Сказ о ведьме Буяне - Шумская Елизавета - Страница 52

– Когда Улада разродится! – снизив тон, огрызнулась колдунья. – Хватит меня уже уму-разуму учить. Без тебя разберемся. Ничто не бывает без воли богов, так что нечего тебе серчать. У меня сейчас других дел невпроворот, чтобы еще детьми заниматься. Так что лучше расскажи мне, что тут в мое отсутствие произошло.

– Хлеб ешь, горе ты луковое! – тоже потише продолжил ворчать – уже не ругаться – домовой. – Уй, зла на тебя не хватает. Додумалась – дел у нее невпроворот. Если бы все ждали, когда дела кончатся, то вымерли бы, к лешему, еще в первом поколении!

– Веденя, пощади! Ты чего такой злой?

– Достали вы меня со своими глупостями! Вот и эти двое, вместо того чтобы полезным чем заняться, только мне мешают! Вона какой погром устроили!

– Да из чего хоть?

– Да как же! Нашли повод!

– Он меня катать отказался!!! – не выдержал Кузьма, тыча лапой в Тимошу. Тот тут же ощерил зубы. Несмотря на то что оные были пока только в один ряд, получалось эффектно. – Вот! Вот!!! Посмотри, хозяйка! Да что же это в мире деется?! – запричитал прохвост тут же. – Я его кормил! Поил! Воспитывал! А эта псина неблагодарная на меня зубы скалит!

«Псина неблагодарная» повернулась к Буяне и начала что-то погавкивать-поскуливать.

– Тимоша, это на тебя непохоже, – удивилась ведьма. Кузьму собака уважала, и обычно они жили душа в душу. – Веденя, ты понимаешь хоть что-нибудь?

– Да что тут понимать? Развели сопли на пустом месте. Ты Тимоше что сказала? Что будешь на нем кататься, варлока наперегонки обгонять. Так?

– Так, – не стала отпираться Буяна.

– Вот! А Тимоша проникся, пошел к Ворону за советом. Ну а эта морда… лошадиная и надавал недорослю твоему лохматому советов разных. В том числе и о том, что у уважающего себя скакуна должен быть только один ездок. Никого более, окромя своего хозяина, он катать не должен.

– Глупости какие! Меня же Ворон катал!

– Катал, но только если варлок поводья держал или самолично в седло садил!

Ведьма призадумалась и вынуждена была признать, что так и было.

– Ну ладно, и что дальше?

– А что дальше? Тимоша решил последовать дельному совету и, когда Кузьма в очередной раз полез ему на загривок, скинул его, да еще и возмутился, что он теперь скакун ведьмовской и неча ему на спину лезть!

Буяна подумала, что в последнее время она слишком часто не знает, плакать ей или смеяться, а уж с открытым на глупость подобную ртом ей и вовсе сидеть надоело. Вот и сейчас она не выдержала, закрыла лицо руками и начала хохотать. Сначала тихо, потом все громче, со всхлипами и подвываниями. Ее так трясло, что даже с лавки сползла и приходила в себя уже на полу, имея перед собой три весьма обиженные физиономии.

– Белоград – это царь городов, – вот уже полдороги распинался Родомил. – Стены белокаменные. Храмы всем богам. Перуну во первой. Воинской доблестью знатен мой город. Оттого и почитаем Перуна в нем сильнее других богов. А еще в Белограде живет и трудится множество мастеровых людей. И изделия их ценятся на весь мир и славянские земли. И оружейного дела мастера, и литьем знатны…

Как только Даждьбог догнал своих коней до середины неба, выехали наши герои в путь нелегкий, путь неблизкий. То бишь до мельницы Варуна. Компания подобралась презабавная. По центру ехала Велислава. По бокам от нее оба ухажера – Родомил и Ивор. По другую сторону от волхва на черненькой лошадке гарцевала Буяна. Под ногами лошадей вертелся Тимоша. Ведьма даже заподозрила пса в том, что он пытается перенять повадки скакунов. По крайней мере, на ус мотает. Однако при этом он мешался всем четверым, пугал своим видом и клыками: кони то и дело шарахались от него, всадникам же приходилось постоянно следить за тем, чтобы не наехать на этого дитятю. Иногда на Тимошу находили вот такие приступы дурости, и тогда спасения не было: пока сам не перебесится, и лезть с нравоучениями не стоит.

Впрочем, в последнее время у Буяны появились неясные сомнения в дорогом дитятке: уж больно точно он порой выбирал, кому мешаться, и доводил до белого каления своим детством только тех, кого хотел. Вот, например, именно в этот момент Тимоша как раз вынырнул из-под копыт коня княжича, чем заставил того ругнуться и хоть на миг, но прекратить свой порядком надоевший колдунье хвалебный монолог. При этом пес, словно догадавшись о мыслях хозяйки, глянул на нее так укоризненно, что, коли б была у ведьмы совесть, вмиг бы устыдилась.

Невдалеке болталась охрана княжнина. С тоской неимоверной в глазах. Вот уж точно – только посочувствовать ребятам: досталась им хозяйка неугомонная.

– Велислава, а ты была в Белограде? – тут же вставил свое слово Ивор. Очевидно, опасаясь, что княжич опять затянет свою бодягу.

– Была когда-то… давно уже. – Девушка неохотно кивнула. Она уже и сама была не рада, что ввязалась в эту историю.

– С тех пор город очень изменился, – опять завел песнь Родомил, – много лучше стал…

– И я был, – ловко воспользовался паузой волхв. – А ты, Буяна Гориславовна?

– Была, а то как же? – ответила ведьма. – Да только, на мой взгляд, Зареслава лучше всех городов, вместе взятых.

– И мне понравилась, – мотнул хвостом Ивор. – Уютная такая. Радостная. Жизни полная. А скажи мне, Велислава Ладимировна, – старательно следя, чтобы княжич не смог влезть в разговор, продолжил он, – давно ли стали проводить вот такие ярмарки в Зареславе?

Для княжны поговорить о делах торговых или державных – хлебом не корми.

– Да почитай уже с дюжину лет, – тут же загорелись серы очи. – Правда, и до этого был обычай собираться торговым и мастеровым людям под Зареславой летом. Но мой батюшка Ладимир Мечеславович более серьезно к делу подошел. Сам ярмаркой занялся. Людей своих привлек. Они и в другие княжества, страны заморские с письмами, призывами обратились. Мастеров, чья слава по земле бежала, пригласили. И пошло дело, вона уже какая ярмарка у нас! А ведь это еще не все собрались. Давеча смотрела я списки Торгового приказа – каких только людей там не было! Откуда только купцы да мастера к нам не приехали! Просто сердце радовалось, душа пела!

– Ты, видно, знатно отцу в делах торговых помогаешь! – мягко подольстился княжич.

– Ну и в торговых тоже, – заалели щечки нежные Велиславы. – На все же даже у князя глаз и рук не хватит. Вот и помогаю по мере сил моих скромных.

Буяна тихо прыснула в кулачок, за что заслужила гневный взгляд княжны.

– А что тебе более всего нравится? – поинтересовался волхв.

– О! Много чего нравится…

– Загадки разгадывать! – засмеялась все-таки ведьма. – Заговоры раскрывать.

– Буяна!

– А что я-то? Будь твоя воля, ты вообще бы из Разбойного приказа не вылезала!

– Вот вечно ты так, Буяна! Что-то преувеличишь до размеров непомерных, о чем-то и вовсе не скажешь – и получается у тебя и не правда, но и не ложь!

– Так на то я и ведьма, чтобы пакости всякие чинить.

– Ведьма от слова «ведать», а не «вредить»!

– А жаль… – с тоской вздохнула Буяна.

– А куда мы вообще едем? – подал голос княжич.

– На мельницу, – хохотнула колдунья. – Мешки с мукой таскать будем, а то у князя все работники на ярмарке заняты.

– Кстати, я вот думаю, может, до мельницы самой не идти? – пропустила мимо ушей зубоскальство подруги Велислава. – Что мы на речку эту и так не посмотрим?

– А может, Варун что-то еще вспомнил или заметил за это время.

Однако ничего нового мельник не вспомнил и не заметил. Но и не изменилось ничего. Вообще разговор вышел весьма неплодотворный. Правда, Буяна позабавилась, втихаря балуясь с магией – Родомилу казалось, что речь действительно идет о покупке и перетаскивании мешков с мукой. Причем Велислава слышала только то, что на самом деле говорилось. А вот волхва обмануть не удалось – он слышал оба разговора, зато Буяна вволю потешилась, наблюдая за лицами обоих мужчин. Если на лице княжича читалось недоумение, недоверие, почти ужас, то на физиономии волхва отражалась отчаянная борьба с хохотом.