Анатолий Собчак: тайны хождения во власть - Шутов Юрий Титович - Страница 73

Тут Собчак поднял на говорящего глаза, видимо, не зная, что собой представляют «тампаксы». Однако пожилой парижский политразвратник не снизошел до детальных разъяснений, удерживая в мозгу нить развиваемой темы:

— Одновременно все советские, апробированные временем нормы воспитания и морали нужно повсеместно подвергать глумливому остракизму.

— Чему? — не выдержав, нарушил свое молчание Собчак.

По тону вопрос «патрона» можно было принять за проявление вновь задетого его самолюбия, чтить которое Гинзбург явно упустил в пылу своих хрестоматийных наставлений. Замечу: Собчак умел демонстрировать чрезвычайно чувствительную честь, на самом деле вообще ее не имея.

Куражный коллаборационист, недоуменно сбившись, поперхнулся:

— Остракизм? Это... Ну, как сказать по-русски... Агрессивная, злобная критика и полное отрицание, что ли... Ну да вернемся к сути:

— Отсутствие интересов и мечтаний у детей не даст развиться их дарованиям, но подготовит неплохие условия для размножения в этой свежей среде наркоманов, бесконечная борьба с которыми захватит ваше общество агонизирующей суетой и полностью лишит «совдемос» будущего. Наркоманию нужно также всячески поощрять еще и потому, чтобы за ширмой борьбы с «алчущими грез» можно было легко скрывать свои дела. В дополнение к этому, в работе с молодежью СМИ желательно постоянно измываться над наследованием чести, совести, патриотизма и, конечно же, над старыми заслугами, низведя в прах достоинство всех без исключения советских наград, приравняв их к медалям с обычной собачьей выставки и тем самым превратив доблестные регалии в предмет оживленной торговли. Если удастся предать забвению, а еще лучше — поруганию и презрению прошлое вашей страны, то возрождения у нее никогда не будет, а безнадежное наследие сегодняшнего безумства, над организацией которого мы с вами сейчас трудимся, начисто лишит государство национальной гордости как в настоящем, так и в будущем.

(В логичности описания технологии лишения целого народа своего будущего за счет разрушения его прошлого Гинзбургу явно не откажешь, если только учесть: презирать историю своего развития, а также оплевывать и замахиваться на наших стариков и матерей бездумно способны разве что гомосексуалисты, без всяких оснований считающие продолжение рода человеческого противоестественным их страстным монополовым влечениям. Да, но, если это так, то откуда они в одночасье у нас взялись в таком достаточном для исполнения заокеанских планов количестве и кого тогда под именем «демократов» подразумевал неугомонный пакостник из «Русской мысли», уверяя всех, что разгром СССР — дело их рук. Мне часто приходилось видеть в приемной активистов клуба сексуальных меньшинств, рвущихся к Собчаку подписать очередное воззвание об отмене закона, преследующего за мужеложство. При этом они представлялись «патрону» то как гомосексуалисты, то как «пылкие демократы». Что ж, выходит, они просто повторялись? Впрочем, это, возможно, ошибка дословного понимания того, что и так всем ясно в символическом смысле. Ибо чуждые духу и укладу жизни нашего народа, нагло и цинично навязываемые «демократами» «реформы» так же противоестественны, как и гомосексуализм! — Ю.Ш.)

Один из американских духовных наставников Собчака, молча всю встречу разглядывавший в упор «патрона», усугубляя свою беспардонность характерной брезгливой гримасой человека, возжелавшего разом покончить с людоедством, внезапно куда-то вышел и запропастился, а второй вновь сунулся в инструктаж, торгуя легкой ухмылкой на алеющем раздраженной кожей подбородке. По характеру потертостей и степени воспаления его шеи не исключалось желание инструктора нынешним утром покончить с собой при помощи электробритвы.

— Чтобы беспрепятственно разорить вашу страну, — сбивчиво стал переводить своего заокеанского компаньона мудрый, как китайский император, Гинзбург, — прежде всего было бы неплохо отвлечь внимание населения громом всяких, разработанных нашими специалистами «реформ», для реализации которых желательно подобрать субъектов, способных повести за собой массы, словно «бараны-провокаторы» на мясобойне. Хорошо, если эти субъекты, так же как и упомянутые «бараны-провокаторы», увлекающие стадо на заклание, сами будут искренне не представлять себе цели возглавляемых и проводимых ими «реформ». Тогда ваш народ окажет им большее доверие и одобрение губительной для него политики, а также снизится возможность ее провала за счет возможной измены этих субъектов нашим интересам. Не исключено, что они могут пожалеть людей, ведомых ими на убой. Конечно, лучше работать с надежными партнерами, преданность которых у нас не вызывает сомнений, но их, к сожалению, пока не так много либо они, как шушары Боннэр и Старовойтова, не обладают значительным политическим весом.

— Почему «шушары»? — вскинулся Собчак.

— По-моему, так звали крысу в знаменитой сказке про Буратино, — вяло пояснил Гинзбург.

«Схожесть обеих не только внешняя, но и в манерах замечена верно», — отметил про себя «патрон».

Американский «друг», прикурив новую сигарету и выпустив дым прямо в лицо «патрону», продолжил:

— У населения, одураченного сказками о народовластии, с помутившимся от СМИ разумом, нужно постоянной ложью и лестью вымогать всяческими референдумами согласие на собственную смерть. Вообще же, сама идея с референдумами чрезвычайно хороша. Это не более чем «дембутафория», ибо с учетом контроля нами ваших СМИ и при полной их поддержке отрицательного для правящей верхушки результата быть не может. Их проведением очень легко запутать народ и скрыть от возмездия усилия подлинных организаторов разгрома, убедив население, что оно само избрало движение к пропасти. Нам нужно, чтобы к власти в вашей стране повсеместно пришли люди, не имеющие никаких планов и четких мнений, следующие в основном инстинкту, а посему в большинстве своем невменяемые. Настоящие интеллектуалы способны отдавать себе полный отчет в причинах и следствиях своей деятельности, поэтому не только непригодны, но и опасны для нашего дела. Только невменяемые смогут искренне, без сомнения в правильности убеждать народ, что чем больше опустошить его карманы, тем ему будет свободнее жить и легче двигаться «к рынку», или, как в России говорят, «ехать на ярмарку», — вставил от себя Гинзбург.

— Желательно добиться, — продолжал монотонно отдаваться переводчику црушник, — чтобы Россия стала страной проводимого эксперимента по свержению невооруженным путем конституционного строя заодно с самой коммунистической идеей. Одновременно с подбором и проталкиванием наших людей в структуры исполнительной власти желательно уже сейчас готовить разгон не только союзного, но и прекрасно зарекомендовавшего себя своей «демократической» безалаберностью российского Верховного Совета. Для чего всячески потворствовать царящей там неразберихе, не давая сконцентрировать внимание большинства вокруг наиболее дальновидных депутатов и их фракций. Тут предпочтительно действовать по принципу Уила Роджерса: стоит конгрессу отмочить хохму, как ее нужно делать законом, стоит конгрессу принять закон, как его сразу нужно делать хохмой. Есть все основания полагать, что беспросветная дремучесть вашего народа даст нам возможность обмануть его самыми вульгарными примитивными способами, прикрываясь одним лишь неясным понятием «во имя демократии», которое все спишет, включая, если потребуется, даже физическое уничтожение оппозиции, противящейся нашему курсу.

Собчак не понимал без перевода, о чем говорит инструктор ЦРУ, но манера его изложения «патрону» очень понравилась.

— Чтобы толпа утратила привычные ориентиры, хорошо бы выбрать удобный момент и во имя этой «демократии», но с дальнейшей целью разгрома самого Верховного Совета, называть его в обиходе сперва «парламентом», а затем начать запутывать общественное мнение негромкими призывами к созданию каких-нибудь новых законотворческих органов, на манер «межрегиональных учредительных собраний», или, как у вас называли при царизме, «госдум», либо еще глупее. Эта идейка в будущем может сослужить неплохую службу в деле стабилизации подстрекательства к развалу страны на множество кусков по национально-федеративно-территориальному признаку.