Анатолий Собчак: тайны хождения во власть - Шутов Юрий Титович - Страница 68

— Чем народ охмурили, чтобы, сбирая на свои демшабаши, заставлять его ликовать по поводу собственного обнищания и хором скандировать требование «углублять» нищету, придавая ей вид неких «реформ»?

— Как удалось достичь такого массового, прямо-таки клинического неведения относительно истинного маршрута, по которому волокут народ новоявленные «демиуды»?

— Что заставляет всех продолжать доверять разным «демсобчакам», уже не только ограбившим, но и предавшим страну вместе с будущим наших детей, внуков и еще не родившихся правнуков? Да что там страну! Они предали целый континент! Эпоху! Народы!

— Почему до сих пор нет намордников с номерными ошейниками на псах, вопреки воле народа разорвавших СССР? А возникшие госграницы между домами живущих в одной деревне никого сильно не беспокоят?

— Как смогли вдолбить в головы людей называть «бизнесом» и «общечеловеческими ценностями» триумфальный путь своих детей на панель?

— Откуда берутся и кто организовывает массовые восторги при виде выползания из всех подпольных щелей обыкновенного мелкого спекулянта? Которому новые власти разрешили не только в открытую, но еще и с громкой официальной помпой перепродавать втридорога людям все, произведенное их же руками, провозгласив подобное панацеей от «прокоммунистических народных бедствий прошлых лет».

Думаю, что ответивший на этот, пусть даже далеко не полный перечень вопросов может по праву считаться классным специалистом развала государств и смены устоявшегося общественного строя любых стран, причем вопреки желанию народа.

Ход событий, свидетелями и участниками цепи которых мы все являемся, аналога во всемирной истории не имеет, и потому закономерностями эволюционного процесса не объясним даже только потому, что любая форма эволюции, то бишь развития, не может смахивать на суперабсурд. Иначе, если так пойдет дело дальше, то недалек день, когда наш Президент, избранный, как все уверяют, «демократическим путем», возьмет да обвинит свой же народ в контрреволюции и потребует, к примеру, возвратить всех в капитализм заодно со сменой Конституции страны, быть гарантом беспрекословного соблюдения которой клялся публично при своей «инаугурации» — слово, каким «демократы» в целях всеобщей путаницы обозначили понятие вступления его в должность.

Подозрения любого здравомыслящего человека об управлении из-за рубежа процессом нашего уничтожения имеют, вне сомнения, объективную основу. Иначе не смог бы, скажем, возглавить ведомство внешней разведки России — святая святых безопасности любой страны — субъект, бесспорно, враждебно настроенный к государству, интересы которого призван защищать. Причем, если В.Бакатин, возглавив КГБ СССР, оказался обычным, даже не снискавшим уважение заокеанских хозяев предателем, кстати, так же, как и Горбачев, из бывших секретарей обкома, по сравнению с «делами» которого измена приснопамятного Пеньковского выглядит не более чем проказливой шалостью, то презревшего профессиональные навыки Е.Примакова до сих пор с помпой и восторгом шествуют во вражеском стане. Выходит, есть, за что, ибо враги, в отличие от нас, практичны. Я сам был тому свидетель, когда проезжал по Бродвею в Нью— Йорке и увидел на фасаде одного из самых престижных отелей наш флаг. На вопрос о причине официально не объявленного стягового парада осведомленный американец, снисходительно улыбнувшись, пояснил: «Приехал наш резидент в СССР Примаков за наградой!». Я вспомнил о нем, вовсе не желая разжигать межнациональными страсти и топтать иноверцев, но ведь любому не трудно представить себе всю нелепость и потому невозможность назначения главой, к примеру, израильской разведки «Моссад» русского или, скажем, татарина. А если к тому же, что, в принципе, уму непостижимо, он подружится с Ясиром Арафатом, да еще получит награду от Палестины либо другой, враждебной Израилю страны, то участь такого предводителя разведчиков, надо полагать, еврейский кнессет решит незамедлительно, дабы защитить свой народ и государство от, по сути, того же ограбления. Нам же подобный «свих» навязано считать за норму. А раз так, то стоит ли удивляться частоте и скорости побегов советских разведчиков на Запад. Они ведь тоже люди, которые, надо думать, лучше других знают и понимают не только зачем, но и каким образом выкалывает враг глаза нашей стране, лишая ее столь необходимого любому государству зрения внешней разведки.

После того, как нашего «энциклопедиста», исходящего исступленной злобой и ненавистью к СССР, под видом неутомимого мемуариста, превосходящего глубиной своих сочинений всех ему подобных, закупили западные хозяева, их прежний дружелюбный тон тут же сменился снисходительно-поучительным и обязательным инструктажем, на который Собаку было предписано регулярно прибывать. Надо отметить, что Собчака, как когда-то и Пеньковского, инструктировали почти всегда в Париже, куда он и вынужден был зачастить. Видимо, наезды эмиссаров ЦРУ в Ленинград посчитали небезопасными, так как еще был жив КГБ СССР. Несмотря на личный контакт «патрона» практически со всеми наиболее влиятельными членами французского правительства и городского управления Парижа, которым Собчака представил граф Сергей Пален — замечательный представитель истинно русской исторической диаспоры во Франции, — антисоветским инструктажем ленсоветовского перебежчика занимался все тот же «обердиссидент» А. Гинзбург, существующий много лет вместе с газеткой «Русская мысль» на деньги ЦРУ, о чем раньше часто писали, что, кстати, он и сам не скрывал при вербовке очередного залетного журналиста, желавшего подзаработать. Об этом, к слову, захлебываясь от восторга и гордости, как-то «нардепам», сгрудившимся вокруг известной лестничной урны, поведала некая Зеленская, именующая себя «свободной, независимой публицисткой». Алчный огонь, разожженный в глазах «народных избранников» названными ею суммами гинзбургских гонораров, не дал возможность курильщикам попутать Зеленскую с плевательницей. А некоторые даже не удержались и тут же высказали горячее желание сотрудничать с црушным благодетелем.

Справедливости ради, требуется уточнить: самого Собчака вынужденные встречи с Гинзбургом отнюдь не завлекали, а, наоборот, сильно раздражали и унижали, ибо «патрон» себя явно переоценивал, считая, что в роли его инструктора-консультанта должен выступать сам Буш или, на худой конец, какой-нибудь Миттеран, но не облезлый Гинзбург с несменяемыми, несмотря на обширность диапазона обсуждаемых тем, неизвестно откуда взявшимися советниками в одинаковых каталожных костюмах. Возможно, не только масштабная малозначимость самой персоны Гинзбурга, но еще его покровительственно-безапелляционная манера общения вызывала у «патрона» глухой протест и антипатию. Этот ярый, заслуженный ветеран-антисоветчик оплачиваемое сотрудничество Собчака воспринял явно не за подвиг «патрона» во имя чего-то, а как само собой разумеющееся дельце, очень даже, с его точки зрения, свойственное подобным нашему юристу типам, о чем Гинзбург не преминул откровенно и без обиняков, с удовлетворением единомышленника сообщить вслух во время одной из первых встреч, таким образом приравняв Собчака к рядовому предателю, хотя наш профессор считал себя в этом смысле выдающимся.

Свою довольно-таки нахальную уверенность в безошибочной оценке личности «патрона» офранцузившийся потомок Иуды Искариота подкрепил законодательным в таких вопросах мнением американцев о некоторых необходимых качествах человека, который захотел вдруг стремительно разбогатеть: тщеславие, алчность и невежество. Такой неполный набор у Собчака был в избытке, настоянный на академизированной временем уверенности: «Сколь ни кради — все мало».

Общая тематика встреч Собчака с однотипнокостюмными людьми Гинзбурга (говорили больше они, а «патрону» полагалось слушать) сводилась к ознакомлению невского засланца с конкретными направлениями его деятельности, способствующей поставленным заокеанскими хозяевами целям развала нашей страны (это было объявлено прямо и сразу), которые вовсе не касались поименной продажи за бесценок общенародной собственности города. Такие задачки ставились и обсуждались с Собчаком в другой компании.