Розанн. Смеющийся полицейский (сб.) - Шеваль Май - Страница 38

— Кто ее опознал?

— Полиция. Вернее, полиция нравов. Она была известна им уже два года. В сорок девятом году, пятнадцатого мая — обстоятельства были таковы, что дату можно установить точно, — в жизни Терезы произошла резкая перемена. Она убежала из дому — так здесь написано — и с тех пор вращалась в преступном мире. Короче говоря, она стала шлюхой. Превратилась в нимфоманку и на протяжении двух лет жила с сотнями мужчин.

— Да, я припоминаю, — сказал Колльберг.

— Теперь мы приближаемся к сути дела. В течение трех дней полиции удалось найти трех свидетелей, которые девятого июня в половине двенадцатого вечера видели автомобиль, стоящий на Кунгсхольмсгатан в начале той тропинки, где обнаружили труп. Два свидетеля проезжали там на автомобиле, один проходил мимо. Те, что проезжали, видели мужчину, стоящего возле автомобиля. Рядом с ним на земле лежал какой-то предмет размером с человека, завернутый во что-то, похожее на серое одеяло. Третий свидетель проходил через несколько минут и видел только автомобиль. Описание мужчины было невразумительным. Шел дождь, было темно, и о нем можно было с уверенностью сказать лишь то, что он довольно высокий. При дальнейшем выяснении того, что следует понимать под словами «довольно высокий», показания колебались от метра семидесяти пяти до метра восьмидесяти трех, а рост девяноста процентов мужского населения страны находится именно в этих пределах. Однако…

— Однако?

— Однако, что касается автомобиля, показания всех свидетелей совпали. Каждый из них утверждал, что это был автомобиль французского производства марки «рено» модели CV-4, которую начали выпускать в тысяча девятьсот сорок седьмом году, а потом в нее ежегодно вносили незначительные изменения.

— «Рено CV-4», — сказал Колльберг. — Порше нарисовал эту модель, когда французы держали его в тюрьме как военного преступника. Закрыли его в заводской проходной. Он сидел и рисовал. Потом его, естественно, выпустили, а французы заработали миллионы на этом автомобиле.

— У тебя просто поразительные знания в самых различных областях, — сухо сказал Мартин Бек. — Возможно, теперь тебе удастся объяснить мне, какая существует связь между делом Терезы и убийством Стенстрёма в автобусе четыре недели назад?

— Погоди, — сказал Колльберг. — А что было дальше?

— Дальше было следующее. Стокгольмская полиция проводила расследование с невиданным для нашей страны размахом. Протоколы выросли до гигантских размеров. Сам можешь посмотреть. Допросили согни людей, которые знали Терезу Камарао и поддерживали с ней контакты, однако не удалось установить, кто видел ее последним. Ее следы обрывались ровно за неделю до того, как нашли труп. Она провела ночь с одним мужчиной в отеле на Нюброгатан и рассталась с ним в полдень у винного погребка на Местер-Самуэльсгатан. Точка. Потом разыскали вес автомобили марки «рено CV-4». Сначала в Стокгольме, так как свидетели утверждали, что на номерном знаке была буква «А». Потом проверили все такие автомобили во всей стране, потому что номерные знаки могли быть фальшивыми. Это заняло почти целый год. В результате было установлено, что ни один из этих автомобилей не мог стоять возле стадиона «Штадсхаген» в половине двенадцатого вечера девятого июня одна тысяча девятьсот пятьдесят первого года.

— Ну, и что же потом?

— Стало ясно, что расследование зашло в тупик. Было установлено все, что только можно было установить, за исключением одного: кто убил Терезу Камарао. Последние попытки расследовать дело Терезы датируются пятьдесят вторым годом, когда датская, норвежская и финская полиция сообщили, что тот злосчастный автомобиль не зарегистрирован в странах Скандинавии. Одновременно шведская таможенная служба проинформировала, что он также не мог приехать из других стран. Если ты помнишь, в те времена было не так много автомобилей и пересечение границы требовало соблюдения массы формальностей.

— Помню. А что известно о свидетелях?

— Свидетели, которые проезжали в автомобиле, работали вместе. Один из них был мастером в автомастерской, другой — автомехаником. Третий свидетель тоже хорошо разбирался в автомобилях, потому что был… Ну-ка, угадай, кем он был.

— Директором завода «Рено»?

— Нет. Патрульным полиции. Специалистом по дорожному движению. Его фамилия была Карлберг. Он уже умер. Однако и здесь ничего не упустили. Тогда уже немножечко начали интересоваться психологией свидетелей. И всех троих сразу же подвергли целому набору тестов. Каждый из них должен был опознать силуэты автомобилей различных марок, которые показывали с помощью эпидиаскопа. Все трое различили все современные автомобили, а мастеру удалось справиться даже с такими древними моделями, как «испано-суиза» и «пегасо». Его невозможно было обмануть, показывая рисунок несуществующего автомобиля. Он сразу говорил, что передок — это «фиат-500», а багажник — «дайна-паккард».

— Хорошо, — сказал Колльберг. — А каково было частное мнение об этом у тех, кто проводил расследование?

— Их личное мнение было следующим. Убийца значится в протоколах. Это один из тех, которые спали с Терезой Камарао. Он задушил ее в приступе бешенства, которое иногда охватывает эротоманов. Расследование зашло в тупик, потому что кто-то плохо сработал во время проверки автомобилей «рено». Нужно проверить еще раз. Потом они справедливо решили, что прошло уже слишком много времени и след совершенно остыл. Они и дальше считали, что их подвели те, кто проверял автомобили, а исправлять это теперь уже слишком поздно. Я уверен, что, например. Эк, который принимал участие в расследовании, считает так до сих пор. Да я и сам полагаю, что так вполне могло быть. Другого объяснения я не вижу.

Колльберг с минуту молчал, потом спросил:

— А что произошло с Терезой в тот день, о котором ты упоминал? В мае сорок девятого года?

Мартин Бек перелистал несколько страниц и сказал:

— Она испытала потрясение, которое, по мнению психологов, привело к тому, что она перешла в другое психическое и физиологическое состояние, относительно редкое, но вовсе не исключительное. Тереза Камарао воспитывалась в хорошей семье. Ее родители, так же как и она, были католиками. Она сохранила невинность до двадцати четырех лет, и до мужа у нее никого не было. Четыре года она прожила с мужем так, как живут типичные шведы, хотя оба они были иностранцами. Они были типичными представителями хорошо обеспеченного среднего класса. Она была достаточно рассудительна, со спокойным характером. Муж считал их брак счастливым. Она была, как сказал какой-то врач, продуктом воспитания этих двух сред — ортодоксальной католической и шведского мещанства со всеми табу, которые никогда не нарушают в каждой из них.

Пятнадцатого мая сорок девятого года ее муж уехал в Норланд по служебным делам. А она пошла на лекцию, вместе с подругой. Там они встретили мужчину, которого ее подруга давно знала. Он проводил их до квартиры супругов Камарао на Торсгатан, где подруга должна была заночевать, потому что она тоже была соломенной вдовой. Они пили чай, вино, обсуждали лекцию. Тот мужчина пошел туда потому, что поссорился со своей девушкой, на которой он потом в конце концов и женился. Он не знал, чем заняться. Тереза показалась ему симпатичной, она на самом деле была симпатичной, и он начал заигрывать с ней. Подруга, зная, что трудно представить себе женщину с более высокой моралью, чем у Терезы, постелила себе на диване в холле и легла спать. Мужчина несколько раз уговаривал Терезу, чтобы она тоже пошла спать, но та отказывалась. Тогда он взял ее на руки, отнес в спальню, раздел и лег с ней.

Насколько известно, Тереза Камарао, будучи взрослой, не показывалась никому голой, даже женщинам. Кроме того, она никогда не испытывала оргазм В ту ночь она испытала его двадцать раз или что-то около этого. Утром мужчина ушел. Всю ближайшую неделю она звонила ему по десять раз в день, а потом он уже никогда больше не слыхал о ней. Он помирился со своей девушкой, они поженились и были счастливы. В этой горе папок имеется десять протоколов его допросов. Он попал под подозрение, однако оказалось, что автомобиля у него нет. К тому же это был порядочный человек, хороший муж, счастливый в супружестве и никогда не изменяющий жене.