Начальник Судного Дня - Щеглов Сергей Игоревич - Страница 80

— Пауза, швабра, — сказал Валентин, отключая еще одну бомбу, способную лишить Хеора последних остатков магии. — Значит, ты рискнешь оставить меня в живых?

— Здесь нет никакого риска, Фалер: оставлять тебя в живых ничуть не опаснее, чем пытаться убить, — ответил Хеор. — Еще три заклинания!

Ничего не понимаю, подумал Валентин. Я же русским языком говорю: пауза! Почему он считает, что я выключаю заклинания насовсем?! Как он их воспринимает, по внутреннему таймеру, что ли? Нет таймера — нет заклинания? Мои собственные команды уже не в счет?

Все ясно, констатировал Валентин. Он снова собирается меня вырубить, и некому будет бомбочками командовать. Вот и верь после этого людям!

— Совершенно верно, — согласился Валентин, — три. И каждое из них куда сильнее предыдущего. На твоем месте я бы поторопился!

— Поторопиться придется тебе! — рявкнул Хеор. Повинуясь резкому движению его правой руки, Селингари обрушился с неба и замер у самого окна. — Я сожгу их заживо, если ты не отменишь оставшиеся заклинания!

Ну, разве это разговор, разочарованно подумал Валентин. Придется применить силу!

Он брезгливо выпятил губы, приоткрыл рот и выплюнул в Хеора одно короткое слово:

— Вира!

Этот позывной активировал заклинание, которое Валентин еще недавно считал своим шедевром — талисманно-магический эмулятор знаменитой Шкатулки Пандоры. Выпущенное на волю, заклинание мгновенно определяло самое главное желание своего хозяина и тут же исполняло его, вбирая в себя всю доступную в округе Силу, а затем практически полностью трансформируя ее в колебания Т-поля, до третьего знака после запятой повторяющие индивидуальный профиль Шкатулки. Демонстрация этого заклинания на знаменитом магическом полигоне Тангаста произвела на эбовских магов неизгладимое впечатление; Майлз Донован трижды пересчитывал оставшиеся в Шкатулке шарики, прежде чем наконец поверил в магическую природу произведенного чуда, а выбравшийся из-под осколков несокрушимого тайгла Полирем едва не задушил Валентина в своих могучих объятиях. И вот сейчас очередное порождение экстравагантной магии Валентина Шеллера столкнулось с традиционным искусством одного из лучших магов Побережья.

Хеор мгновенно понял, что атакован. Вокруг него вспыхнул защитный кокон, в котором Валентин не без гордости узнал модификацию своего собственного «бублика», тронный зал озарился ярким, как от вспышки магния, светом, и повсюду в воздухе вдруг заискрились тонкие серебряные нити. Валентин одобрительно качнул головой: примененное Хеором оружие разрушало магию столь же уверенно, как абсор самого Валентина. И все же Хеор потерпел неудачу: когда серебряные нити пронзили воздух тронного зала, эмулятор Шкатулки уже не нуждался в магии. Точно нацеленные удары Т-поля вырвали трех человек из брюха огненного дракона и мгновенно переместили их за тысячи километров. Искры Т-портала остались незамеченными на фоне заполнившего зал яркого света, и Хеор еще несколько секунд праздновал победу, пока отчаянный вопль Селингари не раскрыл ему глаза на истинное положение вещей.

— Я же предлагал по-хорошему… — прошептал Валентин, чувствуя, как его сознание улетает прочь, подхваченное хорошо знакомым колючим ветром. А вслед за тем пространство заполнилось мягкими черными подушками, и Валентин уловил чье-то недовольное ворчание: нет уж, нет уж, нефиг отлынивать, работай давай!

Глава 18. Судьба Меча

Валентин открыл глаза, с ужасом осознав, что прошло уже чертовски много времени. Над ним расстилалось безбрежное синее небо, в ушах завывал рваный осенний ветер, а руки и ноги казались утыканными тысячами иголок. Валентин попробовал сжать кулак, но так и не понял, удалось ли ему это нехитрое движение; вместо рук и ног он чувствовал только болезненное покалывание, постепенно становившееся совершенно невыносимым.

— Я был прав, — гордо произнес Хеор, оставаясь где-то вне поля зрения. — Ты самый опасный противник на Побережье. Даже связанный по рукам и ногам, лишенный сознания, практически мертвый, ты держишь меч у моего горла!

Меч, подумал Валентин. Ну да, меч; ведь следующая бомба напустит на Хеора весьма оригинальную модификацию Призрака, вооруженного рунным мечом. Вот только почему Хеор так его боится? Его же собственное заклинание, если на то пошло!

— Но я разгадал твою тайну, Фалер, — продолжил Хеор, прямо-таки распираемый самодовольством. — Ты думал обмануть меня, воспользовавшись языком пришельцев; но ты забыл, что я сам наполовину пришелец! Я знаю слова, которые остановят твое заклинание; и я разрешаю тебе произнести их, чтобы остановить боль!

К этому моменту Валентин уже готов был кричать от боли, и разрешение Хеора оказалось как нельзя кстати. Призрак, хотел произнести Валентин, но разжавшиеся губы неожиданно для него самого прошептали:

— Пауза, призрак!

Боль отступила так быстро, что Валентин закатил глаза и выпустил воздух из легких, отдаваясь наступившему блаженству. Надо же, подумал он без особого удивления; один позывной Хеор все-таки угадал! А я-то думал, что он совсем дурак…

— Только два слова отделяют тебя от смерти, — торжествующе сообщил Хеор. — Два слова, останавливающие твое последнее заклинание. Сейчас боль вернется, и вскоре ты станешь мечтать о смерти, которая наступит после этих слов. Но я разрешу тебе говорить только тогда, когда твои глаза полностью вылезут из глазниц. Ты обманул меня, и дорого заплатишь за свой обман!

Валентин попробовал открыть рот и убедился, что не может пошевелить даже кончиком языка. Ну вот, подумал он с неожиданной злобой на самого себя, наконец-то я добился, чего хотел. Распят на серебряной плите, обездвижен, как паралитик, и вскоре сдохну под пыткой. Закономерный конец для всякого кретина, припершегося на Побережье совершать дурацкие подвиги. Так мне, по большому счету, и надо. Даже жаль, что я Тенз-Даль, и вскоре из меня попрет мое самое заветное желание. Причем не надо быть семи пядей во лбу, чтобы угадать, какое; разумеется, убраться отсюда подальше!

А вот это уже интересно, подумал Валентин, стараясь не обращать внимания на постепенно усиливающуюся боль. Если я, как Тенз-Даль, свалю отсюда подальше — то как же наш общий друг Не-Билл завершит свою гениальную постановку? Кто будет ему ТМ-бурю обеспечивать? Ох, чует мое сердце, что не успею я никуда свалить…

Боль исчезла, как если бы Не-Билл слышал каждую мысль Валентина.

— Я передумал, — сказал Хеор голосом, в котором не осталось и следа от прежнего самодовольства. — Отмени последнее заклинание, и я сохраню тебе жизнь. Более того, Фалер: как только я завоюю Эльсан, я тут же верну тебе свободу!

Ни фига себе, подумал Валентин. Как это Хеор до сих пор не понял, что им не то что управляют, а прямо-таки помыкают? И это — великий маг, без пяти минут — владыка Побережья?

Может быть, он и ключевые слова не совсем правильно угадал?

Валентин в знак согласия прикрыл глаза — единственное движение, на которое он еще был способен, — вспомнил свое предыдущее высказывание и решительно произнес:

— Пауза, шиш!

А ведь и вправду не угадал, подумал Валентин, убедившись, что сказал оба слова сам, без посторонней помощи. А раз не угадал, то как же он теперь будет выкручиваться? Пытать Меч не велит, а по-другому Хеор не умеет…

— Вот теперь все, — спокойно сказал Хеор, заставив Валентина изумленно вытаращить глаза. — Теперь ты полностью в моей власти, Фалер; но я обещал сохранить тебе жизнь, и я сдержу свое обещание!

Совсем спятил, подумал Валентин. Ведь бомба-то все еще тикает! Или…

Ну конечно же, Не-Билл! Держу пари, это именно он с самого начала подсказывал Хеору, сколько заклинаний ему угрожает! Видимо, времени на дальнейшие препирательства у Хеора уже не осталось — вот Не-Билл и постановил считать бомбу отключенной!

— Встань, — сказал Хеор, и плита под Валентином зашевелилась, поворачиваясь на девяносто градусов, — и посмотри, как я расправлюсь со своими врагами. Ты был самым опасным, и ты повержен; теперь настал их черед!