Пособие для начинающего мага - Шумская Елизавета - Страница 71

Травница сделала независимую рожицу и уверенным шагом направилась к нему. Тот топтался на месте, словно не зная, то ли пойти ей навстречу, то ли оставаться там, где стоит. Когда девушка оказалась рядом, он первое, что сделал, так это спросил:

– Принесли?

Ива кивнула и показала пузырек. Мужчина глянул на него так, словно действительно разбирался в подобных вещах.

– Сначала деньги, – потребовала травница. Клиент закивал, вытащил откуда-то кошелек и принялся отсчитывать монеты. Знахарка тоже следила за процессом. Все равно потом перепроверять, но есть у денег вот такая вот особенность: завораживают почище чар. Наконец справившись со столь сложным и душераздирающим занятием, мужчина поднял на нее глаза и протянул монеты.

В этот же момент Иву кольнуло недоброе предчувствие – словно под ложечкой вдруг засосало. Уже потянувшись за деньгами, она посмотрела в лицо незнакомца.

В его глазах разливалась непроглядная тьма. В тот же миг ее ладони коснулись чужие пальцы, и девушка полетела куда-то в черную, пустую бездну.

Пузырек с приворотным зельем разбился о уже пустую мостовую.

Дэй полетала немного, но это занятие ей быстро надоело. То ли воздух сегодня был слишком тяжелый – дожди и осень сделали свое черное дело, то ли она просто переоценила свои силы – все-таки магические занятия выдались тяжелые, но вскорости гаргулья спустилась с небес, причем в обоих смыслах. Оказалась она в малознакомой части города. Девушка повертела головой, безошибочно распознала в гулком шуме звуки, что обычно идут из таверны, и направилась туда. Пить хотелось неимоверно.

С пинка открыв дверь (это тролль на нее так безобразно повлиял), Дэй протиснулась к стойке. Трактир не выглядел сколько-нибудь примечательно: столы, стулья, грязный пол, запах паленого, – но народу тут толпилось будто на базарной площади в торговой день. Гаргулья приуныла – это ж сколько ждать, пока до нее очередь доберется.

– Позволь угостить тебя, красна девица.

Дэй аж рот открыла от такого обращения. Почему красная-то?! Правда, уже поворачиваясь на голос, припомнила, что Ива рассказывала, будто подобное обращение в чести в этих ее Восточных Лесах. Именно это и спасло милого такого дядечку в рубахе с вышивкой навроде тех, что были у знахарки и Владигора, от немедленного удара кулаком, а то и «камушком» в глаз.

Не подозревающий о том, какой участи только что избежал, мужчина смотрел на гаргулью со сдержанным интересом. В каждой его руке красовалось по кружке даже на вид неплохого вина. Гаргулья ощутила настоятельную потребность согласиться, а не ждать в угоду гордости еще боги знают сколько времени.

– Угостить ты, конечно, можешь, только тебе ничего с этого не обломится, – подумав, выдала она.

Дядечка хитро сощурился:

– А разве доброе дело само по себе не награда?

Ага, с такой плутоватой улыбкой только добрые дела делать.

– Да ты присядь, не чинись, ничего от тебя мне не надобно, а поговорить со мной – от тебя не убудет.

Дэй еще раз внимательно посмотрела на соблазнительную кружку, потом на невдохновляющую очередь и, махнув рукой, приказала гордыне заткнуться и хоть немного побыть человеком. Мужичок протянул ей угощение и пригласил за свой стол. Гаргулья довольно уселась, закинув ногу на ногу, – эх, хорошо быть магичкой, пусть только кто-то заикнется о приличиях! – с удовольствием покачала вино, предвкушая ожидающее ее наслаждение. Ее неожиданный собутыльник ободряюще кивнул ей и пригубил «нектар». Дэй наконец-то поднесла кружку к губам и от души глотнула.

Вино еще не успело дойти до желудка, как гаргулья поняла, что совершила ошибку – возможно, последнюю в своей жизни: лицо мужчины скривилось в злорадной усмешке, черты начали меняться, а из глаз полилась тьма. Темнее которой не было и быть не могло.

– А как там Реди Головешка?

Вот уже с час они плутали по улочкам города, из западной его части перебираясь в восточную. Светловолосый парень представился новым оруженосцем одного из рыцарей отца Златко. Жаждущий новостей, Синекрылый теперь перебирал всех, о ком можно было спросить. Нельзя сказать, чтобы юноша знал много: только то, что предназначалось для всех. Но и то было для безумно соскучившегося Бэррина нежданной и большой радостью. Даже просто слышать родные имена, простые и забавные байки про знакомых с детства людей, узнавать, сколько новых солдат набрали и какой урожай собрали, – все это и сотни других мелочей, которые так дороги, если они напоминают о доме, обрушившись на Златко, сделали его абсолютно счастливым.

Светловолосый казался ему милым пареньком, немного простоватым, но, несомненно, достойным. «Ничего, – великодушно думал Синекрылый, – пообщается с нашими ребятами, пооботрется – и, коли в первом же бою не убьют, будет добрым воином и солдатом хоть куда».

– А Фреди?

– Какой Фреди? – не понял парень.

– Ну Фредерик из соседнего замка? Мы с ним дружили с малых лет.

– Вы простите, господин Златко, не знаю я никакого Фредерика. Подождите, уж дойдем скоро. Может, капитан больше знает.

Тут Златко вспомнил, что светловолосый действительно не может ничего знать о Фреди, так как тот этим летом отправился на королевскую службу вместе с одним из братьев самого Синекрылого. Вроде бы все так, да только неужели известий о нем никаких? Фреди же любимцем был у капитана Гойко. Да и сестрица его была кормилицей у младших братьев Фредерика, так что новости должны быть ему доступны едва ли не из первых рук. А уж кто-кто, а Гойко всегда любил похвалиться. Он почему-то считал, что удачливость Фреди в бою – это полностью его заслуга. Хотя у того и свои учителя были. А капитан только показал им со Златко несколько хитрых приемов, в основном тех, с помощью которых совмещают бой на мечах с рукопашной. Весьма, надо отметить, нужное умение. Впрочем, может, парень просто не обратил на слухи внимания или еще что.

– Ну вот, – светловолосый остановился около какой-то ничем не выделяющейся двери, – кажется, тут.

– Ты уверен? – Златко оглядел дом, который совсем не был похож на трактир. А где еще ошиваться компании солдат, выбравшихся из скучной провинции в большой город? – Что-то непохоже на питейное заведение.

– Вы просто не знаете, что там внутри, – засмеялся парень. А Синекрылый запоздало сообразил, что это, скорее всего, одно из тех мест, где можно найти кроме обычных еще и запретные удовольствия.

«Ну Гойко, ну старый кот!» – рассмеявшись про себя, подумал Златко. И уверенно шагнул в услужливо приоткрытую светловолосым дверь.

В следующий момент та захлопнулась, а Бэррин почувствовал, что вместо пола ощущает пустоту, а сущность его проваливается куда-то в непроглядную тьму.

Летел Златко недолго. В какой-то момент сознание его покинуло. Очнулся он от невыразимо знакомого крика:

– Златко! Златко!! Давай же приходи в себя!

«Приходи в себя? – удивился он. – Я что, опять напился, и Дэй снова седмицу будет это вспоминать?»

В тот же миг он встрепенулся всем телом и открыл глаза.

Перед теми оказалась грубая, смутно знакомая кладка каменной стены. Следующим открытием оказался тот пренеприятный факт, что он не может двинуть ни рукой, ни ногой. Кисти были зафиксированы чуть выше головы, ноги на ширине плеч.

Осознав, что его заковали в кандалы, Синекрылый рванулся всем телом. Невидимые оковы легко выдержали фамильную ярость Бэрринов.

– Бесполезно. Я уже пробовала.

Наконец Златко огляделся. Справа от него находилась Ива, тоже явно прикованная, хоть и не видно чем. Почти напротив злилась в той же позе Дэй.

– Дэй, Ива… – Юноша вновь завертел головой. – Где мы?

– А сам не догадываешься?! – разве что не плюнула гаргулья. Более всего в мире она ненавидела беспомощность. А именно это сейчас и происходило: прикованная неизвестно чем, кем и для чего, лишенная доступа к источнику силы, Дэй психовала и злилась как стадо гоблинов, но печальной ситуации это не меняло.