Белый олень (ЛП) - Далтон Сара - Страница 29

Каз наблюдал за мной.

- Веревки слишком толстые, - сказал он. – Я уже пытался.

- Не сдавайся, - я сверкнула взглядом, чувствуя, что взгляд вышел яростным. Я не могла упустить новую надежду. – Мы можем выбраться отсюда. Мы должны создать это мгновение.

Уголки рта Каза дернулись, а глаза ожили. Приглушенный свет свечи выцепил искры энергии в его взгляде. Он тоже начал двигаться.

Это оказалось сложно. Пот стекал с моего лба, а я не могла его вытереть. Палатка давила на меня, мне казалось, что я задыхаюсь.

Нам пришлось остановиться, когда несколько Ибенов вошли в палатку. Они хотели выказать уважение «спасительнице». Другие пришли нас проверить, убедиться, что мы еще не сбежали. Я заметила, что Финн с подозрением разглядывает мое потное лицо. Он видел, что мы что-то задумали, но каждый раз, когда он проверял, все веревки на нас были на местах. Каз был прав. Чтобы разорвать эти толстые веревки понадобятся часы, а то и дни, но даже так нас смогут в любой момент поймать. Моя решимость угасала с каждой секундой, но другого выхода я не видела.

- Они убьют и меня, - сказал Каз. – Им не нужен свидетель, - его кожа была почти белой. Синяки покрывали его ладони и запястья, следы усилий разорвать веревки.

- Ты не можешь так говорить. Мы еще можем сбежать.

Он тяжко вздохнул.

- Верно. А знаешь, почему?

Я покачала головой.

- Потому что ты снова пытаешься спасти мне жизнь. Ты спасла меня уже три раза, а теперь снова это делаешь. Я в тебя верю.

- Это на тебя так влияет это место, - ответила я. – Во мне нет ничего такого, во что можно было бы верить.

Он покачал головой.

- Это не так. Я не многому в этом мире верю. Я никогда не верю в то, чего не видел. Это раздражает родителей, особенно, отца. Будучи королевскими особами, мы якобы являемся даром богов, созданным по их подобию, чтобы вести людей. Наша кровь избрана ими. Но я в это никогда не верил, потому что не верил и в них. А вот тебя я видел, и я знаю, как ты изобретательна, как умеешь делать невозможное возможным. Ты вытащить нас отсюда. Я в это верю.

Пришла пора сказать ему. Я слишком долго скрывала эту тайну, это причинило столько боли. Тайна привела к смерти отца, она же держала Каза подальше от меня.

- Я-я рожденная с мастерством.

Каз повернулся ко мне, на миг его лицо замерло и побледнело. Я застыла, ожидая его реакции. Грудь вздымалась и опадала с каждым вдохом. Казалось, что время остановилось.

И тут он расхохотался.

- Неплохо, Мей. Мне нужно было взбодриться, - его тело дрожало от смеха. – Ты – рожденная с мастерством, ха! Смешно. Спасибо, что развеселила.

Его слова пронзали меня, словно меч. Чувство отличалось от того, когда я увидела тца, тогда была пустота, что становилась все больше с каждой минутой. Сейчас в сердце вонзился кинжал. Он никогда меня не полюбит. Это было понятно. Одинокая слеза покатилась по моей щеке. Я подумала, что этот человек знал меня, знал мою сущность. Но теперь я видела, что он совсем меня не знал.

Глава пятнадцатая: Жертва

Я уснула с мыслью о том, что у меня есть только мастерство, но в остальном я настолько обычная, что никто даже не верит, что эта сила может у меня быть. Во сне меня преследовало лицо пророчицы. Она насмехалась надо мной, говоря уже на общем языке, заявляя, что я недостойна своих способностей. Это не должна быть я. Это должна быть Эллен. И Эллен совершила бы жертву, ее глаза наполнились бы слезами. Я видела, как она бьется в агонии, пока Финн резал ей запястья и шею. Кровь вытекала из нее. Она пыталась заговорить, но получалось лишь бульканье.

Когда я проснулась, рядом со мной сидел Финн. Я вспомнила, как во сне он орудовал окровавленным кинжалом, и забилась в веревках.

- Спокойно, Вальта. Я здесь не для того, чтобы навредить тебе, - сказал он. Когда он поднял руки, я не увидела в них ножа. – Вот, я принес еды, - он указал на деревянную миску, полную вязкой белой жижи.

Я ошеломленно разглядывала это.

- Это что?

- Сок дерева фалаг. Он вкусный, как там у вас говорят… сладкий?

Я кивнула.

- Что ж, попробуем эту фала еду.

- Фалаг, - исправил Финн. Он зачерпнул рукой немного белой жижи из миски.

- Ты хочешь, чтобы я ела с твоей руки? Что? У вас тут даже ложек нет?

- Что такое ложка? – Финн так растерялся, что я не смогла сдержать смех.

- Забудь, - я склонилась и осторожно попробовала, стараясь не касаться ртом его кожи. Есть с чьей-то руки было странно, словно я была собакой. Но он был прав, жижа была сладкой и удивительно вкусной. Мой желудок урчал, пока я ела, показывая, насколько я была голодна. Я и не заметила, что облизываю пальцы Финна, прося еще. Он даже не смутился. Может, Ибены так друг друга и кормили.

- Когда полнолуние? – спросила я, когда с едой было покончено.

- Через два солнечных цикла, - сказал он. Может, это мне хотелось так думать, но в его голосе слышалась грусть, когда он опустил взгляд на миску в руках. Может, Финн все же поможет мне сбежать.

- Сколько лет вашей пророчице? – спросила я.

- Столько же, сколько и ее предшественнице. Она – воплощение известной Профеты, что жила много лет назад.

- Она лишь маленькая девочка, - сказала я. – Она не понимает, что говорит. А вы хотите забрать жизнь человека, потому что так сказала девочка?

- Я принесу еды для твоего друга, - Финн поднялся на ноги и покинул палатку, не оглянувшись. Я продолжала пытаться порвать веревки, игнорируя боль. Они начали рваться, но это было так медленно, что у меня кожа растиралась быстрее. Я вздохнула и откинулась на шкуры. Должен быть путь проще.

Кормить Каза пришел не Финн, а мужчина постарше. Он встряхнул Каза, чтобы тот проснулся, и сунул ему в рот лопатку жижи. Каз едва успел понять, что происходит. Он выглядел таким испуганными, что я хотела смеяться, но вспомнила, как он надо мной смеялся ночью, и все желание тут же улетучилось.

Когда охотник ушел, мы продолжили рвать веревки. Я извивалась, пытаясь найти лучший путь. Еще одна частичка надежды потухла, когда я поняла, как мало успела. Я попыталась сжать руки в кулаки, чтобы разорвать веревки. Я пыталась расслабить тело и выскользнуть. Ничего не получалось. Узлы были слишком тугими. Каз попытался сломать деревянное основание палатки, но у него не хватило сил. Я попросила его остановиться, когда увидела, что он сжимает губы и кривится от боли при каждой попытке.

День прошел размыто. Женщины приходили в палатку, чтобы разрисовать мою кожу. Они намочили мои волосы и закололи деревянными гребнями с широкими зубьями. Позже пришел Финн. Сперва он опустился на колени и проверил веревки на моих плечах. Когда он увидел раны на моих запястьях, я услышала шипение.

- Ты пыталась сбежать, - сказал он. – И не пытайся. Это не сработает, ты лишь навредишь себе, - говорил он тихо и кратко. Он промыл мои раны, но и не старался быть нежным. Как и не смотрел на меня. Чуть позже он сказал. – Почему ты так сказала, Вальта?

- Что сказала? – я тоже ответила шепотом, чтобы Каз нас не слышал.

- Почему ты сказала такое о Профеете? Из-за этого я начал думать о том, что никогда мне не приходило в голову. Я был счастлив, пока ты не пришла, Вальта. А теперь мне больно. Больно, как тогда, когда умер отец. Я чувствую… как вы это называете? Сожаление к тебе.

- Просто ты хороший человек, Финн. Мы зовем это сочувствием. Это когда ты можешь представить себя на месте другого человека и понять, что он чувствует. Ты так и делаешь. Ты понимаешь, что я не хочу умирать.

- Ты не умрешь… мой народ… - он покачал головой. – Зачем ты это делаешь? – его руки дернулись от такой вспышки. – Ты заставляешь меня хотеть предать семью. Мы голодаем.

- Но мое убийство – не решение. Я могу помочь вам живой, но не мертвой. Поговори с ними, Финн. Объясни, что они делают.

Он покинул палатку.

- Что это было? – спросил Каз.

- Думаю, это наш шанс уйти отсюда, - сказала я.