Анатолий Собчак: тайны хождения во власть - Шутов Юрий Титович - Страница 87

После того, как наушники донесли мою точку зрения до Собчака, он нахмурился и жестом попросил меня показать кнопку включения своего микрофона:

— Я думаю, тут дело не в дружбе, а в отжившей системе центрального планирования, доказавшей всем полную неспособность удовлетворять насущные нужды народа, — начал он свой радиосеанс.

— Даже если система планирования имеет существенные изъяны, — вмешался я, — и не способна качественно справиться с жизненно важными проблемами человека, то социально-экономическая модель, только что слышанная мною во дворце съездов, вовсе исключает эту цель из списка своих задач. Как я понял из высказанного вашими прибалтийскими «сподвижниками», проблемы человека, кроме него самого, волновать никого, и в том числе государство, не будут.

— Ну, во-первых, какие они мне сподвижники? — спрятал глаза «патрон». — А во-вторых, это же отлично! Лишенный опеки государства, народ наконец образумится, и каждый гражданин сам станет думать о себе, пытаясь заработать деньги на хлеб кто чем сможет.

— Ну а если нормальным способом человек не может добыть пропитание? Тогда как? — отреагировал я.

— Смотря что называть ненормальным, — перебил меня «патрон».

— Как что? Ну, например, пока мы ехали в аэропорт, вы, как я заметил, натирали свои глаза о мерно покачивающиеся бедра школьниц, прогуливавшихся в центре у Вышгорода. Даже если до получения аттестата зрелости эти барышни не позволили себя несколько раз обмануть, то, вынужденные зарабатывать на жизнь сами, без помощи и заботы государства, они, кроме как привлечь чье-то внимание частями своих тел, больше никакого способа найти не смогут.

— Вот и хорошо! — не до конца понял Собчак. — Пусть зарабатывают чем хотят.

— Да! Но если эти школьницы в своей неспособности заработать другим манером не одиноки среди остальной молодежи? Что ж, им всем идти на панель? Ведь тогда, исходя из рекламируемой вами желанной конкуренции, цена живого товара быстро упадет до стоимости ломтя хлеба. А если это будет ваша дочь? У вас их, кстати, две!

Собчак нахмурился и, чуть помедлив, изрек по радио:

— Вы, Юрий Титович, ошибочно и неперспективно мыслите! Мои дочки тут ни при чем. Это не их удел.

«Патрон» всегда переходил на «вы», если его что-то раздражало.

Я возражать не стал, но подумал: если в перспективе у основной когорты «демократов», охваченных душевной болезнью, связанной со сбивчивостью понятий и представлений, действительно задача развалить промышленность, обездолить население и выгнать детей на панель, то я, вне сомнений, мыслю «неперспективно».

Поглядев рассеянно вниз и немного помолчав, «патрон» примирительно предложил, сжигая время, доложить о делах «суперкоммерсанта» по фамилии Ша.

Если бы вам когда-нибудь пришлось видеть небольшого чертенка, сплошь покрытого густыми прямыми черными волосами, с руками ниже колен и пальцами, позволяющими своей несоотносительной длиной, обхватив стакан, смыкаться с ладонью, то это, ни дать, ни взять, — взрослый бизнесмен Чандраш Ша. Вдобавок имевший размер штиблет, по длине совпадавший с высотой над землей его колена. Он был индусского происхождения. Низкого роста. Питался овощами. Имел британский паспорт и, представляясь магистром всех наук, предлагал свою помощь по «вхождению нашей страны в сообщество государств с общечеловеческими ценностями». В общем, первое впечатление производил опустившегося вконец человека, своим экзотическим видом доказавшего, что он произошел от обезьяны, и твердо убежденного не только в этом, но также в незыблемости учения Дарвина.

На Западе считается нормальным, если любой субъект хоть раз в жизни пробует надуть налоговое управление. Судя по определенным намекам, наш Чандрик, как я стал его называть, подобным делом занимался не раз. Этот британскоподданный имел горячее юго-восточное филантропическое сердце, болевшее от жажды кого-нибудь обмануть. Таким образом, до и после приезда в нашу страну Чандрик вел себя скверно, имея далеко не безупречную репутацию, усиленно добивался, чтобы его все, начиная с инспектора ГАИ, арестовывали. Надо думать, не каждый червь хочет быть наживленным на крючок, но подозреваю: среди этой популяции, вероятно, должны иметься отдельные экземпляры, которые прекрасно себя чувствуют только в роли приманки. В общем, полагаю: находиться бы ему за разные проделки в психиатрической больнице где-нибудь на Фиджи либо Борнео, добейся от него врачи согласия признать себя душевнобольным. Хотя, с точки зрения наших современных психиатров, отсутствие такого согласия уже само по себе является признаком душевного расстройства.

Этот парень неопределенной национальности, возраста, состояния и рода занятий, прежде чем добраться до Собчака, удачно посетил с безупречно безумными коммерческими идеями Инновационный банк, после чего его председатель убежал в Америку; Ленгосуниверситет (что стало с принимавшим его проректором — неизвестно); управделами ОК КПСС (быстро все развалилось вместе с обкомом. А чем занят бывший управдел Крутихин — также неведомо) и НИИ гриппа — единственное до сего времени уцелевшее предприятие после визита господина Ша.

Не стоит удивляться: следующим в походном списке Чандрика значился Собчак, и он принялся выискивать способ быть представленным «патрону». Исполнить эту работу взялся б. коммунист, директор НИИ гриппа товарищ Киселев, вероятно, поэтому уцелевший после контакта с чертенком, и даже больше того, получивший в личное пользование за реализацию этого подряда от мистера Ша подарочный компьютер средней мощности, который можно было даже не зачислять на баланс родного НИИ.

«Патрон», первый раз увидев это чучело, обомлел. А узнав от экзотического мистера миллионера о его безумных желаниях быть «спонсором» (слово, только начинавшее входить в моду) всем и во всем, тут же захотел с «магистром мошеннических наук» подписать совместно один из первых, а потому грандиозный «протокол о намерениях», как нарекли тогда ни к чему не обязывающее стремление сторон сотрудничать в дальнейшем.

После «эпохального» приема в кабинете, где Чандрик больше пил столовую воду, откровенно нахально любовался содержимым смелого декольте нашей переводчицы Маши и подбивал Собчака фотографироваться с ним в разных позах, я долго вертел перо и, желая подчеркнуть нужную «патрону» торжественность момента, наконец-то подыскал антимилицейскую замену набившему оскомину названию «протокол о намерениях» на что-то типа «рабочее соглашение». Саму же текстовую форму содержания, а также параграф об отсутствии обязательств с нашей стороны я оставил без изменений, чтобы импортному коммерсанту «хрен не показался слаще редьки».

Название этого совместного «меморандума» в изложении переводчицы с глубинным грудным вырезом и так чрезвычайно короткого платья понравилось обезьяноподобному бизнесмену не только формой груди, но и длиной наряда. Поэтому господин Ша тут же, не особо вчитываясь, размашисто подписался, обозвав себя президентом Jasoda group of companies, чем умилил Собчака окончательно.

Вероятно, под воздействием акта подписания Чандрик стал мелко икать и требовать у Собчака выслушать его искренние заверения в преданности и дружбе, а также разрешение срочно получить только что отснятые фото вместе с подписанным протоколом.

«Патрон» еще больше расчувствовался и тут же вручил мистеру второй экземпляр, который тот принял, словно дароносицу в катакомбах при апостоле Петре.

Затем Чандрик, сопровождаемый Собчаком, проследовал в приемную в своих не по росту длинных, а потому с чуть загнутыми концами ботинках. Завернулся в летний безразмерный плащ, как первые христиане в римских тавернах, кишащих легионерами. И, держась со всеми высокомерно и непочтительно, отбыл восвояси.

Завороженный театральной эффектностью его маркитантской проходки, я тут же отправил в Лондон своему старому товарищу запрос с просьбой найти возможность и проверить состоятельность и все прочие данные британского кандидата в «спасители» России.

Спустя некоторое время события приняли предполагаемый мною, но все же неожиданный оборот.