На пути Тайфуна (СИ) - Калмыков Александр - Страница 61

  -- Ладно, пусть зачисляют Коробова в роту. Кстати, а почему именно его? Ведь мой замполит должен быть хорошо проверенным человеком.

  -- Есть целых три причины. Товарищ Коробов воевал в партизанском отряде и показал себя очень хорошо. Кроме того, как я уже сказал, он кандидат в члены ВКПб. Вот его кандидатская карточка, которую он хранил даже в оккупации. Ну и наконец, товарищ Коробов по матери еврей. Так что в случае, если он попадет в плен, немцы почти стопроцентно не будут пытаться с ним сотрудничать и выпытывать секретные сведения, а сразу расстреляют. Мы - это слово гэбэшник выделил - стараемся по возможности ограничить ваш круг общения. Особенно с командирами, которые в случае попадания в плен будут тщательно допрашиваться врагом. Так что такой надежный человек как раз подходит на эту должность.

   Значит, они стараются, чтобы я поменьше контактировал с нашими офицерами. Так вот почему из всех артиллеристов, я все время сталкиваюсь именно с Гусевым. Действительно, мог бы и раньше сообразить, что это не случайность.

  -- Ну ладно, зачисляйте его в штат, но сразу предупреждаю, пусть в мои дела не вмешивается, и всякими там политинформациями красноармейцев не загружает.

   Коробов вкратце рассказал нам, что творилось в захваченном фашистами городе. Пять дней назад немецкий комендант приказал переселить всех евреев в один квартал и заставить их носить нарукавные знаки. Что должно было последовать дальше, мы все прекрасно понимали. Там, где у немцев было достаточно времени, все еврейское население уничтожалось полностью. На самого Коробова никто не настучал, хотя он проходил у фашистов сразу по двум статьям - и как еврей, и как партиец. Отчасти это произошло, потому что он работал учителем и пользовался большим уважением А отчасти из-за того, что внешность и фамилия у него были самые что ни на есть обычные. Свою национальность, которая значилась в паспорте, и соответственно, во всех списках, он указывал по отцу - "русский".

  -- А как же немцы тогда узнают что вы еврей, и что с вами сотрудничать нельзя?

   Политрук с чекистом смущенно переглянулись.

  -- Ну, как бы вам это сказать поприличнее, - замялся Авдеев. - Для этого фашисты проводят так сказать медосмотр пленных.

  -- И что?

   Коробов слегка покраснел, и быстро затараторил. - Это еще до революции было. И моего согласия не спрашивали. Да я вообще тогда еще младенцем был.

   Только теперь я наконец додумался, в чем тут дело. Если человеку делали обрезание, то с точки зрения фашистов его надо уничтожить, и никакие документы тут ничего не докажут.

   Охрану города возложили на другие части, а нам предоставили право отдохнуть. Пасмурная погода, стоявшая сейчас, авианалетам не способствовала. Поэтому вместо того чтобы спрятаться в подвале, мы заняли спортивный зал школы, и собрались предаться любимому занятию солдат всех времен и народов, то есть вздремнуть. Отсутствие стекол в окнах нам не только не мешало, но даже успокаивало, так как позволяло держать под прицелом окрестности.

   Проверив наличие личного состава и наскоро слопав содержимое консервы, на этикетку которой даже не взглянул, я наконец-то растянулся на спортивном мате, который нашел для меня Авдеев. Сначала пытался проанализировать сегодняшний бой, и попробовать понять, что было сделано неправильно, и как нужно действовать в следующий раз. Теоретических знаний для анализа явно не хватало. Вскоре усталость взяла свое, и я задремал. Но очень скоро заслуженный отдых прервал крик - Рота, встать, смир...

   Выскочив в коридор, я увидел комбата, отчитывающего часового. - Ты зачем орешь, не видишь что ли, все отдыхают. - После этого Иванов прошелся по залу, приговаривая - Вставайте ребята, готовьтесь, сейчас к нам гости придут.

   Авдеев быстро среагировал на происходящее, и потребовал отдать ему мою гимнастерку, а самому идти умываться. Наскоро приведя себя в порядок, я подошел к комбату, весело шутившему с сержантами.

  -- Сашка, ты чего такой недовольный? Город освобожден, потери небольшие, нас сейчас награждать будут.

  -- В том то и дело, - тяжело вздохнул я - что потерь много.

  -- Ты что, в твоей роте сегодня только десять погибших и тяжелораненых, а ведь штурмовать пришлось город с каменными домами. Тут обороняющимся и доты не нужны.

  -- Одиннадцать. - машинально поправил я. - Ну да, немцев мы выбили. Но ведь тут были только тыловые части. Орудий, танков и пулеметов у них было мало, и нам удалось застать их врасплох. Опять-таки, численное преимущество было за нами.

   Тут не выдержал Кукушкин, который очень гордился свей первой большой победой, и поспешил вступиться за нее. - Так, товарищ командир, воинская наука как раз и сводится к тому, что бы застать противника врасплох, и сосредоточить силы так, чтобы получить численное преимущество над обороняющимися. - После двух дней боев младлей уже чувствовал себя бывалым фронтовиком, и не стеснялся высказывать свое мнение.

  -- Здесь то мы победили. А что мы будем делать, когда натолкнемся на подготовленную оборону?

   Комбат заинтересовался, что скажет наш новый взводный, и кивнув Кукушкину, разрешил тому говорить. Мне тоже было интересно оценить уровень подготовки наспех обученного комсостава.

  -- Во-первых, оборона не может быть везде одинаково сильной. Всегда есть слабые участки, которые и нужно найти. Во-вторых, мы сосредоточим в одном месте большую часть артиллерии дивизии, а то и армии. Только нужно это сделать очень скрытно. А после прорыва обороны мы введем туда подвижные соединения и окружим врага.

  -- Все так и будет, - примирительно ответил я, - вот только нам надо немножко набраться опыта.

  -- В том-то и дело, Сашка, что у нас у всех опыта не хватает. Да, мы наверняка сегодня сделали много ошибок. И их можно было бы легко избежать, если бы все бойцы были хорошо подготовлены, а командный состав укомплектован так, как положено. Нужно чтобы батальоном командовал какой-нибудь майор, прошедший одну-две войны, а ротой, соответственно, капитан. Я как стралей - взводом, а Кукушкина мы бы вообще отправили назад в училище доучиваться по полной программе. Вот тогда бы мы воевали так как надо. Да только нет в стране столько подготовленного комсостава. Когда два года назад численность армии пришлось сильно увеличивать, опытных командиров из воздуха сделать никак не получилось. Тогда мне, зеленому лейтенанту, сразу роту доверили. А с начала войны вон сколько было мобилизовано. Где же на всех бойцов командиров с боевым опытом взять. Так что, считай, что ты оказался на своем месте, иначе сегодня командовал бы ротой старшина или вот младший лейтенант. И ведь не только у нас нехватка кадров. Вот, например, в 259-м полку, с которым мы Синичино захватили, командир батальона Морозов тоже старший лейтенант, только не кадровый как я, а из призыва.

   Перепалку прервал вестовой, доложивший о прибытии начальства. Приехали к нам не кто-нибудь, а сам комдив и даже командующий соседней 29-й армией генерал Масленников. Кроме ордена Красного Знамени у комбрига Кончица еще появился новенький орден Ленина, а коробочки, которые держал в руках его адъютант, говорили о том, что он пришел к нам не с пустыми руками. У нашего комполка тоже сиял на груди новый орден. Хотя шпал на петлицах Козлова пока не прибавилось, но судя по тому что его назвали майором, начальство не забыло присвоить командиру очередное звание. Для освещения такого важного события, к нам даже прислали корреспондента газеты "Правда", который представился как Кампов Борис Николаевич. Эта фамилия мне ни о чем не говорила, и я принялся рассматривать Масленникова. Прибыв для налаживания взаимодействия в расположение другой армии, он вел себя в гостях скромно, хотя его звание генерал-лейтенанта с тремя звездами в петлицах было на две ступени выше чем у комбрига, носившего только один ромбик. Бросалось в глаза, что в отличие от Кончица, у генерала на шапке вместо кокарды сияла алая звезда. Мне было интересно узнать, кто из них нарушает форму одежды, но спросить у кого-нибудь я постеснялся.