Собственность и государство - Чичерин Борис Николаевич - Страница 172

Права отдельных лиц принадлежат им как членам тех или других союзов, семейного, гражданского, церковного. Поэтому вопрос сводится к самостоятельности последних. В истории этот вопрос проходит через различные фазы; мы коснемся этого впоследствии. Здесь же мы ограничимся существующими отношениями; посмотрим, насколько они соответствуют теоретическим требованиям.

Первоначальный, естественный союз есть семейство. В нем как в источнике всего человеческого общежития заключаются уже все элементы последнего. С одной стороны, оно является союзом юридическим и как таковой входит в состав гражданского общества; с другой стороны, оно содержит в себе нравственный элемент и в этом отношении находится под влиянием церкви. На низших ступенях общественного развития семейство играет и политическую роль. Впоследствии это значение его отпадает, и оно становится исключительно частным союзом, но нравственный его характер дает ему особое место в ряду гражданских отношений. Если вступление в брак совершается по воле лиц, то все дальнейшие условия семейной жизни и взаимные права и обязанности членов семьи не зависят уже от их личной воли. Отношения мужа к жене и родителей к детям определяются не договором, а общим законом. Этот закон при разрушении отдельных семейств сохраняет общий тип нравственно-органического союза, вытекающего из самой природы человека и равно необходимого для физического и для нравственного его существования. Но именно потому этот закон установляется не преходящею волею членов семьи, а получается от других, высших союзов, имеющих более постоянный характер, от церкви или от государства.

Нравственный характер семейства ведет к подчинению его церкви. Это мы и видим во всех обществах, где в большей или меньшей степени господствуют теократические начала. Но так как семейство есть вместе с тем гражданский союз, а гражданские отношения в обществах с светским характером не подлежат ведению церкви, то рано или поздно семейные законы переходят в ведомство государства. Последнее, однако, не поступает здесь произвольно. Задача его состоит в том, чтобы согласить нравственный тип семейства, выработанный нравственно-религиозным сознанием общества, с требованиями личной свободы, вытекающими из гражданского порядка. Поэтому какое бы светское направление ни приняло семейное законодательство, государство не может не соображаться с воззрениями церкви, иначе оно посягнет на совесть граждан, на что оно не имеет права. Тип семейства, который лежит в основании всех европейских законодательств, есть все-таки тип христианский. Отсюда, без сомнения, могут произойти столкновения между государством и церковью, но эти столкновения неизбежны при существовании разнородных союзов. Этим ограждается свобода человека; разрешение же их принадлежит не праву, а политике, ибо здесь необходимо принять во внимание существующие условия жизни и нравственное состояние общества.

Устанавливая нормы, которыми определяются права и обязанности членов семьи, государство вместе с тем защищает проистекающие из них права от нарушения. Когда нарушаются права взрослого, защита дается по требованию обиженного судом. Но в семье есть и малолетние, относительно которых могут быть злоупотребления родительской власти и которые сами себя защищать не в состоянии. Тут требуется восполнение этого недостатка. Государство, устанавливающее нормы, берет на себя и защиту. Но вступаясь во внутренние отношения семьи, оно неизбежно приходит в столкновение с семейным началом. Родительская власть составляет необходимую принадлежность семейного союза, а по своему нравственному характеру она в значительной степени руководствуется усмотрением. Поэтому злоупотреблениями могут считаться только самые крайние случаи, и только в этих случаях может быть допущено вмешательство государства. Иначе это будет посягательство на семейное начало, что ведет к разрушению нравственной связи, которою держится союз.

В больших размерах требуется защита малолетних там, где родительская власть исчезла и заменяется опекою. Опекун, которому вверены интересы малолетнего, может обратить их в свою собственную пользу, поэтому здесь необходим контроль. Он может быть вверен тем мелким союзам, к которым принадлежат лица, - сословиям или общинам; но высшую инстанцию и тут составляет государство, которое является верховным хранителем установленных им норм.

Таковы правомерные отношения государства к семейству. Они ограничиваются установлением норм и защитою прав. Всякое дальнейшее вмешательство государства в семейную жизнь есть деспотизм. Основное правило то, что семейный быт должен оставаться неприкосновенным.

То же самое относится и к столь тесно связанному с семейным началом наследственному праву. Последнее касается не одних только членов собственно так называемой семьи, но и всего родства, которое не что иное, как расширенная семья. И то и другое вместе образует созданный самою природою кровный союз, основанный на естественной связи людей. И тут государству принадлежит установление норм и защита вытекающих из них прав. Но и тут, устанавливая нормы, государство должно руководствоваться началами, лежащими в самом союзе. Как уже было указано выше, оно призвано примирить свободу завещания с правами наследников. При этом оно не может не иметь в виду и политические соображения, ибо от гражданского порядка зависит политический быт. Но эти сторонние соображения могут только придать больший вес правам той или другой стороны, но никогда не могут их заменить. Государство, которое из политических видов присвоило бы себе частное наследство, явилось бы грабителем. Даже при разрешении обоюдных притязаний частных лиц первенствующее значение принадлежит не политическим целям, а вырабатывающимся в самой семейной жизни началам, которые выражаются в семейных нравах. Законодательство, которое пошло бы им наперекор, опять же посягнуло бы на самые заветные чувства граждан и рисковало бы даже остаться вовсе без приложения. Такова была судьба, постигшая закон Петра Великого о майоратах.

Итак, в отношении к кровному союзу границы государственной деятельности определяются свойствами этого союза, который создается не государством, а самою природою. Если государству принадлежит определение вытекающих из него гражданских отношений, то развитие высшей, нравственной его стороны, от которой зависят и гражданские права, принадлежит главным образом церкви. Вопрос о границах деятельности государства приводит нас таким образом к вопросу об отношениях государства к церкви.

Тут являются начала совершенно иного рода, нежели те, которыми определяются отношения государства к кровному союзу. Церковь есть тоже союз самостоятельный. Религиозное начало, на котором она зиждется, не подлежит ведению государства. Отношения человека к Богу составляют дело внутреннее, они определяются совестью, и всякое посягательство на них со стороны государственной власти есть деспотизм. И тут основное правило состоит в том, что права совести должны оставаться неприкосновенными. Но эти отношения не ограничиваются одним личным поклонением. Из них образуется постоянный, преемственный союз, связывающий миллионы людей в течение многих веков в одно нравственное целое. Устройство этого целого и отношения его членов в существе своем определяются лежащим в основании их религиозным началом, а потому точно так же не подлежат ведению государства. Последнее не призвано устанавливать здесь нормы, как в семейном праве; церковь сама себе дает закон. Но так как этот закон действует в пределах государства и касается его граждан, то государство как верховный устроитель общественного порядка не может оставить его без внимания. Оно одно может дать ему юридическую силу и оно же властно отвергнуть то, что несовместно с основами гражданского строя. Отсюда право государства не терпеть внутри себя сект и учений, действующих разрушительно на общественный быт. В каких размерах должно прилагаться это право, это вопрос, который зависит от усмотрения. Иные государства допускают в себе большую свободу, другие меньшую; во всяком случае государственная власть является здесь верховным судьею. Отсюда опять же могут произойти столкновения, но где есть самостоятельные союзы, там столкновения неизбежны. И тут вопрос решается не правом, а политикою. Задача состоит в том, чтобы согласить неотъемлемо принадлежащие человеку права совести с неотъемлемо принадлежащею государству охраною общественного порядка. Государство действует здесь не положительно, а отрицательно; оно оставляет неприкосновенными внутренние помыслы, но воспрещает общественное проявление учений, разрушающих существующие основы общежития.