Лунная ведьма (ЛП) - Уинстед Линда Джонс - Страница 54

Но исследовать свои силы в одиночестве ей тоже не хотелось. Стоя в окружении людей, которые любили её и боялись, Жульетт видела только Рина и протянула руку ладонью вверх, приглашая его присоединиться к ней.

Теперь она осознала, что Рин всё время был прав — им суждено провести жизнь вместе и нет никакой возможности избежать предначертанного. Чтобы понять это, ей хватило одного только чутья энвинки и не понадобилось использовать другие способности. Почему она так долго с ним боролась? Даже рисковала жизнью, стремясь сбежать от правды.

Мгновение поколебавшись, Рин подошёл к ней и взял за руку. Поскольку все за ними наблюдали, она не стала делиться своим открытием, решив покаяться в неправоте, когда они доберутся до её покоев.

Они занимались любовью на твёрдой земле и у холодной скалы, имея под рукой только медвежью шкуру. Сегодня она позовёт Рина в свою мягкую кровать и после того, как они утолят страсть, скажет, что принимает его предложение. Она будет его парой и королевой. Некоторое время, но не всегда, поскольку найдёт способ передать силу, поддерживающую в Энвине мир, кому-нибудь другому.

Жульетт хотела жить в доме, который для неё построил Рин, и заполнить его детьми, хотела бегать вместе с ним в волчьем обличье.

На обратном пути во дворец он не проронил ни слова. Впереди и позади них, соблюдая почтительную дистанцию, шагали стражи. Жульетт не могла согнать с лица улыбку. Почему она боялась? Её место здесь, рядом с мужчиной, которого суждено называть своим.

Путь из патио до её покоев был долгим. Массивный дворец представлял собой своего рода лабиринт, но она уже так хорошо ориентировалась в его коридорах, словно прожила тут всю жизнь. Здесь она чувствовала себя дома куда больше, чем в коттедже сестёр Файн. Этот дворец и гора были её Родиной.

Жульетт, Рин и солдаты всё так же молча шествовали по каменному лабиринту. Со временем она переселится в королевские апартаменты на третьем этаже, но пока те комнаты принадлежали Этэйне. Жульетт нисколько не спешила потребовать их себе, решив, что успеет заняться столь несущественным вопросом в ближайшие дни или недели.

Они с Рином вошли в спальню, и Жульетт отпустила эскорт взмахом руки, зная, что стражи встанут дежурить за дверью.

Они с Рином остались в комнате одни.

Она выпустила руку своего энвинца, повернулась и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

— Я чувствую себя изумительно.

— Сердце дарит королеве удовольствие, недоступное никому другому, — Рин по-прежнему выглядел совершенно серьёзным, а она безумно соскучилась по его улыбке.

Жульетт шагнула вперед и коснулась рукой его лица.

— Я могу поделиться им с тобой, — прошептала она. — Оно удивительно яркое, пьянящее и воодушевляющее. — Поскольку теперь они были одни, Жульетт решилась ослабить узел на соединяющей их с Рином нити — на одной, самой важной нити из всех.

Как только врата меж ними открылись, она тот час об этом пожалела. Рин не хотел быть здесь. Не хотел её прикосновений, не желал разделять с ней радость. Рука Жульетт упала, улыбка растаяла.

— Ты сердишься.

— С моей стороны было бы неуместно сердиться, моя королева.

— Жульетт, — поправила она.

— Моя королева Жульетт.

Раньше Рин желал её и, откровенно говоря, его страсть не ослабла... но он усиленно с ней боролся. Жульетт приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Он ответил, но без привычной ей пылкости. Она знала, что может приказать ему действовать с большим воодушевлением, и он послушается. Могла приказать занялся с ней любовью, и Рин прекрасно исполнил бы свою обязанность.

Во время поцелуя он отгородился от неё, как в первый день их знакомства. Выстроил меж ними барьер. Жульетт знала, что теперь сможет разрушить ту стену, но не стала этого делать.

— Ты был прав, — сказала она, прервав поцелуй и отступив. — Нам суждено быть вместе.

— Да.

— Кажется, тебя это совсем не радует.

Он промолчал, и Жульетт впервые отдала приказ своему другу:

— Рин, я хочу, чтобы ты сказал мне правду. Что изменилось с тех пор, как мы сюда приехали?

— Ты, — тихо сказал он. — Ты изменилась. Изменились планы, которые я строил в течение многих лет. Это случилось в тот самый момент, когда я узнал, что ты энвинка. Я никогда не собирался жить во дворце в окружении солдат и стражей и вечно служить королеве. Я мечтал о более простой жизни.

Теперь, когда её способности работали в полную мощь, она слишком хорошо видела, что твориться у него на душе. Ей даже не пришлось дотрагиваться до Рина, но Жульетт знала, что от касания его эмоции шквалом нахлынули бы на неё.

— На самом деле ты жалеешь, что не получил обычную жену.

— Да, — резко подтвердил он.

— А королевы не выходят замуж, — заметила она.

— У энвинцев так не принято.

Жульетт отвернулась от Рина, отошла к окну и посмотрела на Город. Свой Город. Он был великолепен. Она не могла представить себе более прекрасного места. Город тянулся далеко вглубь горы и стелился по долине. Каждый камень каждого дома казался ей безупречным. И её люди... они жили не только здесь, в этом красивом месте, но и в простых домах и пещерах за пределами защитных стен.

Теперь, когда она взошла на трон, они все придут. Сны и обострённые инстинкты подскажут энвинцам, что у них появилась новая королева, и люди захотят увидеться с ней и поговорить. Прикоснуться к ней.

Вот только Рин не хотел к ней прикасаться, во всяком случае, сейчас.

— Ты можешь идти, — сказала она, но не стала оборачиваться, чтобы взглянуть на него. На своего похитителя. Своего мужа. Если бы не энвинский слух, Жульетт не услышала бы, как открылась и закрылась дверь — настолько тихо он ушёл.

Рин быстро шагал по широким дворцовым коридорам, игнорируя дежуривших повсюду солдат. Он не знал стражей, работавших в жилой части дворца, и они почти не обращали на него внимания, поскольку из-за статуса пары королевы не видели в нём угрозу. Из-за того же статуса считалось, что он вообще не имеет никакого значения.

Глупо убегать от женщины, которую отчаянно желаешь, особенно когда та наконец решила, что хочет его не меньше. Но он похищал другую Жульетт, о другой мечтал. Она преподнесла ему сюрприз.

Выбор у него невелик, но всё же есть. Он может либо остаться её любовником, либо покинуть Город и поселиться в холмах, как бездомный волк-бродяга. Сегодня вечером Жульетт тоже превратится в волчицу. Сначала она испытает боль, но когда преобразование закончится, поймёт, почему он отказался даже обдумать предложение излечиться от волка.

Наверное, жить в холмах окажется легче, чем остаться здесь и повиноваться приказам жены.

Но сейчас Рин не хотел передавать заботу о ней посторонним людям. Сегодня ночью, когда она пройдёт через первое изменение, он встанет рядом. Да, королеву защищало множество солдат и слуг, но он её пара и обязан за ней присматривать, пока Жульетт не приспособится к своей новой сущности.

Дворец был большим, с гулкими проходами и высокими потолками. Многие годы Рину доверяли охрану сердца Энвина и других сокровищ, но он никогда не осмеливался заходить в эту часть здания. Терзаемый смятением и гневом, Рин выбрал неверный поворот. Или пару. И теперь стоял один в узком, безлюдном коридоре, уходившем вглубь горы. Вокруг, похоже, располагались личные кабинеты или небольшие спальни.

Он не обладал способностями Жульетт, но прекрасно чувствовал её эмоции. Из-за ошеломления от превращения в королеву и энвинку страх перед неизвестностью на некоторое время отступил. Но теперь вернулся. Жульетт не боялась возложенных на неё обязанностей или грядущих удивительных открытий — она боялась столкнуться с ними в одиночестве.

Рин резко развернулся. Он никогда не ходил по этим коридорам, но мог найти дорогу к Жульетт невзирая на любые расстояния.

Жульетт с Рином в сопровождении стражей вышли за стены города. Пока солнце опускалось за горизонт, многие энвинцы (все мужчины, Жульетт и старая королева) покидали свои дома и семьи и направлялись в холмы.