Зарубежная литература древних эпох, средневековья и Возрождения - Новиков Владимир Иванович - Страница 175

«Видно, суждено ей стать моей дочерью», — сказал старик и понес девочку домой. Она была необычайно красива, но крошечная, и спать ее положили в птичью клетку.

С той самой поры как пойдет старик Такэтори в лес, так найдет чудесный бамбук, в каждом сочленении его — золотые монеты. Так стал он богатеть понемногу. Росла крошечная девочка быстро-быстро и через три месяца превратилась в чудесную девушку. Сделали ей взрослую прическу и нарядили во взрослое платье, прицепили длин­ный складчатый шлейф-мо. Из-за шелковой занавески девушку не выпускали, берегли и лелеяли. И все в доме озаряла ее чудесная красота. И назвали ее Лучезарной девой, стройной, как бамбук, — Наётакэ-но Кагуя-химэ.

Люди прослышали о несравненной красе Кагуя-химэ, много же­нихов простого звания и знатных богачей влюблялись в нее с чужих слов и приходили в безвестное селение, и только понапрасну труди­лись и возвращались ни с чем. Но были упрямцы, что днем и ночью бродили вокруг ее дома, посылали письма, слагали жалобные любов­ные песни, — не было ответа на их домогательства. Чередой шли дни и месяцы, жаркие, безводные дни сменялись ледяными, снежными, но пятеро самых упорных женихов с надеждой думали, что должна же Кагуя-химэ избрать себе супруга. И вот обратился к ней с речью старик Такэтори: «Дочь моя, мне уже за семьдесят, и в этом мире так повелось, что мужчины сватаются к девушкам, а девушки выхо­дят замуж, семья их множится, дом процветает». «Не по душе мне этот обычай, — отвечает Кагуя-химэ, — не пойду я замуж, пока не узнаю сердце свого жениха, надо испытать их любовь на деле».

Женихи тоже согласились, что мудро она решила, и Кагуя-химэ , задала всем женихам задачи. Одному принцу, Исицукуре, повелела она привезти из Индии каменную чашу, в которую сам Будда соби­рал подаяние. Принцу Курамоти наказала она принести с волшебной горы Хорай, что в Восточном океане, ветку с золотого дерева с плода­ми-жемчужинами. Правому министру Абэ-но Мимурадзи заказала платье из далекого Китая, сотканного из шерсти Огненной мыши. Старший советник Отомо-но Миюки чтобы добыл ей камень, свер­кающий пятицветным огнем, с шеи дракона. А средний советник Исоноками-но Маро должен подарить ей раковинку ласточки, что помогает легко детей рожать.

Услыхали про эти задачи принцы и сановники, загрустили и пошли восвояси. Принц Исицукури стал ломать голову, как ему быть, как дойти до Индии, где ту каменную чашу найти. И объявил он, что отправляется в Индию, а сам скрылся с людских глаз. Через три года взял он, недолго думая, старую чашу, что, вся покрытая копотью, сто­яла в храме на Черной горе, положил в мешочек из парчи, привязал к ветке из рукодельных цветов и со стихотворным посланием принес в дар Кагуя-химэ, Прочитала красавица письмо, а там в стихах напи­сано:

Но девушка сразу же увидела, что не исходит от чаши даже сла­бого сияния, и вернула ее с уничижительными стихами, а принц бро­сил чашу перед воротами в сердечной досаде. С тех пор пошла про таких бесстыдников поговорка: «Испить чашу позора».

Принц Курамоти велел передать Кагуя-химэ, что отправился ис­кать золотую ветвь с жемчужинами на гору Хорай, и покинул столи­цу. Он отплыл на корабле в Восточный океан, но через три дня тайно вернулся, выстроил дом в потаенном месте, поселил в нем золотых дел мастеров и велел сделать такую ветку, как пожелала Лучезарная дева. Через три года он сделал вид, что вернулся в гавань после долго­го плавания. Положил принц ветку в дорожный ларец и повез в дар Кагуя-химэ. В народе пошел слух, что принц привез волшебный цве­ток. Прибыв в дом старика Такэтори, стал принц рассказывать, как носило его по волнам четыреста дней и как высадился он на горе Хорай, сплошь покрытой золотыми и серебряными деревьями, как отломил одну ветвь и с ней поспешил домой. И Такэтори в ответ на его повесть сложил стихи:

И стал готовить опочивальню для молодых. Но, как на грех, в этот час прибыли в дом Такэтори золотых дел мастера, что изготови­ли ветвь для принца, с требованием заплатить за труды. Как услыша­ла про то Кагуя-химэ, так вернула ветвь обманщику и выгнала принца с позором. Убежал принц Курамоти в горы, и никто его больше никогда не видел. Про таких говорят: «Напрасно он рассыпал жемчужины своего красноречия».

Правый министр Абэ-но Мимурадзи, коему Кагуя-химэ велела найти для нее платье, сотканное из шерсти Огненной мыши, написал письмо китайскому гостю Ван Цину с просьбой купить в Китае эту диковинку. Выполнил просьбу гость и написал, что с большим трудом отыскал платье в храме Западных гор. Обрадовался министр и, сло­жив руки, поклонился в сторону китайской земли. Платье прибыло в Японию на корабле в драгоценном ларце, а само оно было густо-ла­зурного цвета, концы шерстинок — золотые. Казалось оно бесцен­ным сокровищем. Очищали эту ткань не водой, а пламенем, в огне она не горела, а становилась еще прекраснее. Отправился министр в роскошном платье к девушке, привязав ларчик к цветущей ветке, а еще к ветке послание привязал:

Но Кагуя-химэ, желая испытать жениха, бросила драгоценное платье в огонь, и р-раз! — оно сгорело дотла. Кагуя-химэ вне себя от радости вернула министру пустой ларчик от наряда и в него вложила письмо:

И неудачливый жених со стыдом воротился домой. Про таких го­ворят: «Погорело его дело, дымом пошло».

Старший советник Отомо-но Миюки собрал своих домочадцев и сказал: «На шее дракона сверкает драгоценный камень. Кто добудет его, может просить все, что пожелает, Драконы обитают в глубине гор и морей и, вылетая оттуда, носятся по небу. Надо подстрелить одного и снять с него драгоценный камень».

Слуги и домочадцы повиновались и отправились на поиски. Но, выйдя за ворота, разбрелись в разные стороны со словами: «Придет же в голову такая блажь». А старший советник в ожидании слуг вы­строил для Кагуя-химэ роскошный дворец с золотыми и серебряны­ми узорами. День и ночь ждал он своих слуг, но они не появлялись, тогда он сам сел на корабль и пустился по морям. И тут налетела на корабль страшная буря с громом и молнией, и подумал старший со­ветник: «Все потому, что вознамерился я убить дракона. Но теперь я и волоска на нем не трону. Только пощади!» Буря немного утихла, но старший советник был так измучен страхом, что, хотя корабль благо­получно пристал к родному берегу, он выглядел как злой бес: ветром надуло ему какую-то болезнь, живот вздулся горой, глаза стали как красные сливы. С трудом дотащили его до дому, и слуги сразу верну­лись и сказали ему: «Сам видишь, как трудно победить дракона и от­нять у него разноцветный камень». Пошли в народе толки, и появилось слово «трусливый», потому как старший советник все время тер свои красные, как сливы, глаза.

Средний советник Исоноками-но Маро задал слугам задачу: ра­зыскать в гнездах ласточек раковину, что дарует легкие роды, и слуги сказали, что нужно следить за ласточками у поварни, где их великое множество. Не одна, так другая начнет класть яйца, тут и можно до­быть целебную раковину. Велел средний советник построить сторо­жевые вышки и посадить на них слуг, но ласточки испугались и улетели. Тогда решили посадить одного слугу в корзину и поднимать его к гнездам, лишь только ласточка решится снести яйцо. Но тут сам средний советник захотел подняться в корзине к самой кровле, где жили ласточки. На веревках его подняли на самый верх, и он, опустив руки в гнездо, нащупал что-то твердое и закричал: «Нашел, тяните». А слуги слишком сильно дернули за веревку, и она порва­лась, и упал средний советник прямо на крышку большого трехного­го котла для варки риса. Насилу пришел в себя, разжал руку, а там всего лишь твердый катышек птичьего помета. И тут он жалобно за­стонал: «Ах, эта злая раковина! На беду, полез я». А людям показа­лось: «Ах, все это злого рока вина. Все бесполезно». Все дни напролет средний советник сокрушался, что не достал заветной раковины, и наконец совсем ослабел и лишился жизни. Кагуя-химэ услышала о конце среднего советника и взгрустнула немного.