Лесной фронт. Благими намерениями... - Замковой Алексей Владимирович - Страница 15

– Генрих, ты что-то слышал о партизанах, которые взорвали мост? – Я поравнялся с Генрихом и пошел рядом.

– Говорят, поубивали всех, – ответил он.

Мы прошли десяток шагов молча. Я пытался придумать, как бы сформулировать следующий вопрос. Нет, я, конечно, знал, как его сформулировать, но очень не хотелось слышать самый вероятный ответ.

– Другие говорят, – продолжил вдруг Генрих, – шо наоборот – немцев поубивали и скрылись…

– Ну а ты сам видел что-то?

– Так шо ж я мог видеть? – развел руками Генрих. – То ж ночью было. А наутро никого уже к мосту не пускали.

– Понятно. – Ничего нового Генрих мне не сказал. Жаль…

– То ваши были? – спросил вдруг Генрих.

– Наши, – кивнул я. – Мост я сам взрывал. Перед самым взрывом в воду прыгнул – так и выжил.

Я вкратце рассказал Генриху, как мы взрывали мост и как меня потом Антон с Яном выловили из реки. На протяжении всего рассказа Генрих молчал, только изредка кивая в знак того, что слушает.

– Вот видишь, – подытожил Генрих мою историю, когда я закончил рассказывать, – ты же выжил. Значит, кто-то еще мог уцелеть.

Мы еще немного помолчали. Дождь то усиливался, то практически прекращался, превращаясь из капель в мелкую водяную пыль. Я глянул на небо – тучи упорно не желали давать хоть какой-то просвет. Подыскать, что ли, какое-то укрытие? Или уже когда придем на место? Следующую ночь я решил посвятить решению вопроса со взрывчаткой. Лесопилка – это, конечно, хорошо, но и подорвать что-нибудь не помешает, чтоб немцам жизнь малиной не казалась. Поэтому, хорошенько отдохнув, выспавшись, вымывшись в небольшом ручье и спрятав весь лишний груз, мы на следующий день отправились по краю леса к Сенному. Оттуда можно было быстро добраться ночью до минного поля возле Коросятина, о котором нам поведал отказавшийся присоединиться к отряду Тарас. Напрягало меня единственное: не было никаких инструментов, кроме штык-ножа. Так что если и добудем мины, то разряжать их будет… весьма экстремально. Но что делать…

– Повозка! – идущий впереди Антон резко остановился.

Мы быстро попрятались за деревья и залегли. Я подполз поближе к кромке леса и, раздвинув ветки куста, посмотрел туда, куда перед этим указывал Антон. Менее чем в паре десятков метров от края леса шла небольшая разбитая грунтовка, по которой нам навстречу медленно катилась обычная крестьянская телега. Чтобы поравняться с нами, ей оставалось преодолеть еще метров пятьдесят. Гнедая лошадка с лохматой гривой лениво переступала копытами, время от времени нагибаясь и пощипывая придорожную траву. В телеге сидел какой-то мужичок. О том, что он не спит, свидетельствовало только одно: иногда так же лениво, как шла его лошадь, встряхивал вожжи. Эдакая сельская идиллия – хоть картину рисуй… Если бы еще не дождь. И не ствол винтовки или карабина, выглядывавший из-за плеча возницы. Полицай? А кто еще мог так спокойно, с ленцой, разъезжать здесь, по оккупированной территории, в одиночку и с оружием? Хотя мы же тоже с оружием? Я пригляделся к вознице – шапка-ушанка, из-под которой торчат нечесаные волосы, грубые черты лица, небольшая бородка, грязно-серая матерчатая куртка… Нарукавной повязки вроде бы не видно. О! А он, оказывается, не один! С телеги соскочил второй мужик, лишь немногим отличающийся от возницы. Оружия при нем не наблюдалось. И повязки – тоже. Мужик остановился на обочине и справил нужду, а потом, каким-то подпрыгивающим шагом, догнал телегу и, запрыгнув на нее, снова исчез. Лежит в телеге, значит? Под дождем? Я покачал головой – удовольствие лежать в мокрой телеге, даже на сене, которое тоже должно насквозь промокнуть, как мне кажется, ниже среднего. Остается вопрос: что с ними делать? С одной стороны, лучше всего было бы пропустить этих двоих и не светиться перед предстоящим ночным делом. С другой стороны, их всего двое против нас девятерых. И если это все же вражеские прислужники, можно их хорошо порасспросить. Что делается в округе – знать не помешает. Или все же пропустить? А повозка все ближе. Вот-вот поравняется с нами. Еще каких-то полминуты. Монетку, что ли, кинуть?

– Ян, Антон, зайдете сзади, когда повозка остановится. Остальные лежат здесь и, если что, открывают огонь.

Я положил на землю винтовку, снял с себя все, что могло бы выдать во мне бойца, а не мирного жителя, вытащил пистолет и, держа его так, чтоб не было заметно, шагнул из-под прикрытия деревьев. Возница мгновенно вышел из своего сонного состояния и резко натянул поводья, отчего лошадь запнулась, а потом повернула голову и с укоризной на него глянула. Над бортиком телеги показалась голова пассажира. Я стоял и думал, что сказать. Закурить попросить, что ли? Или спросить, как пройти в Сенное? Нет, ставить незнакомцев в известность о нашей цели не следует. Пока я размышлял, возница первым подал голос.

– Ты еще хто таков будешь? – Одновременно с этими словами над бортиком телеги показался дрожащий винтовочный ствол. Возница тоже потянулся к оружию, но быстро снять с плеча его не получилось – винтовка висела не на плече, а за спиной.

– Мужики, перекусить есть что-нибудь? – ляпнул я первое, что пришло в голову, и мысленно сам себя стукнул по лбу за смороженную глупость.

– Отвечай, хто таков, а то пулю щас перекусишь! – дрожащим, не менее чем ствол в его руках, голосом отозвался сидевший в телеге. Перепил он, что ли? Вон как винтовка в руках пляшет! Или боится?

– Да заблудился я! – На ходу придумывая легенду, я краем глаза наблюдал, как из леса осторожно выходят Антон и Ян, держа на прицеле парочку в телеге. Те пока ничего не замечали – все их внимание было приковано к моей скромной персоне. – Второй день уже по этому лесу хожу. Со вчера не ел ничего! Только сюда к дороге вышел, гляжу – вы едете…

– А в лесу ты шо делаешь? – продолжил допрос возница, наконец-то начав справляться с оружием, которое никак не желало покидать его спину.

– Гуляю. А вы кто такие? Куда и откуда едете?

– Ты мне поспрошай тут! – нехорошо прищурился возница и визгливо крикнул: – А ну, ходь сюды!

– Ну, мужики… – Антон и Ян уже заняли свои позиции. – Я же по-хорошему!

– А по-плохому – это как? – хохотнул лежащий в телеге и тут же скривился, будто от головной боли.

– Так вот они, – я кивнул на стоящих за телегой бойцов, – по-разному могут. Но вам не понравится – факт!

Оба, и возница, и пассажир, будто по команде повернули голову назад и тут же увидели два смотрящих на них зрачка стволов. Причем одни из этих стволов – пулеметный. Возница аж подпрыгнул от неожиданности. А я, воспользовавшись минутным замешательством, поднял руку и нацелил на него свой «парабеллум». Когда тот снова повернулся ко мне и увидел пистолет, подпрыгнул снова – на этот раз, мне показалось, даже выше. Глаза у обоих, по крайней мере у возницы – я точно уверен, округлились до такой степени, что я еле подавил смех.

– Оружие на землю! – скомандовал я. – И слезайте с телеги.

Через секунду, перелетев через борт, шмякнулась на землю первая винтовка. Возница, справившийся наконец со своим оружием, тоже бросил его на землю. Вскоре оба мужика стояли у телеги, а я махнул остальным своим товарищам, чтобы выходили из леса. Пассажир, увидев еще шестерых вооруженных людей, очень-очень горестно вздохнул.

– Так кто вы? Откуда и куда едете? – повторил я свой вопрос.

– С Сенного едем, – хмуро ответил возница. – До Коросятина.

Я отметил про себя, что он так и не назвался. Ладно, сделаю вид, что не заметил. Успею еще спросить.

– А что вам там, в Коросятине, надо?

– Дела там у нас, – так же кратко и неохотно ответил второй мужик.

– А оружие вам зачем?

– Так мало ли кто на дороге… Бандитов тут по лесам… – Он замялся, видимо осознав, что говорит с теми самыми «бандитами», и замолк.

– Генрих, обыщи их! – Не хотят говорить сами – может, их карманы скажут больше. А потом уже и продолжим разговор.

Генрих, не отводя глаз от лица возницы, подошел и принялся проверять карманы. Мужики напряглись, но никто даже не дернулся. Ну да, под прицелом восьми стволов особо не подергаешься! Должен вам сказать, проверять чужие карманы получалось у Генриха очень неловко. Интеллигент, одним словом… Навыков обыска, присущих доблестным правоохранителям и их антагонистам, ему явно не хватало. Но, несмотря на свою неловкость, он довольно быстро справился и вскоре протянул мне все найденное при наших задержанных. Пара узелков с табаком, спички, десятка два патронов… А самое интересное – две белые нарукавные повязки и несколько аккуратно сложенных бумажек. Значит, все-таки полицаи. Видимо, что-то отразилось в моих глазах, потому что один из полицаев дернулся и даже успел сделать шаг в сторону, но был тут же сбит с ног. Второго положили на землю, не дожидаясь действий с его стороны. Работали мои ребята, прямо скажу, не стесняясь и не сдерживаясь. Особенно освобожденные на лесопилке евреи. Зельц вообще не удовлетворился только тем, что обездвижил пленных, – он еще хорошенько саданул пару раз одному из них ногой по ребрам и продолжал бы дальше, если бы я его не одернул.