Холод, пиво, дробовик - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 94

Горожане приехали вовремя — два «урала», один с прицепом под снегоходы. Остановились поодаль, из головной машины выпрыгнул человек в белом и пошел в нашу сторону. Переговоров хочет? Ну ладно. Я загнал в патронник дробовика противоамулетный и пошел навстречу.

Холодает. К вечеру мороз во всю мощь шарахнет, я это чувствую прямо. И дальше так и пойдет. Хватит воевать, нужно сидеть там, где тепло, и никуда не бегать.

Горожанин шел спокойно, автомат на правом плече стволом вниз. Остановился, не дойдя до меня трех шагов. Высокий, спортивный, со скуластым чисто выбритым лицом. Лет под сорок. Смотрит спокойно.

— Где кальки? — спросил он.

— Не знаю никаких калек. Где наш человек? Вы не охренели задерживать на чужой территории сотрудника Патруля?

— Резерва Патруля, — поправил меня горожанин.

— Никакой разницы. И Лудино автономная территория до тех пор, пока там нет никаких преимуществ ни одной из сторон. Захват нашего человека в Лудине — прямое нарушение договора. Вам охрана НПЗ что скажет, если из-за вас начнутся проблемы на шоссе?

— Нам нужны кальки, — повторил он.

— А мне какая разница, что вам там нужно? — удивился я. — И собеседник мне сейчас здесь тоже не нужен. Захочу поговорить с кем — пойду к психоаналитику. Меняемся и отваливайте, вам тут делать нечего. Или мы увозим ваших в Форт и придаем всему официальную форму.

Интересно, зачем он про кальки говорит? Хочет посмотреть на реакцию? Наверное.

Переходить на официальные каналы они не захотели. Офицер махнул рукой, и из кузова головного «урала» выпрыгнуло двое. Платон и боец в белом. Платон с рюкзаком и винтовкой, выглядит нормально вроде.

— Наши люди?

Пленных вывели с КПП. Отдали им оружие и все вещи, кроме жезла, которым заглушили машину, и всех патронов. Во избежание сюрпризов. Офицер-горожанин вновь махнул рукой, и тогда Платон пошел в нашу сторону. А их пленные к своим. Я жестом показал Платону, чтобы шел по дуге, не встречался с горожанами, идущими навстречу. На всякий случай. Он сообразил, свернул в сторону.

Но все прошло без происшествий. Горожане развернулись и уехали, а мы поблагодарили патрульных с опорника и тоже загрузились в машины. И рванули в Форт.

Платон напуганным не выглядел, скорей даже был болтлив.

— Тебя как взяли? — спросил я его.

— За завтраком. Вошли в дом, заставили одеться, собраться — и в машину посадили. Хорошо там хоть грелки в кузове были, половину дня просидел.

— Говорили что-нибудь?

— Скандал у них был с Брюхатым. Даже из охраны завода какой-то капитан приезжал, ругался с этим. Но этот упертый, как осел.

Это точно, никому возле Лудина проблемы не нужны. Значит, разведку горожан действительно сильно подперло, если они против всех правил пошли. А Хмеля вообще убить пытались. Гоняли как-то китайцев в Форте за шпионаж в пользу Города — видать, и дальше придется гонять.

В Форт вернулись еще до вечера. Платон с Дмитрием сразу домой уехали. Хмель, так и остававшийся заметно поддатым, заявил, что хрен он сегодня паб откроет, после чего предложил нам зайти вечером, и ушел к себе. Саня с Милой ушли в дом, прихватив все вещи, а я, уже проклиная все на свете, взялся снимать гусеницы с пикапа. Тогда он у меня за городскую машину так и будет.

До вечера мы с Милой просидели в подвале. Она патроны снаряжала, благо невелика наука, я взялся гравировать руны на ресиверах. Потом снял с «гайда» свой «ауровизор», посмотрел на него, заметил одну начавшую уже отваливаться руну… а затем полез в стол, достал оттуда рулон прозрачного скотча, и просто начал им туго обматывать трубу. И почему я раньше до этого не додумался? Все покрасивей хотел сделать, чтобы товарный вид был… а решение-то вот оно… С товарным видом потом разберусь, пусть хотя бы у себя будет что-то рабочее. Впрочем, посмотрим, как это все в кольца втиснется…

— Что дальше делать будем? — спросила Мила, когда мы уже сворачивались с работой.

— В смысле? Сейчас? В жизни? — уточнил я.

— В ближайшее время.

— В ближайшее время мы придумаем, как кальку достать из клуба. Так, чтобы никто ничего не понял.

— А сейчас?

— Полчаса на секс, — я глянул на часы, — потом ужин. По распорядку.

— Есть, — откозыряла она. Потом спросила чуть серьезней: — Ты действительно думаешь, что мы из этого выкрутимся?

— Конечно! — заявил я со всей возможной уверенностью в голосе. — Но ты поедешь на Аляску, пока все не закончится.

— Я лучше с вами.

— Ты приманка. Да тебе там понравится, — засмеялся я. — Это не тутошняя конура, там хорошо и замечательно. Ты уже забыла, наверное, как в нормальном мире нормальные люди живут. Все будет отлично. И никакой опасности. Большая новая машина, три спальни в доме, спутниковое, интернет… что еще нужно?

— И когда?

— Через пару недель. А пока от меня не отходишь, все время вместе, учишься помогать и постоянно следишь за уровнем моей сексуальной удовлетворенности.

— И какой критерий удовлетворенности?

— Довольный вид, наверное, — пожал я плечами. — Пошли поедим? Саню только позовем, он просил.

Саня минут тридцать назад к себе поднялся. Наработался на сегодня.

— Да, — спохватился я. — Это пусть будет у тебя, потом все оформим, — я отстегнул кобуру с «сигом» и протянул ей.

— А если сегодня кто-то заметит? — Мила вытащила блестящий пистолет из кобуры и покрутила в руках. Потом прицелилась в стену. — Удобно.

— Все подумают, что у тебя разрешение есть. У нас же у всех есть. Давай ремень тебе подгоню, твой слишком мягкий под кобуру.

— А ты?

— А у меня же всего много, — засмеялся я и достал из сейфа «кимбер». — Я с этим похожу. Кстати, будешь там помогать Дюпре, подберешь таких на заказ.

— Как скажешь, повелитель, — Мила закатила глаза под лоб, потому что количество поступающих от меня указаний начало переваливать через край чаши ее терпения.

В общем, минут через десять мы пошли в паб. Как всегда. И пусть так всегда и остается. Ну или сколько получится. Чтобы вместе, чтобы все живы, и чтобы жизнь шла своим чередом.

Хмель.

13 января

Ирине я ожидаемо соврал. Соврал даже не о вылазке в Лудине — о ней вообще говорить не стал, будто ничего не стряслось вовсе. А вот разбитого носа, синяков и порезов было уже не утаить. Даже Салават, на что он слыл кудесником, просто не смог скрыть последствий побоев так, чтобы от них не осталось и следа.

Поэтому и соврал. До откровенных выдумок опускаться не стал, отделался полуправдой, слепив два происшествия в одно. Соединил расстрел «буханки» и налет на бар, и в результате получилась банальная автомобильная авария из-за еще более банальной технической неисправности. Ничего интересного, ничего из ряда вон.

Да, я сказал, что разбил УАЗ. А что такого? Зачем Ирине знать то, чего она не сможет изменить и что лишь причинит ей боль? Зачем нам всем это знать?

Незачем, я так считаю.

Ложь во спасение, да? Точнее мой случай и не описать.

В результате вместо очередной ссоры я получил тепло, уют и заботу. Было немного совестно, но при одной мысли рассказать правду у меня немели конечности и отнимался язык.

Начинаю понемногу превращаться в подкаблучника? А черт его, на самом деле, знает. Просто не хотел ссориться. И без того за последние дни лиха хлебнул.

Слишком уж густо приключения пошли, долго в таком темпе не продержаться. Надо на дно залечь и не отсвечивать. И сделать вид, будто ничего не знаем ни про какие кальки, ни про какую геологию и нестабильность магических полей.

Ничего не знаем. Никуда не лезем. Тихо занимаемся своими делами.

Мне вон еще здание бывшего штаба Патруля выкупать. А кальки… ничего не знаю ни о каких кальках. Такие вещи отлежаться должны. Год-другой в идеале…

Я с кряхтением уселся на кровати, и немедленно встрепенулась тихонько сопевшая под боком Ирина.

— Пора вставать?

— Нет, спи, — успокоил я подругу. — Наши к девяти подойдут, еще только семь.