Анатолий Собчак: тайны хождения во власть - Шутов Юрий Титович - Страница 96

Ответами на вопросы Щелканов пародийно смахивал на атамана банды — главного героя известной кинокомедии «Свадьба в Малиновке». Тот на сельском сходе, помнится, громогласно заявил, что «программа» его шайки — освобождение личности. «Значит, будут грабить», — заключили внимавшие атаману крестьяне.

Наконец тяжело поднялся со стула степенного возраста шофер с выправкой застарелого радикулитчика и спокойно от имени масс подытожил «занимательную» встречу. Он, обведя взглядом присутствующих, не повышая сипловатого голоса, повел обстоятельный разговор об огромном вреде обществу, когда за совершенно неизведанное дело — управление городом, резко отличающееся по масштабу от подсобки даже крупного валютного магазина, берется бесстрашный грузчик, причем низкой квалификации. Что из этого выйдет — нетрудно догадаться любому сидящему в зале. Ведь если даже опытному, с большим стажем, водителю грузовика предложить на длинном, сочлененном автобусе, битком набитом пассажирами, махнуть по городу рейсовым маршрутом, да еще в час пик, то, не узнав, что означает каждая кнопка на панели приборов, никто из окружающих его шоферов не рискнул бы ехать. Поэтому откуда берется отвага рулить тем, чему не учился, не совсем ясно. То ли подобное сродни обычной крайней глупости, то ли младенческому азарту, свойственному маразматической старости сильно изношенного в жизни мозга. Человека настырно лезть править и повелевать тем, о чем он не имеет ни малейшего представления, как правило, заставляет, прежде всего, отсутствие устойчивой морали, принципиальности и честности.

(То есть именно все те качества, какие Щелканов с Собчаком теперь считают недостойным пережитком социализма, но при «застое» которого они наперегонки вовсю, чтобы иметь хоть какое-нибудь будущее, стремились наличие их у себя показать. Тот же Собчак, мечтая быть принятым в так нужную ему тогда партию, из последних сил домогался разных общественных нагрузок и поручений. Даже умудрился пролезть в агенты группы народного контроля родного факультета и ублажать университетский партком любованием декорации своего псевдоискреннего, яркого и ярого негодования к нечистоплотным на руку. О чем, надо думать, до сих пор с ужасом вспоминает комендант студенческого общежития, уличенный Собчаком в получении мелкой взятки, которому неистовый народный контролер с нахрапом голодного волка, забравшегося студеной зимой в теплую овчарню, настырно добивался и требовал поломать жизнь. Сегодня эту вычурную ненависть Собчака к изловленному им мелкому взяточнику можно объяснить не только незначительной суммой прихваченного, но, главное, невозможностью в то время самому «патрону» лапать направо и налево любые подачки. Глядя на Собчака в кругу ему подобных, можно быть уверенным: сегодня в рядах популяции нынешней «демократической» городской администрации не только приличных, но просто честных людей даже теоретически быть не должно. Иначе бы они выглядели белыми воронами в компании ложкарей и отпетого жулья, рвущего друг у дружки куски мертвечины убитой с их помощыо страны. Среди этой публики с полностью бесконтрольными порывами к разномодельному воровству, стяжательству, мздоимству, хапанью всего подвернувшегося и казнокрадству в самом что ни на есть примитивном виде, разукрашенному перманентными взятками даже без оговоренного повода, ни ангелов, ни херувимчиков быть просто не может. Поэтому результатом всех их «начинаний» и «реформ» станет лишь «углубление» разграбления достояния нашей страны да кровь повсюду, и ничего более. — Ю.Ш.)

Однако возвратимся к происходящему в красном уголке АТП-48. Под конец своих толково-ровных высказываний убеленный проседью шофер спокойно предложил Щелканову для снижения злокачественности и вредоносности новой «демократической» власти на работу «мэру» больше не ходить. Взамен коллектив АТП-48 берет на себя обязательство обеспечивать Щелканова всем жизненно необходимым: от выплаты ежемесячной зарплаты равной исполкомовской до покупки еды и сосисок для кошки.

— Нет у меня никакой кошки, — взвизгнул Щелканов.

— Киску мы вам тоже купим, — не смутившись, заверил шофер от имени захохотавших коллег.

Щелканов, вместо осмысленного парирования разъярившись, вдруг с бухты-барахты выкрикнул, что в то время, когда город испытывает трудности с продовольствием, причалы морского порта ломятся от доставленных кораблями продуктов, но, благодаря лодырям-транспортникам, схожим с присутствующими крикунами-баламутами, вывести их на горе жителям не представляется возможным. Поэтому товары скоро испортятся, а население будет голодать. По некоторым ноткам сроду писклявого голоса «мэра» было заметно, что он врет, но делает это вдохновенно. Тем не менее, шоферы хором тут же выразили желание и вызвались взяться за круглосуточный вывоз заморского продовольствия, мобилизовав для этого все другие автопарки, где имелись машины, приспособленные к перевозке продуктов. Щелканову предложили немедленно позвонить в порт, чтобы сообщить о готовности перевозчиков. «Мэр» попытался было улизнуть, но дюжие шоферы почти силком решительно проводили его к телефону. Он, продолжая упираться, заюлил и стал заискивать настолько, что почти готов был выразить желание отогревать во рту червей для коллективной рыбалки. По горячке даже пообещал дать указание срочно заасфальтировать дорогу Парнаса, идущую к АТП-48. И только после этого вместе с радостным Собчаком был выпущен за ворота.

Обнаружить в порту продовольствие, ввиду его отсутствия, никто не смог. Дорогу по сей день так и не отремонтировали. Зато сына директора АТП-48 Колю — молодого паренька, сторонящегося всего плохого, вскорости зверски убили неизвестные люди, которых милиция вместе с горпрокуратурой по понятной уже причине найти не захотели. После гибели единственного сына Максимов чуть было не обезумел, поняв, что жизнь прожита зря, потеряно все. Поэтому с Собчаком и разной прочей сволочью, разрушившей страну, обездолившей, ограбившей и захлестнувшей кровью народ, осиротевший отец выразил готовность сражаться не только избирательным бюллетенем. Я не стал его бессмысленно утешать и успокаивать: окончательно прозрел еще один. Что же касается самой промзоны «Парнас», то и ее, разумеется, не минул «демократический» смерч, разметавший и уничтоживший народное достояние. К примеру, рядом с максимовским автопарком многотрудно на болоте были возведены советской властью корпуса пивоваренного завода, укомплектованного чехословацким оборудованием. Эта стройка для производства ходкого продукта, кроме прочего, призванного дать казне государства огромную прибыль, обошлась нашей стране под сто миллионов американских долларов. Запустить этот завод к приходу «демократов», к сожалению, не успели. Не вошедшее в строй предприятие новейшей комплектации тут же захлестнула своекорыстная волна собчачьих проконсулов, которые к вящему непониманию масс с ходу заявили, что с настройкой оборудования нечего-де возиться, лучше все хозяйство скопом кому-нибудь продать, но почему «лучше», разумеется, как обычно, не пояснили. И пошел отлов любителей купить за бесценок. Наконец подвернулись более-менее сговорчивые шведы, предложившие за наш недострой, подвергшийся кое-какой разукомплектации в лихолетье так называемой «перестройки», 50 миллионов долларов, то есть около половины затраченного страной. Шведы довольно упорно торговались, терпеливо объясняя, что, мол, и этой суммы многовато для теперешней, огромной колонии с полоумным народом без будущего по прозвищу «Россия», которая, разумеется, не способна даже пиво самостоятельно варить без «новейшей шведской технологии». В общем, распродажа есть распродажа, поэтому собчата согласились на то, что дают. Однако втолковали шведам все ненужность возврата даже этой малой суммы официально в казну разграбляемой ими страны, порешив меж собой указать в продажных документах стоимость заводика лишь в несколько десятков миллионов одеревенелых рубликов. Ну а остальную часть денег? Куда делись? Кому их лично передали шведы? Это знает не только Собчак, но и ближайшие его подручные, со «свершениями» которых читатель подробно ознакомится в третьей книге под названием «Ворье».