеварен действовало – на каменных плитах, как у вас. Только когда приходили тигдебы, они этих солеваров убивали или прогоняли.

– Что, и нигде не смогли договориться?

– Как же они договорятся?! – рассмеялся Юрайдех. – Одни пьют, а другие курят!

– Да, – почесал затылок Семен, – у наших людей из будущего водка – главный фермент общения. А гашишисты на определенной стадии к спиртному становятся равнодушными. Но ведь кто-то должен соль добывать, чтоб было за что опиум требовать? Не самим же людям-быкам возиться!

– А я тигдебам простую вещь подсказал, – ухмыльнулся Юрайдех. – И всем понравилось.

Как оказалось, парень предложил руководству тигдебов не переправлять молодежь, не сумевшую пройти посвящение, в «небесное стадо», а заставить выпаривать соль. Новшество прижилось, и в удобных местах стали возникать маленькие поселочки. Вряд ли их жителям можно было позавидовать – за свой нелегкий труд они получали лишь право на жизнь и минимум пищи. Вся продукция принадлежала предводителям «стад», ведь белесый порошок так нравится быкам, и, главное, за него бакуты приносили комочки «счастливого дыма», мода на который стремительно ширилась.

Стала меняться и структура питания тигдебов. Охота на диких животных почти сошла на нет, поскольку в тех краях их оказалось очень мало. В рационе увеличилось количество молочных продуктов, в некоторых стадах активизировался забой животных на мясо. Для выполнения такой «грязной» работы старались привлекать пленных бакутов, недостатка в которых обычно не было. Более того, появились даже добровольцы из «деклассированных» земледельцев.

«Чудес не бывает, – размышлял Семен. – Мы с сыном, конечно, великие преобразователи, но заставить целый этнос куда-то двигаться?! Причем этнос благополучный, бурно развивающийся! Наверное, помимо нас, сработали еще какие-то факторы. И скорее всего, все та же конопля. Н. И. Вавилов отмечал, что количество наркотических веществ в ней увеличивается к югу, а на севере она почти «пустая». Кроме того, это растение любит селиться вокруг стоянок кочевников-скотоводов, на унавоженной почве. Так что при своем движении человеко-бычьи стада встречали обедненные предшественниками пастбища, зато обилие конопли на старых стоянках. Причем чем дальше, тем она становилась «волшебней». Ну, и опиум, конечно…»

По местам, в которых побывал когда-то Семен, Юрайдех с приятелями совершили рейд – для знакомства с жизнью бакутов. Им не пришлось даже пересаживаться на быков. Оказалось, что мамонты неплохо чувствуют себя в лесной зоне. Правда, многие человеческие тропы для них непригодны, и, самое главное, они просто обожают молодой ячмень. Выгнать мамонта с лесной деляны, если уж он до нее добрался, практически невозможно. Животное отказывается понимать, почему нельзя есть такую вкуснятину.

Узнал Семен и о жизни старых знакомых. Филя, Миля и Киля богатеями, конечно, не стали. Все заработанное честным трудом они спустили еще до конца осенних праздников. Есть и, главное, пить им было нужно, а начинать работать не хотелось. Местные субпассионарии выход, конечно, нашли. Филя сделался кем-то вроде сутенера и сдавал в аренду Нилок. Она против этого не возражала, но устраивала постоянные скандалы из-за оплаты. Такая вольная жизнь показалась кое-кому привлекательной, и к компании вскоре примкнули еще две девицы – образовалось нечто вроде бродячего борделя.

Миля и Киля пошли другим путем. Из обиженных старейшинами или пропившихся мужичков они организовали банду и занялись рэкетом общин, не брезгуя по временам и прямым грабежом. Однажды главари, тяжко страдая с перепою, поссорились, и шайка распалась. «Наезжать» на крупные общины им стало трудно, и они перешли на полуоседлый образ жизни. Выбрав деревню поприличней, бандиты предлагали себя руководству в качестве охраны – Миля от Кили, а Киля, соответственно, от Мили. Такие поселения приходилось время от времени менять, поскольку с появлением «защитников» выпивка и продовольствие в них начинали быстро подходить к концу.

Организоваться для отпора рассеянное на огромной территории население не смогло или не захотело. Наверное, каждый втихаря радовался соседской беде и просил лесных духов, чтоб его самого эта беда миновала.

С наступлением тепла былые друзья встретились, помирились и принялись осыпать Нилок подарками, умоляя помочь им разжиться «этим тарахом для тибидахов». Почувствовав себя королевой в крутой мужской компании, первая в мире профессиональная проститутка милостиво ответила согласием.

По слухам, в тот год удача улыбнулась соленосам до ушей – по дороге к месторождению они встретили тигдебов, которые их видели «на арене» и были в курсе существующих договоренностей. Может быть, скотоводы и не собирались выпускать их с грузом обратно, но пока мужики набивали солью свои мешки, между соседними «стадами» вспыхнула усобица из-за жалкой горстки «счастливого дыма». Людям-быкам стало не до жалких бакутов.

Массовые осенние пьянки не оставили никаких секретов и тайн о том, что у кого откуда берется и как добывается. Впрочем, обработку мака многие и сами наблюдали воочию, немало веселясь при этом.

– В общем, процесс пошел, – грустно усмехнулся Семен. – А сейчас что там творится? Ты же через те места возвращался?

– Через те, – кивнул Юрайдех и продолжил рассказ: – После этого мы еще три зимы кочевали с тигдебами и оказались очень далеко на юго-востоке. Наверное, до моря осталось совсем немного, потому что летом стало очень жарко, а зимой вместо снега обычно шел дождь. Там много людей и почти нет диких животных. Туземцы выращивают не только ячмень, но и другие растения. Они уничтожили почти все леса в округе, и теперь им приходится жечь траву и кусты. Когда жечь становится нечего, перед посевом землю перекапывают деревянными и костяными мотыгами, отводят из речек воду для полива.

А еще Юрайдех рассказал о грандиозных ловушках, построенных на путях миграции антилоп, – стенки из каменных глыб протягиваются на многие километры. Туземцы поведали, что когда-то в загоны попадали многие тысячи животных, а теперь лишь десятки голов. Несколько таких ловушек тигдебы заставили местных жителей разобрать, чтоб не мешали двигаться их быкам.

Климат тех краев оказался хорош для быков, а для мамонтов непригоден. Один из них заболел, и его пришлось убить. Животных нужно было уводить в привычные места, и Юрайдех тронулся в обратный путь. Два его приятеля остались – осели у перекрестков троп на крупных соляных месторождениях, обзавелись гаремами, дружинами, рабами и стали заниматься посредничеством между скотоводами и земледельцами.

На обратном пути через знакомые леса Юрайдех наблюдал печальную картину. Земледельцы почти перестали осваивать новые площади и погрязли в пьянстве и междоусобицах. Крупные общины пытались подмять под себя более мелкие, по лесам шарахались ватаги мужичков, которые отнимали друг у друга награбленное и лишали смысла честный труд. Филя, Миля и Киля, подавшие дурной пример, конкуренции не выдержали и ушли куда-то на юг, где и занялись, по слухам, крупномасштабным производством опиума.

– Все на благо человека, – мрачно усмехнулся Семен, дослушав рассказ. – Все для него, родимого! А людей Богини-дарительницы вы там не встречали?

– Было такое! – рассмеялся Юрайдех. – Они ведь тоже быков держат – для жертвоприношений. Тигдебам это очень не понравилось… А мы с ребятами вмешиваться не стали!