Время выбирать (СИ) - Первухина Александра Викторовна - Страница 51

На главной площади столицы королевства Таркана шумела толпа. Люди стояли так плотно, что казались единым целым. Богатые и бедные, знатные и простолюдины толпились здесь в ожидании зрелища. Кровавого зрелища. Люди не сводили глаз с дощатого помоста в центре площади и помпезной трибуны, установленной рядом. На помосте, прикованный цепями к политому смолой столбу, стоял очередной еретик, приговоренный церковным судом к смерти, а на трибуне сидели разодетые в яркие кричащие шелка правители королевства во главе с королем Дэлом и наследным принцем. Все ждали полдня. Времени, когда по поверью следовало казнить людей замаравших себя ересью. Ждали жадно. Предвкушая крики и муки будущей жертвы. И вот, наконец, удар гонга разнесся над площадью, возвестив о том, что солнце взошло в зенит. Толпа выдохнула, как один человек, когда на помост к приговоренному поднялся первосвященник королевства Таркана и приготовился зачитать обвинение. Еретик принадлежал к знатной семье, и ему оказали подобную честь в силу древности рода и заслуг его предков.

Первосвященник обвел площадь горящим взглядом и принялся хорошо поставленным голосом перечислять прегрешения приговоренного к смерти. Его не слушали. Люди жаждали зрелища, а то, что натворил этот несчастный, их интересовало мало. Главное, что он виновен. Главное, что нелюди не доберутся сюда, а как этого добьются король и первосвященник, людей не волновало. Первосвященник закончил читать приговор и кивнул стоящему рядом палачу.

Человек в черном глухом капюшоне деловито взял предусмотрительно зажженный факел и шагнул к приговоренному, с презрением наблюдавшему за происходящим, словно и не его вовсе собирались сейчас сжечь. Политые смолой поленья занялись сразу, и над толпой прокатился вздох предвкушения. Человек у столба молча смотрел поверх голов своих палачей, его губы двигались в беззвучной молитве. Вдруг, откуда ни возьмись, появились темные тучи и в считанные мгновения затянули собой все небо. Пламя, поднимающееся вокруг приговоренного, внезапно застыло, а затем просто исчезло. Люди стали удивленно переглядываться, не понимая, что происходит. Послышались испуганные возгласы. Тучи продолжали двигаться, пока не сложились в огромное мужское лицо, гневно взирающее на смертных, копошащихся внизу. Жрецы, как один, схватились за амулеты, призванные рассеивать любую магию, но их усилия оказались напрасными. Лицо и не думало исчезать, а амулеты вдруг налились зловещим, багровым светом. Первосвященник, раскрыв рот, смотрел на странную метаморфозу, произошедшую с безотказным оружием против магии. Люди, потрясенно наблюдавшие за происходящим, мало-помалу начали понимать, что творится что-то неординарное. И тогда громом прогремел разъяренный бас:

— Вы! Как вы посмели нарушить МОЮ волю?! Как осмелились ослушаться того, кто является моими устами в этом мире?! Как осмелились поднять на него руку! Ты! — глаза лица сфокусировались на застывшем первосвященнике. — Как ты посмел предать того, кому клялся служить всей своей жизнью?!

Первосвященник рухнул на колени и жалко затрясся всем телом. Членораздельно говорить он был уже не в состоянии. Брови Бога сдвинулись в гневе, и из его глаз к коленопреклоненной фигуре метнулись две ветвистые молнии. Толпа выдохнула в ужасе, когда внезапно налетевший ветер унес пепел оставшийся от жреца, но никто не осмелился даже шевельнуться. Люди покорно ждали приговора Бога. А Бог уже в упор рассматривал короля, застывшего в нелепой позе на своем походном троне.

— Самозванец! — взревел Единый Бог, и ветер, поднявшийся от его крика, едва не сбил толпу с ног. — Как ты посмел править, не имея на это данного мною права?! В твоих жилах нет ни капли королевской крови!

Снова полыхнули молнии, и трибуна исчезла в ослепительной вспышке. Жрецы как по команде рухнули ниц, ожидая, что сейчас и они станут жертвами божественного гнева. То, что это не происки еретиков, уже никто не сомневался, ибо сотворить такое не в силах человеческих! И когда уже в душах столпившихся на площади смертных не осталось ни капли надежды, послышался цокот копыт, и из какого-то неприметно проулка появился всадник в развевающемся плаще наместника. Когда конь ступил на площадь, перед ним, словно по волшебству, освободился проход к месту казни. Человек едва ли не галопом подскакал к помосту с застывшим на нем приговоренным и, спрыгнув с коня, приклонил колени перед разгневанным божеством, взирающим на него с небес.

— Я твой избранник, Господи, молю тебя, пощади этих людей! — разнесся над площадью его чистый сильный голос. — Они не повинны в происшедшем, преступный Первосвященник ввел их в заблуждение!

Брови Бога разошлись от переносицы. И голос, когда он заговорил, уже не напоминал рокот грома:

— Это ты, мой верный слуга? Ты просишь за них?

— Я молю о милосердии, Господи! Эти люди ни в чем не виноваты! Те, кто вызвали своим самоуправством твой гнев, уже понесли кару! Пощади их и назови того, кто будет править ими!

— Хорошо же! Твои помыслы чисты, и ты не лжешь мне! Имя их нового правителя Арзегар Хэт! — тучи снова стали просто тучами, а Наместник Единого Бога на земле поднялся с колен и окинул толпящихся вокруг людей властным взглядом.

— Воля Единого бога должна быть исполнена! Есть ли в городе человек с таким именем?

В затемненном кабинете королевской резиденции сидели трое. Новый король, еще не пришедший в себя после стремительной коронации, с трудом сдерживался, чтобы не обругать своих непрошеных благодетелей последними словами. Те словно чувствовали его состояние и поэтому постоянно подливали в его бокал дорогое западное вино. При этом один из подельников упрямо не открывал лица. В конце концов, не выдержав затянувшегося молчания, Король Хэт грохнул кулаком по столу и раздраженно рявкнул:

— Может, кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит?!!

— Вы же сами просили прекратить охоту за еретиками? — прошелестел шепот из-под черного капюшона.

— Так это ваши проделки? Ты ведь из Древних? — Хэт задохнулся от возмущения. — Я не просил делать меня королем!

— Более подходящей кандидатуры не оказалось. Как-никак, вы по отцу принадлежите к Прерванной династии.

— Я никогда не желал быть аристократом!

— Вы — не аристократ, вы — король. И хватит об этом!

Наместник тихо рассмеялся.

— Клянусь Богом! Я никогда не думал, что вы настолько сильны! Об амулетах, защищающих от магии, я знаю не понаслышке, и никогда до сих пор они не подводили. Если уж не нейтрализовывали магию, то уж мешали ее применению всегда!

— А почему вы решили, что это была магия? — склонил голову к плечу Древний.

— Ну как же. Вы ведь имели в виду это представление, когда говорили о том, что вам надо подготовиться.

— Вы правы. Но это — не магия. Амулеты, сделанные Дэволом, обнаружили бы любую магию, даже мою, так что я просто попросил Баэра устроить на площади небольшой спектакль.

— Что?! Так я разговаривал с настоящим богом?!! — Наместник подскочил в кресле и с возмущенным ужасом уставился на Древнего. — Почему вы меня не предупредили?!

— А зачем? — Древний с удовольствием отхлебнул вина из своего бокала. — Так вы играли естественнее.

Хэт, глядя на перекошенную физиономию Наместника, не выдержал и расхохотался. Уж очень комично выглядел могущественный жрец с открытым ртом и сведенными к переносице глазами. Через мгновение к его хохоту присоединился хрустальный смех Древнего. Он легко тряхнул головой, сбрасывая капюшон на спину, и провел рукой по волосам, убирая их с лица. Хэт подавился смехом. На него спокойно смотрел Илир. Вот так. Наместник, правильно поняв причину его замешательства, улыбнулся:

— Для нас всех было большим потрясением появление Древних. Но у ваших венценосных собратьев было время привыкнуть.

— Да-а. И что теперь мне делать? — Хэт передернул плечами во внезапном ознобе. — Страна разваливается на куски. А тут еще соседи, которые наверняка мою коронацию не признают.