Курс лекций по древней и средневековой философии - Чанышев Арсений Николаевич - Страница 40

Однако эти числа не первичны, они тоже, как и вещи, имеют свое начало. Это их начало - само единое ["а начало их само - по себе - единое", говорится в "Метафизике" Аристотеля (XIII, 1083а)] и само "многое" ("большое" и "малое", "диада"), ибо любое число есть единство единого и многого (например, семерка есть семерка и в то же время сумма семи единиц).

Однако Спевсипп не смог объяснить все сущее, исходя из единого и многого. Как замечает Аристотель, у Спевсиппа геометрические величины, арифметические числа и душа имеют разные начала. Поэтому мировоззрение Спевсиппа напоминает распадающуюся на эпизоды плохую трагедию. Возражая Спевсиппу, Аристотель приводит слова Гомера: "Нет в многовластии блага, да будет единый властитель" (Ил. II, 204)104.

Спевсипп поставил интересную проблему о том, что считать благом: самое первое, исходное, еще не развившееся или же самое последнее, завершенное? Сам Спевсипп склонился к последней версии: "...самое прекрасное и лучшее принадлежит не началу... но прекрасно и совершенно лишь то, что порождено этими началами" (Метафизика. XII, 1072в)105.

У нас имеются неясные сведения об учении Спевсиппа о мировом разуме - нусе. По Феофрасту, Спевсипп называл нус богом и помещал его как правящую силу в центр Земли; согласно же Цицерону, Спевсипп отделял нус и от единого, и от блага и понимал как животную правящую силу.

В области гносеологии Спевсипп не третировал чувственное восприятие, как это делал Платон. Спевсипп думал, что чувственное восприятие может быть научным, а под "научным восприятием" он понимает то, "участвует в истине соответственно разуму" 106 (Эмпирик. Против ученых. VII, 145-146). Спевсипп родоначальник интеграции наук. Он первый "начал усматривать в науках общие черты и по мере возможности связывать их одну с другой" (IV, 1). В области этики Спевсипп учил, что хотя для счастья достаточно одной добродетели, но и внешние блага не помешают.

Из вышесказанного видно, что утверждение Диогена Лаэртского о Спевсиппе, что "платоновских догм он придерживался твердо" (IV, 1), неточно: хотя Спевсипп и оставался на заложенных Платоном позициях объективного идеализма, однако он разошелся в рамках этого идеализма с Платоном по ряду существенных пунктов.

Ксенократ. Диоген Лаэртский сообщает, что когда Спевсипп, сильно одряхлев и ослабев, "в упадке духа покончил свою жизнь" (IV, 3), то он предварительно пригласил занять оставляемое им место схоларха Академии Ксенократа. Впрочем, как кажется, были какие-то выборы, на которых Ксенократ победил Гераклида Понтийского, после чего тот вернулся на Черное море.

Ксенократ правил Академией в переломные для западной части "полосы древней цивилизации" годы - с 339 по 315 гг. до н. э. Именно в эти годы погибла Греция как совокупность суверенных городов-государств и начался период эллинистических монархий. Ксенократ родился в Халкедоне, расположенном у входа в пролив Боспор, в 395 г. до н. э. Он был моложе Платона на 32 года, а Спевсиппа - на 14 лет.

Все сочинения Ксенократа (а писал он и по физике, к по математике, и по метафизике, и по логике, и по этике, и по политике) канули в Лету. Ксенократ разделил философию на диалектику, физику и этику, следуя Здесь слепо за Платоном.

Будучи объективным идеалистом, Ксенократ занял среднюю позицию между Платоном и Спевсиппом. Он сохранил платоновские эйдетические числа и отождествил с ними идеи. Эйдетические же числа Ксенократ выводил из монады и диады. Со своей стороны, эйдетические числа были началами для арифметических чисел, а те, в свою очередь, началами для геометрических величин. А уже эти геометрические величины - начала для физических тел.

Ксенократ понимал мировую душу как самодвижущееся число (Плутарх).

Различая умопостигаемую, сверхнебесную (сверхнебесное число), чувственную (внутринебесную) и мнительную (само небо) сущности, Ксенократ вводил соответственно три критерия познания: научный разум, истинное чувственное восприятие и мнение, которое может быть и ложным, и истинным.

Ксенократ учил, в отличие от Платона, о вечности космоса и отверг платоновского демиурга, для которого он не находил места во Вселенной. Поэтому Ксенократ понимал рассказ Платона в "Тимее" о творении космоса умом-демиургом не буквально, сводя его к методологическому приему. Платон говорил не о происхождении космоса, а о том, как он мог бы произойти, дабы объяснить его строение. Так математик, чертя на доске геометрические фигуры, объясняет их строение.

Отвергая демиурга, Ксенократ довольствовался космической душой. Он разделял традиционное учение о вещественных стихиях и располагал эфир, огонь, воздух, воду и землю по убывающей степени совершенства.

В области этики (известно, что из 60 сочинений Ксенократа 29 были на этические темы) Ксенократ видел главные ценности в душевных благах - главных причинах счастья. Однако и такие внешние блага, как здоровье, богатство и честь, безразличные в смысле добра и зла, для счастья небесполезны. Говорят, что сам Ксенократ отличался самообладанием, независимостью и неподкупностью. Его правдивость была общепризнанна, и афиняне, вопреки закону, разрешали Ксенократу выступать на суде, не принося присяги.

Как и Платон, Ксенократ сближал философию с мифологией. Он придумал мифологическую параллель для своего тройного деления мира, отнеся мойру Атропос (Неотвратимая) к умопостигаемому сверхнебесному миру, Клото - к чувственному, а Лахесис - к мнительному. Небо и небесные тела Ксенократ представлял в образах восьми олимпийских богов. Ксенократ думал, что между землей и небом обитают демоны - души, свободные от тел, которые участвуют в человеческом общении и обладают страстями. Демоны могут быть добрыми и злыми. Приняв, как мы видели, за самые вые начала единое (монаду) и диаду, Ксенократ видел в едином мужское начало, отца и царя небес, мировой разум и Зевса, а в диаде - женское начало, матерь богов и душу мира. У Ксенократа заметен интерес к Востоку.

К Академии принадлежал в течение 20 лет и Аристотель. Платон тонко выразил отличие Ксенократа от Аристотеля, сказав, что "одному нужны шпоры, а другому - узда".

Заканчивая повествование о доэллинистических академиках, упомянем Филиппи Опунтского - возможного автора "Послезакония" (приписываемого также и Платону)- В этом продолжении "Законов" Платона развиваются две темы последних: о том, какая наука делает человека мудрым, и о богах. Мудрым и вместе с тем благочестивым делает человека математика, ведь математика - ключ к астрономии, астрономия же как наука о божественных телах теологична. В "Послезаконии" выражена твердая вера в победу добра над злом: "Благо всегда должно брать верх над тем, что ему противоположно" 107.

С началом эпохи эллинизма Академия, в отличие от Ликея, быстро приходит в упадок, когда Ксенократа сменяет в качестве схоларха Полемон, правивший Академией в течение 45 лет.

Полемон. При Полемоне (он был схолархом приблизительно с 315 по 270 г. до н. э.) в Академии (как и при Ликоне в Ликее, но позднее, ведь Ликон начал править в годы, когда Полемон сходил со сцены, и правил почти так же долго - 45 лет) теоретическая философия стала " подменяться практической этикой. И Академия, и Ликей кончаются на искусстве удобно жить.

Полемон не родился философом. Свою юность он провел буйно и распутно. Но однажды, когда он со своими дружками вломился на лекцию Ксенократа, то был озадачен и смущен равнодушием к его развязному поведению лектора, который продолжал спокойно развивать свою тему, а речь шла об умеренности. Позднее Лукиан разработал тему "Обращения Полемона" в споре из-за него между Философией и Пьянством. Философия победила. Но Полемон так и не стал философом. Он усвоил лишь внешнюю сторону философа, стараясь быть таким же невозмутимым и важным, как Ксенократ. Он никогда не повышал голоса, во время театрального представления он не выражал никаких чувств, жил затворником в "академическом" саду. Его хижина была окружена хижинами его учеников. Сочинения его нам неизвестны, и Диоген Лаэртский, имеющий обыкновение перечислять названия трудов тех философов, чьи жизни и чьи мнения он описывает, не называет ни одного труда этого академика. Видимо, Полемон ничего никогда так и не написал. Однако известно, что здесь у него была своя позиция. Он не писал не потому, что не мог, а потому, что не хотел. Так, по крайней мере, он сам объяснял свое теоретическое бесплодие. Полемон обращал внимание своих учеников и последователей на тот, в сущности, бесспорный факт, что даже философы в своей жизни часто противоречат своему же учению. Поэтому, учил Полемон, надо упражняться вовсе не в диалектике и не в хитроумных рассуждениях, а в умении правильно поступать.