Начальник Судного Дня - Щеглов Сергей Игоревич - Страница 70

— Так-то оно так, — ответил Валентин. — Но Время Темных Сил еще не кончилось. Что, если мои желания спровоцируют очередную глобальную катастрофу?!

— В этом случае, — улыбнулся Акино, — Донован обещал подать в отставку. Он расписал мне веер возможных сценариев; ни в одном из них вероятность подобной катастрофы не превышает статистической погрешности. Донован уверен в вас, как в самом себе!

— Целый веер сценариев? — переспросил Валентин. — Надо же…

— Чего же вы хотите? — развел руками Акино. — Это его работа; более того, любимая работа. Так что насчет Времени Темных Сил вы можете быть совершенно спокойны.

— В таком случае, — спросил Валентин, — зачем вы меня сюда пригласили?

Акино сложил руки поверх колена и несколько раз качнулся взад-вперед.

— Как я уже говорил, — сказал он, разглядывая пейзаж за спиной Валентина, — мне пришла в голову одна очень любопытная мысль. Поэтому я решил поторопиться. У меня есть к вам просьба, Валентин.

— Просьба?! — опешил Валентин.

— Да, — кивнул Акино. — Именно просьба. Видите ли, долгое время я был единственным всемогущим на Панге. Само собой, у меня накопилось некоторое количество проблем… — Принц замолчал и выжидающе посмотрел на Валентина. Потом улыбнулся и продолжил. — Вас не удивляет это словосочетание — «проблемы всемогущего»? Значит, я не ошибся; с вами их можно будет обсудить. В этом и заключается моя просьба, Валентин: когда все закончится, уделите мне несколько часов для беседы.

— И только-то?! — удивился Валентин. — Да хоть целый день!

— Значит, договорились? — тихо спросил Акино. — Что бы ни случилось, три часа в моем распоряжении?

— А что может случиться? — Валентин воровато огляделся по сторонам. — Время Темных Сил нанесет ответный удар? Донован запряжет меня в очередную операцию?

— Не знаю, — пожал плечами Акино. — Главное, чтобы вы помнили: сначала — беседа с Акино, все остальное — потом.

— Договорились, — улыбнулся Валентин. — Между прочим, а что нам мешает побеседовать прямо сейчас?

— Рассвет, — ответил Акино. — Над вашим эльсимским курганом уже занимается рассвет.

Глава 16. Меч Судьбы

Валентин хлопнул себя по лбу и поспешно поднялся на ноги.

— Значит, меня можно отпускать на Побережье без охраны? — спросил он у принца и обнаружил, что Обруч больше не давит на голову своими восемью килограммами. — И вы с Донованом уверены, что катастроф больше не будет?

— Совершенно верно, Валентин, — кивнул принц. — Делайте то, что считаете нужным, и возвращайтесь. Ни пуха вам, ни пера!

Валентин удивленно раскрыл глаза — в устах Акино русская присказка двадцатого века звучала как-то по-заговорщицки — и в результате не успел ответить. Холод портала заполз под воротник, заставив Валентина вздрогнуть, и в следующий момент место Акино занял Розенблюм.

Первые лучи солнца просочились в узкую щель между плотными тучами и горизонтом, осветив вершины далеких холмов. Розенблюм обернулся на вспышку открывшегося портала и скорчил недовольную физиономию; Валентин понял, что его бывший подмастерье ждал только Хеора.

— Рассвет, — сказал Розенблюм, показывая на солнце. — Где Учитель?

— Спроси у него, — пожал плечами Валентин. Он ни секунды не сомневался, что Хеор уже с полчаса околачивается где-то поблизости, испытывая терпение своего — а если быть абсолютно точным, то не-своего, — ученика.

Розенблюм приложил руки к груди ладонями наружу и закрутился на месте, пытаясь обнаружить Хеора при помощи какой-то хитрой магии. Валентин скептически покачал головой и прибег к собственному, куда более действенному способу разыскать учителя.

Он активировал Обруч и без труда угадал, которое из двух околачивающихся поблизости сознаний принадлежит Хеору. Появляйся, передал мысль Валентин; не заставляй его нервничать!

Я уже появился, ответил Хеор. Если у него есть глаза, он увидит!

Валентин раздраженно махнул рукой и с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух. Связался с кретинами, подумал он, теперь стой и не дергайся. До появления Акосты у нас целый час, на всех хватит.

А почему, собственно, я должен стоять? Валентин пожал плечами и материализовал себе кресло-качалку.

Розенблюм бросил на него злобный взгляд и с удвоенной энергией принялся сканировать окрестности. Валентин уселся в кресло, положил руки на подлокотники и легонько оттолкнулся от золотой поверхности кургана. Кресло закачалось, Валентин расслабился, и почти тут же начал придумывать способ обнаружить бестелесного Хеора. В конце концов, он и за мной в таком виде таскается; нужно иметь средство против лишних свидетелей!

Для маскировки Хеор наверняка использовал свою бестелесность. Чувствуя себя в стране мертвых как дома, он мог рассылать свои проекции в любую точку Панги, оставаясь в полной безопасности. Проекциями мертвых магов обычно выступали птицы, мелкие хищники и другие подвижные существа; так что задачка оказалась не из сложных. Валентин покрутил головой, обнаружил на фоне оранжевых по краям облаков парящего в небе ястреба и принялся насвистывать «мы смело в бой пойдем».

Розенблюм покосился на Валентина и мигом смекнул, что дело нечисто. Голова его медленно повернулась в направлении взгляда Валентина, глаза заметили несчастную птицу — и в то же мгновение правая рука сделала короткий рубящий жест. Удар грома едва не опрокинул Валентина вместе с креслом, вокруг ястреба закрутился длинный узкий смерч, и мгновение спустя Хеор соблаговолил-таки появиться перед Розенблюмом в своем истинном облике.

Розенблюм со всех сторон осмотрел черный туманный шарик и покосился на Валентина.

— Это и есть Хеор, — подтвердил тот. — В последнее время он научился обходиться без тела.

— Ты звал меня, Розенблюм, — выкатились из шарика лишенные интонации слова. — Я пришел!

— Вот Темное Пророчество, — сказал Розенблюм, вынимая из-за пазухи потрепанный манускрипт. — Я выполнил твое поручение!

— Ты? — переспросил Хеор. — Ты разрушил мое заклинание? Ты узнал у вампира, сколько катренов тебе предстоит собрать? Ты выдержал схватку с Емаем, чтобы узнать мои собственные катрены?

— Да, я использовал Фалера, — не моргнув глазом, признался Розенблюм. — Я также использовал Силу и самого Емая. Пророчество у меня — вот единственное, что имеет значение!

— Ты ошибаешься, — спокойно возразил Хеор. — Единственное, что имело значение — твоя способность учиться. Пророчество было условием, а не целью; ты должен был выполнить свою задачу в отведенный срок — или умереть. Ты выбрал третий путь, приняв помощь Фалера; но катрены, добытые им, уже ничему не смогут тебя научить. Ты оказался нерадивым учеником, Розенблюм.

— Я решил твою задачу, Хеор, — сказал Розенблюм, сжимая кулаки. — Право на моей стороне! Ты обязан взять меня в ученики!

— Право на твоей стороне? Ты уверен?

Валентин улыбнулся, услышав в голосе Хеора знакомые вкрадчивые нотки. Обычно одной интонации подобного вопроса хватало, чтобы противники великого мага тут же шли на попятную. Но Розенблюм, окрыленный успехами последних дней, закусил удила:

— Да, я уверен! Пусть нас рассудит Сила!

Вообще-то он так и не рассказал мне, как снимать проклятия, подумал Валентин. Пусть оба останутся в живых.

Черный шарик стремительно увеличился в размерах и превратился в полупрозрачную человеческую фигуру.

— Ты сказал, — произнес Хеор совершенно бесстрастно. — Руку!

Суд Силы, который Валентину пару раз уже доводилось видеть, был пангийским вариантом земной ордалии. По ритуалу противникам полагалось сцепить правые руки, как при армреслинге, и коснуться ими земли. Идиотская поза, которую они при этом принимали, по-видимому, и служила приманкой для Силы; как бы там ни было, Сила появлялась и наносила неправой стороне ощутимые телесные повреждения. При этом прослеживалась не слишком радующая Валентина закономерность — чем сильнее были противоборствующие маги, тем больше одному из них доставалось; уже на уровне мастеров смертельные исходы сопровождали каждый третий Суд Силы.