Люди Быка - Щепетов Сергей - Страница 30

Следующие три дня были наполнены бурными событиями. В том смысле, что бурлило здесь и там. Как выяснилось, процесс приготовления пива, даже по упрощенной местной технологии, долог и труден. Сам же напиток долго храниться не может – его нужно пить. В процессе приготовления и после распития остается масса спиртосодержащих отходов, употреблять которые желающих находится мало – даже с большого бодуна. А вот если их перегнать… При этом туземцы почти сразу ввели кулинарное новшество – стали добавлять в самогон свою полынную «горькушку». На вопрос «зачем?» однозначного ответа Семен не получил: одни говорили, что так «дурнее забирает», другие глумливо утверждали, что полынь хорошо помогает от разных немочей – особенно от глистов. В конце концов старейшины как-то умудрились протрезветь и призвали Семена к ответу.

Нет, его, конечно, никуда не позвали, дабы «грязный гургул» не опоганил своим присутствием чье-то жилище. Иерархи явились под навес сами. Семен радушно приветствовал гостей, предложил им не стесняться и чувствовать себя как дома. Старейшины, в свою очередь, пожелали ему счастья и успехов в половой жизни. Семен констатировал: «Если какому-нибудь чудику придет в голову описывать мои здешние приключения, все диалоги будут состоять из многоточий. Либо придется делать двойной перевод – с местного на «русский устный», а потом уже с него на русский письменный».

После обмена любезностями гости завели разговор о чем-то серьезном, и Семен с удивлением обнаружил, что почти ничего не понимает – похоже, в дело пошел «нормальный» язык. Старики явно чего-то хотели, а он не понимал! Тогда Семен перестал кривляться, сделался строгим и властным: велел гостям сесть (на что придется) и выпить (что найдется). Такой резкий переход привел стариков в некоторое замешательство, и требование наглеца они выполнили. Дальше в общении лидировал Семен – подчинять неподготовленных собеседников своей воле он умел. Он задавал вопросы и добивался таких ответов, которые можно понять.

Суть дела заключалась вроде бы в следующем. Старейшины желают, чтобы бродячие артисты как можно скорее покинули деревню и не мутили воду. Но не просто покинули, а покинули «подобру-поздорову». Почему? А потому, что гургулы существа темные, двусмысленные и, безусловно, знаются с лесной нечистью. Ежели гургула убить или грубо прогнать, он может причинить массу неприятностей. Точнее, как понял Семен, все возникающие проблемы народ будет связывать с обиженным гургулом. В обычном случае такому пришельцу просто перестали бы подавать, и он ушел бы сам. Но сейчас власти старейшин не хватает, чтобы запретить общинникам кормить и поить «артистов». Поэтому местные руководители просят гургула исчезнуть добровольно и не обострять ситуацию.

– Ладно, – сказал Семен. – Можем и уйти, раз мы вам не любы. А что дадите за это? Лепешек у нас полно, пиво у вас кончилось, а самогон мы не пьем. Одежду тоже не предлагайте – новую пожалеете, а ношеная у вас очень вшивая. Думайте, чем откупитесь, а то ведь останемся тут до зимы!

Деды закряхтели-засопели. Похоже, что-то было у них припасено – на крайний случай. Только очень не хотелось верить, что этот случай – крайний. Однако поверить пришлось, и главный из них полез в мешочек, привязанный к поясу. Он извлек оттуда крохотную коробочку из бересты, подклеенную смолой, оглянулся по сторонам (не видит ли кто?), вздохнул и передал коробочку Семену.

«Брильянт?! Изумруд?! – задохнулся от счастья гургул. – Ботинки себе новые куплю! А на сдачу – квартиру в Москве и „Мерседес"!! И никогда – вы слышите?! – никогда не буду больше работать!!!»

Ногтем мизинца Семен подковырнул крышечку, заглянул внутрь и разочарованно крякнул: «Алмазы у них мелкие, неограненные и, главное, мутной воды! Впрочем, на ботинки, наверное, хватит – в крайнем случае, доплачу…»

Конечно же, это были не алмазы – в коробочке лежало несколько кристалликов галита или, попросту, поваренной соли размером 3-4 мм. Некоторое время Семен размышлял, как ему реагировать, потом закрыл коробочку и протянул ее обратно:

– Нет, не возьму – маловато будет!

– Ты что, гургул?! – старейшины аж глаза вытаращили от изумления. – Совесть потерял?! Страх забыл?! Последнее ж отдаем!

– Так уж и последнее? – засомневался Семен. – Надо б накинуть…

– Да мы тя лучше в рогатины возьмем, урод нечестивый! Этим летом и ходки-то не было, а ему мало?!

– Ходки? Какой такой ходки?

– Ну, за солью, значит…

– Та-ак, – сказал Семен и спрятал коробочку в карман. – А ну-ка рассказывайте про соль и ходки все как есть, иначе не бывать по-вашему: всех мужиков спою, а баб кой на что уговорю!

Вряд ли угрозу восприняли всерьез, но про соль рассказали – тайны, по-видимому, в этом не было. Раз в год мужички – кто покрепче – собираются с окрестных деревень, сбиваются в большую ватагу и отправляются за солью. Дело это хлопотное и опасное, однако деваться некуда – без нее, родимой, народ «слабость имеет». Описали старики и симптомы, которые Семен понял так: потеря веса и аппетита, вялость, тошнота, мышечные судороги. В общем, вплоть до летального исхода. Никто, конечно, еду не солит – какое там! Кристаллики галита употребляются «вприкуску». Семен заподозрил, что власть старейшин над общинами в значительной мере и держится на праве распределять соль между родственниками – за пивом-то не уследишь, а вот соль в этом смысле очень удобна. Дорога к заветному месторождению не была тайной – ее описание состояло из перечисления сел, которые нужно миновать.

– А потом? – допытывался Семен.

– Потом начнутся места дикие и опасные – леса мало, луга да поляны сплошные. Через те места за пару дней можно добраться до невеликих горушек, что за речкой. Вот там ее, родимую, и берут.

– По вашему слову, не так уж и далеко. В чем дело?

– Далеко – недалеко, а беда в том, что в годы последние развелись в тех полях дикари непотребные. Бабы ихние с быками сношения имеют, а мужики – с бычихами. И до того те дикари дикие, что хлеба не едят и пива не пьют, а забьются в шалаш кожаный, дыму туда напустят и от удовольствия воют. И никак с теми уродами не договориться, потому как ничего им от нас не надо – могут соленосов пропустить и выпустить, а могут перебить всех забавы ради…

Поддерживая беседу, Семен шевелил мозгами с такой силой, что аж пот на лбу выступил: «Про соль похоже на правду. Без нее могут обходиться лишь специализированные мясоеды. „Вегетарианцам" она жизненно необходима. Физиологическая потребность человека составляет около одного грамма в сутки – меньше четырехсот грамм на год. То есть одного мешка, который можно унести на спине, хватит до следующего года очень многим. Правда, люди будущего употребляют соли во много раз больше нормы – она вызывает привыкание.

В скотоложство таинственных степных дикарей не верю – козы для него подходят гораздо лучше, чем быки и коровы. А что за быки? Домашние?! Нет, скорее всего, это сказки-страшилки, которые люди обычно сочиняют про нелюбимых и непонятных соседей. А вот история про шатер и дым что-то мне напоминает… Есть! Вспомнил! Нечто похожее Геродот писал про скифов пятого века до нашей эры. Значит… И пивом, то есть алкоголем не интересуются… Бли-ин, все сходится!!»

План действий сложился стремительно, и довольный Семен рассмеялся «не в тему», чем вызвал недоумение старейшин. Он вернул им коробочку с солью и сказал:

– Ладно, мы и так уйдем. Но не сразу: дней пять поживем на старой деляне, где цветочки растут красненькие. А за это время мужики мне штучек из глины налепят и обожгут – они простые, я покажу. А коли нет – не видать вам спокойной жизни!

На том и порешили – возвращение соли старейшин очень обрадовало. В тот же день Семен со своей компанией переселился на маковую поляну.

Прожить там пришлось не пять дней, а десять – деревенские все никак не могли протрезветь, чтобы выполнить заказ. Оказалось, что сырье для самогона готовить и быстрее, и легче, чем варить пиво, – был бы солод. Мужики даже приспособились непрерывно по очереди бодяжить бражку, чтобы она быстрее созревала.