Головоломка - Тилье Франк - Страница 7

– Я звонила по телефону, писала, рыскала по Интернету. Искала Толстяка и наконец наткнулась на открытку с изображением корабля, стоящего на якоре близ Кергелена. Когда-то он назывался «Толстяк». Другое судно, часто заходившее в эти порты, носило имя «Фортуна»[8].

Илан перечитал часть письма, имевшую отношение к рассказу Хлоэ:

– «…ищи Толстяка, в день „Д“ он будет ценнее семи десятых Фортуны». Ты нашла «Толстяка» и «Фортуну». Это корабли. Что дальше?

– Загадка становится все заковыристей. Давным-давно «Почта Франции» выпустила две марки с изображением этих кораблей: та, что с «Толстяком», стоила три франка шестьдесят сантимов, с «Фортуной» – пять франков.

– Дороже семи десятых… – быстро подсчитал в уме Илан.

– Точно.

Он представил себе, сколько часов, даже дней, Хлоэ потратила на поиски, как много бессонных ночей она провела, чтобы добиться результата… Ее работа увенчалась успехом, но отняла слишком много сил: игра сжигала ее изнутри.

– Я убила кучу времени, разгадывая конец, никак не могла разобраться с днем «Д» и точным временны`м указанием. Как может варьироваться цена марок, что значит: «в день „Д“ он будет стоить дороже, чем семь десятых»?

– Цена меняется при перепродаже, в коллекциях или на филателистических биржах?

Хлоэ перешла на другой сайт и показала Илану взятые в рамки марки и внутренность какого-то корабля.

– Угадал. Через два дня в Париже, на барже, стоящей на приколе на набережной Сены у авеню Президента Кеннеди, состоится большая выставка-продажа редких марок.

Баржа «Abilify» выглядела невероятно элегантно и роскошно.

– Две эти марки, скорее всего, тоже будут выставлены на продажу, – сказала Хлоэ. – Это входная дверь в игру. «Паранойя» в Париже и ждет только нас. Мы не можем упустить этот шанс.

Илан рывком вскочил со стула:

– Мне очень жаль, но я не хочу снова во все это влезать.

Хлоэ поднялась, подошла к буфету, на котором стояла прозрачная коробочка с маленьким метеоритом.

– Мы выиграли его вместе. Помнишь ту «охоту» в Оверни? Мы получили пять тысяч евро и этот камешек. Красивая была победа, согласен?

– Да, но в те времена все было хорошо. У нас с тобой…

– Сейчас на кону триста тысяч евро! «Паранойя» в десять, в сто раз увлекательней всех игр, вместе взятых, Илан. Это поиск Грааля. Правила неизвестны, участникам обещана встреча с собственными страхами. Не желаете ли глоток адреналина, мсье?

– После смерти родителей я по горло нахлебался не только страхов, но и всяких ужасов и кошмаров.

Хлоэ ходила по комнате, печатая шаг, как на параде.

– Хотела бы я знать, как они за это возьмутся. Чего ждут от игроков. В чем смысл и суть игры.

Илан едва справлялся с растущим раздражением: заявилась как ни в чем не бывало и хочет вновь разжечь азарт, который он с таким трудом затушил.

Хлоэ подошла, взяла его за руку:

– Ничего сейчас не говори и хорошо все обдумай. Я буду на барже через два дня. Если решишь присоединиться, сделаем вид, что незнакомы, чтобы иметь больше шансов на успех.

Илан взглянул на ее длинные пальцы с идеально ухоженными ногтями:

– У тебя ледяные руки.

Хлоэ резко отстранилась, вернулась к столику и закрыла ноутбук.

– В пятницу, Илан, не забудь.

– Я не приду. После исчезновения родителей я даже на изображение корабля смотреть не могу. Прости…

Хлоэ поймала его взгляд, и Илану снова показалось, что перед ним совсем другая, незнакомая голубоглазая женщина.

– Ты спрашивал, как обстоят мои дела с занятиями по психологии. Когда мы расстались, кое-что произошло, и моя жизнь стала совсем другой.

– Ты поэтому изменила внешность?

– Обещаю все объяснить, если продолжим вместе.

– Продолжим? Что именно мы продолжим?

– Приключение. Игру.

– Да понял я, понял. Считаешь, что имеешь право снова вломиться в мою жизнь, и даже не хочешь объяснить, почему бросила меня?

– Я знаю, что причинила тебе боль, но пришла не затем, чтобы извиняться. Мне тоже пришлось несладко. Я хочу, чтобы все было по-честному, ведь мы оба заслуживаем победы.

Хлоэ пошла к двери, но задержалась перед фотографией родителей Илана.

– Полиция нашла тела?

Илан покачал головой.

– Мне очень жаль.

– Ничего.

– А что с отцовским дневником? Ты понял смысл загадки?

– Пока нет.

– Я бы хотела снова посидеть над ней в ближайшие дни – может, удастся посмотреть свежим взглядом и понять, что к чему.

– Забудь, Хлоэ.

– Прошло два года, но ты остался при своем мнении, я права? Считаешь, что против них был составлен заговор, что они вели секретные исследования и где-то спрятали документы?

Илан поморщился – ему не понравился тон. Он проводил ее до двери.

– К психиатру я не обращался – если ты об этом так… «изящно» спрашиваешь. Мне не понадобилась помощь – я сам завязал с играми, и у меня нет… паранойи, хотя ты, судя по всему, думаешь иначе.

– У меня ничего подобного и в мыслях не было, просто ты всегда верил в теорию заговоров и…

– Заговор существует. Мои родители никогда не вышли бы в море в штормовую погоду. Их заставили. Убили. Рано или поздно правда выйдет наружу, а насчет твоих намеков… если не заметила – я прекрасно справляюсь один.

Хлоэ покрутила на пальце ключи от машины.

– Состояние дома говорит об обратном. Напоминает жилище призрака. Мебель укрыта простынями… Не думал отреставрировать фасад, отремонтировать комнаты, чтобы было меньше похоже на… морг? Ты же сам рассказывал, как дорого он дался твоим родителям, как они его любили. Я всегда мечтала с ними познакомиться, но ты так и не позволил нам встретиться. Почему?

Илан молча пожал плечами.

Хлоэ исчезла так стремительно, что он подумал: «Уж не померещилось ли мне?»

Вернувшись в гостиную, он обнаружил на столике приглашение на «Abilify» с припиской на обороте: «Я очень на тебя рассчитываю».

Выходит, не померещилось.

7

Илан быстро шел по авеню Президента Кеннеди, сунув руки в карманы и спрятав нос в шарф.

Наступившая зима обещала быть суровой, в некоторых районах страны уже выпал снег. Метеорологи предсказывали в ближайшие дни резкое понижение атмосферного давления, усиление ветра и осадки на всей территории Франции.

Илан посмотрел на Сену – вода была лениво-густой, как в реках подземного Тартара[9]. Прямо перед ним тысячей огней сверкала Эйфелева башня, единственный островок тепла в зябких сумерках.

Илан любил таинство вечера, действие его сценариев часто происходило в темное время суток, но сегодня ему было неуютно в родном городе. Встреча с Хлоэ растревожила душу, разбередив старые раны, он почти не спал и все время вспоминал искусственную голубизну ее глаз. Зачем она так радикально изменила внешность? Неужели хотела вытравить из памяти прошлое, в том числе их роман?

На одних баржах света не было, на других кипела жизнь. Целые семьи или одинокие мужчины и женщины населяли «Anastase II», «Calvacante», «Farinata». Илан зябко поежился, подумав о родителях. Они любили корабли, жизнь в ритме волн и течений и редкие часы свободного времени проводили на побережье Нормандии, в Онфлере – выходили в море на яхте «Hudson Reed» и ловили рыбу.

В мозгу Илана всплыли душераздирающие картины: разбитая в щепки носовая часть яхты, переломанные мачты, его мать кричит, зовет на помощь, захлебывается, апокалиптические волны переворачивают тело отца, как тряпичную куклу, утягивают на дно. Илан видел снимки, сделанные полицейскими. Он ужасно горевал из-за того, что тела родителей так и не нашли – по официальной версии. Сцены крушения снились ему каждую ночь, не давая обрести покой.