Будни прокурора - Лучинин Николай Семенович - Страница 40

— Чего ради? — спросил Давыдов.

— Да мало ли чего!

Давыдов поднялся, открыл окно.

— Ты вот что, Юрий Никифорович, помоги Леонидову, но так, чтобы он не знал, что это твоих рук дело. Так будет лучше.

— Догадываюсь. Думаете, он откажется от моей помощи?

— Как знать… Ты же все-таки обидел его, а парень, видать, гордый.

Расставшись с Давыдовым, Лавров поехал в прокуратуру. Всю дорогу он думал о беседе с секретарем горкома партии. «Выходит, Леонидов прав… Он действительно прав! Но как исправить ошибку. Как. Вдруг парень со злости натворит глупостей, пойдет на преступление».

Лавров понимал, что такое может случиться и что прежде всего в этом будет повинен он.

III

…Глубоко засунув руки в карманы брюк, Леонидов стоял у заводских ворот и с интересом разглядывал лица юношей и девушек, идущих на работу. Он и сам не знал, почему эти веселые, оживленно болтающие и смеющиеся люди так занимают его, но его неудержимо влекло к ним. Заметив у заводских ворот объявление: «Заводу требуются плотники», он решительно направился к дверям с табличкой «Отдел кадров».

За столом, заваленным бумагами, сидел пожилой человек. Не поднимая головы, он спросил:

— В чем дело.

Леонидов подошел к столу.

— Есть у вас работа.

— Специальность.

— Плотник.

— Разряд.

— Пятый.

— Документы.

Начальник отдела кадров, все так же, не глядя на Леонидова, протянул руку. Леонидов подал ему справку об освобождении и паспорт. Надев очки, тот развернул справку.

— Хм! — промычал он и впервые взглянул на Леонидова. — Из тюрьмы, значит.

— Из тюрьмы, — спокойно ответил Леонидов.

— Так, так… а по какой статье судился.

— Там написано.

— Хм… так. За воровство… И сколько же ты раз судился, голубчик.

— Мне нужна работа, — изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, проговорил Леонидов.

— Понимаю, понимаю… — начальник отдела кадров откинулся на спинку стула. — Ты что, по квартиркам шастал или государственное добро тащил. А? Ты отвечай! Должен же я знать! Я заведую кадрами. Ну?

— Я отбыл срок и…

— Э, брось! — махнул рукой начальник. — А если ты вздумаешь совершить кражу на нашем заводе, кто будет в ответе? Я! Понял? Откуда я знаю, зачем ты хочешь к нам устроиться.

— Вы примете меня на работу? — прервал его Леонидов.

— Нет.

— Почему?

— Работы нет.

— Но в объявлении написано, что заводу требуются плотники.

— Ну и что же?

— Я плотник и…

— Работы нет!

— Неправда! — почти крикнул Леонидов, сжимая кулаки.

— Ты потише, а то знаешь… В общем не ори. Работы нет! Зайди завтра.

Начальник протянул документы.

— До свидания!

Леонидов положил документы в карман и, хлопнув дверью, вышел.

В коридоре он столкнулся со своей вчерашней знакомой — Люсей Давыдовой. Лицо девушки сейчас было бледным, взволнованным. Она все слышала. И, подойдя к столу начальника кадров, Люся в упор спросила:

— Иван Петрович, почему вы не приняли его на работу?

— Кого?

— Да этого парня.

— Ах, этого? — Иван Петрович усмехнулся, снял очки. — У нас завод, а не исправительная колония.

— Причем тут колония?

— А при том, что он вернулся из тюрьмы и его надо еще перевоспитывать. Нам нужны рабочие, а не уголовники. Ясно?

— Нет! — упрямо тряхнула головой Люся. — Он имеет право работать, как и все советские люди.

— А я и не возражаю.

— Но ведь вы его не приняли.

— Пусть идет на другой завод.

— Почему?

— А почему именно на нашем заводе он должен работать?

— Так он же имеет право!..

— Пусть идет на другой завод, — перебил ее Иван Петрович.

— А если и там откажут?

— Не знаю.

— Но вы же член партии! — возмутилась девушка. — Как же так можно?

— Да, я член партии и не тебе меня учить! — оборвал ее Иван Петрович. — И вообще, какое тебе дело? Почему ты лезешь в мои дела?

— Я член комитета комсомола.

— Вот и занимайся комсомольцами, а я вышел из этого возраста. Все!

— Нет, не все — зло сказала Люся. — Мы поставим этот вопрос на комитете. Это издевательство… бюрократизм…

— Но, но… потише.

— Потише не выйдет, товарищ начальник отдела кадров, — с иронией в голосе сказала Люся и почти выбежала из комнаты.

Дома она рассказала отцу о случае в отделе кадров. Люся была так взволнована, что весь вечер только об этом и говорила.

— Ты пойми, папа, это же бесчеловечно! — возмущалась она. — Если на всех заводах будут сидеть такие кадровики, как наш Иван Петрович, так что же получится? Те, кто вернулся из тюрьмы, никогда не получат работы? Что же им, с голоду умирать? Или снова идти воровать?

Давыдов задумчиво посмотрел на дочь.

— Таких, как Иван Петрович, у нас единицы, — сказал он. — Но они есть. Вот ты возмущаешься, это правильно. Но что дальше? Пошумишь и успокоишься?..

— Ну уж нет! — решительно прервала отца Люся. — Сегодня я была в комитете. Мы решили обсудить это. Пригласим из завкома, партбюро. А потом еще напишем об этом случае в нашей заводской газете.

Давыдов слушал внимательно.

На следующий день он позвонил Лаврову, рассказал ему о разговоре с дочерью и попросил проверить соблюдение законов о труде на заводе.

IV

Сырое, ненастное утро. Сеет мелкий, но частый дождь. Лавров сидит в машине и с досадой думает о том, что до сих пор не был на заводе, окунулся с головой в текущие дела, а вот о главном — о встречах с людьми на производстве — забыл. «Нет, так дальше не пойдет, — решает он. — Роюсь в бумажках, а жизни не вижу».

Машина остановилась у здания заводоуправления.

Начальник отдела кадров Иван Петрович Иванов встретил прокурора с излишней суетливостью, но любезно. Предложив ему стул, он приветливо улыбнулся.

— Какие прикажете подготовить сведения? — осведомился он.

— Сведения? — задумчиво повторил Лавров. — А для чего они?

Иванов усмехнулся, покачал головой:

— Статистика — это главное. Наш бывший прокурор очень ее любил. И правильно! Это же зеркало работы!..

— Зеркала бывают и кривыми, — заметил Лавров.

— Что? — не понял Иванов.

— Так, ничего…

В дверях показался парень в рабочем костюме. Иванов замахал на него руками.

— Позже зайдешь! Видишь, я занят, у меня прокурор города.

От этого последнего замечания, произнесенного Ивановым как-то подчеркнуто, Лаврова передернуло. Он жестом остановил паренька, собирающегося выйти, и повернулся к Иванову.

— Я подожду, работайте, товарищ Иванов.

Лицо Иванова выразило недоумение и досаду. Водрузив на нос очки, он строго глянул на паренька.

— В чем дело?

Лавров встал, подошел к другому столу и взял газету.

— Я насчет отпуска, товарищ начальник, — проговорил парень.

— Фамилия?

— Сидоров.

— Цех?

— Инструментальный.

Иванов порылся в ящике, достал учетную карточку Сидорова.

— Ты же был в отпуске?

— Я хочу без содержания, на три дня…

— Хм… А для чего.

— Так я… понимаете… жениться решил, — тихо и смущенно проговорил Сидоров. — Ну вот… свадьба, значит…

— Понятно! — перебил его Иванов. — А тебе известно, что сейчас инструментальный цех находится в прорыве. Вы не выполнили месячный план.

— Я даю 185 процентов…

— А можешь 285. Ведь можешь, верно?

Сидоров молча пожал плечами.

— Можешь! — убежденно заявил Иванов. — Значит так: цех не вытянул плана, а тебе дай три дня на свадьбу. Один попросит три дня для того, чтобы выйти замуж, другой возьмет да и заболеет, а у третьего с матерью что-нибудь приключится, и всем надо по три дня отпуска! А план как? Кто будет выполнять? Ты же сознательный человек, Сидоров. Цех может недодать государству на сотни тысяч рублей продукции, а тебя это не волнует. Тебе, видите ли, жениться надо. Ты что, не успеешь оформить это дело в следующем месяце?