Заклятие счастья - Романова Галина Владимировна - Страница 20

Итак…

– Бумаг нет! – закричала Саша, вбегая в кухню. – Они хранились в папином кабинете, в бюро орехового дерева. Сейчас там пусто! Господи! Что все это значит?!

А значить это могло только одно: бумаги похищены. Похищены тем, кто знал об их существовании. И кто убедился в их подлинности и ценности. И кому, возможно, их не отдала несговорчивая Алла Геннадьевна.

Вадику Илюхину?

Да, на данный момент это единственный подозреваемый. И камеры опять же отключены. А как их отключить и удалить запись, знали только хозяева. И тот, кто был особенно приближен к их тайнам, так? Кто часами шушукался с хозяйкой, решившей таким вот идиотским способом устроить судьбу своей одинокой дочери.

Дура! Старая безмозглая дура!

Он вышел из дома на улицу. Вдохнул, выдохнул. После духоты в кухне теплый ночной воздух показался ему даже прохладным. Он поежился, глянул в небо. Черный бархат, простроченный зигзагами созвездий, провис траурным парусом.

Как Саша сегодня ночью останется одна в этом доме? Кого попросит быть рядом с ней? Или все же станет ждать мать, вздрагивать от каждого шороха, прислушиваться к каждому звуку с улицы, вдруг она идет?

– Ее нигде нет, Андрей Иванович, – доложил Назаров, остановившись у задней калитки и набрав Хмелева.

– В смысле?

– Ее вообще нигде нет. – Сережа вздохнул, глянул в черную неподвижную массу за забором. – Думаю, ее вытащили через заднюю калитку и…

– И что?

– Там овраг. Сразу за забором. Заросли такие, что джунгли отдыхают.

– И что? – тупо повторил Хмелев, который к этому часу успел уже и душ принять, и поужинать, и валялся теперь перед телевизором с банкой пива.

– Думаю, что если труп и был там, то теперь его уже там нет. Вывезли. Потому что жара, потому что процесс разложения ускорен в разы.

– Труп!!! – разозлился сразу Хмелев. – Чего сразу труп-то, капитан?! Других соображений нет?

– Нет, товарищ полковник. Из дома пропали бумаги Беликова. Участковый говорит, что это были ценные бумаги. Карты…

– Да слышал я, слышал эту байку! – еще громче заорал Хмелев. – Она ушла на рынок, забирай бумаги и вали! Разве не так?

– Возможно. Но она могла прийти не вовремя. Раньше времени.

– Могла… – сразу сник Хмелев, повертел пивную банку, в которой еще плескалось прилично, поставил ее на пол рядом с диваном, сел. – Какие соображения, капитан?

– У меня две версии, товарищ полковник.

Сережа опустился к замочной скважине, втянул носом воздух. Пахло какой-то смазкой. Сто процентов так пахло от замка. И от петель тоже. Надо будет завтра экспертам основательно с этим поработать.

– Первая?

– Это кто-то из своих.

Назаров встал, поддернул брюки. За неделю работы в отделе штаны начали спадать. Сказывалось отсутствие сытных завтраков, домашних обедов и ужинов, которые ему приходилось готовить самому на скорую руку, когда возвращался. Таня уставала. И почти ничего не готовила.

– Кто из своих? – поторопил его Хмелев.

– В последнее время хозяйка сильно сблизилась с одним из претендентов на руку дочери. Они часами изучали бумаги Беликова, рассматривали карты, шептались доверительно, со слов дочери.

– Усов? – испуганно ахнул Хмелев и схватился за сердце.

Только не это, господи! Как он его заподозрит?! Как вопросы неказистые задавать станет?! Да он его самого…

– Нет, – порадовал Назаров начальника. – Илюхин Вадим. Он часто бывал в доме. Особенно в последнее время и…

– Погоди, погоди! – взвился тут же Хмелев. – Илюхин… Илюхин… Только не Вадим, Игорь. Это вечный оппонент покойного Беликова. Его папаша, видимо! Ну да! Вадим Игоревич, точно! По нему был сигнал!

– Какой сигнал, товарищ полковник? – осторожно поинтересовался Назаров, мало что понимая из бессвязной речи начальника.

– Да пошумел он тут пару раз в ночных клубах. Оболтус! Огнев говорит, состояние папаши покойного просаживает помаленьку. Ничем не занимается всерьез. Значит, карты, говоришь! Ну да, ну да, Беликов покойный с покойным Илюхиным бодались из-за этих карт, помнится. Сильно бодались! Так, так, так… Значит, Вадик… Илюхин… Ну что же, надо задерживать. Обыск и все, как положено. Если карты у него, то все! Алла Беликова на его совести! Вернее, ее исчезновение! Что еще у тебя, Назаров? Давай докладывай, да я буду распоряжения отдавать насчет задержания Илюхина. Ты там побудь с девочкой-то. Ей сейчас тошно будет. Побудь. Пока этот ее, Усов, не приедет. Надо бы ему позвонить, н-да…

– А на задержание кто поедет?

Караулить Сашу до приезда Усова ему дико не хотелось. Наблюдать, как они станут обниматься, может, и целоваться? Здорово, да! Потом Усов поведет ее к диванчику, усадит, погладит по плечу, еще раз поцелует в щеку или там в висок. Глянет с раздражением на притихшего в сторонке Назарова и величественным жестом отошлет его прочь. Здорово, да!

– На задержание поедет Огнев. И обыск проведут, как положено.

– Пусть эксперты осмотрят гараж на предмет смазочных веществ, – попросил Назаров. – Кто-то смазывал замок и петли задней калитки. Вряд ли это были женщины.

– Осмотрят, осмотрят, капитан, – уже нетерпеливо гарцевал по комнате Хмелев. – Ты что-то там еще про вторую версию говорил?

– Говорил.

– И что за версия?

– Илюхин к исчезновению Аллы Геннадьевны не имеет отношения.

– А кто имеет?

Хмелев вытаращился на пивную банку, которую нечаянно толкнул ногой. Банка послушно легла на бок. И из нее тоненькой струйкой на ковер начало выливаться недопитое пиво.

– Тот, кто приложил руку к исчезновению Листова и Рыкова, товарищ полковник. – Назаров развернулся и медленно пошел обратно в дом, где на уютном диванчике горбилась от горя Саша.

– Знаешь что, капитан! – заорал не своим голосом Хмелев, трясущимися руками подбирая банку с пола. – Ты на что намекаешь, а?! На что намекаешь?!

– Я не намекаю, товарищ полковник. Я предполагаю, что к исчезновению Беликовой может быть причастен тот же самый убийца. И это, товарищ полковник, уже серия…

Глава 10

Вадик Илюхин принадлежал к той категории современной молодежи, которой было плевать на все, кроме денег. И еще секса. И еще выпивки.

– Сорняк! – взрывался праведным гневом Илюхин-старший, когда был жив. – Кому я все это оставлю?! Кому?!

Оставить он должен был немало. На тот момент, когда старик Вадика должен был сыграть в ящик, у них с матерью остались бы куча магазинов, кафе, автосервисы, счета в банках, какие-то акции, приносящие невероятные доходы. Это со слов отца. Вадик-то в этом ни черта не понимал. Он просто молчал и ждал, когда же старик отдаст концы. Терпеливо ждал, не огрызаясь, не скандаля. Вдруг прогневает папашу и тот лишит его наследства?!

Не лишил. Все оставил в равных долях ему и матери. Но это все равно что ему. Потому что мать любила его безмерно, во всем потакала и во всем искала для своего чада оправдание. И тратила на него свои деньги, решив, что их предостаточно. А свои Вадик пусть пока не трогает. Жизнь длинная…

– Ма, а я не хочу работать, как ты на это смотришь? – заявил Вадик, с горем пополам окончив экономический факультет местного коммерческого вуза.

– Конечно, сынок! Кем ты мог бы работать? Бухгалтером?! – ужаснулась она, как всегда безошибочно угадав, куда клонит чадо и что желает от нее услышать. – Слава богу, наш папочка оставил нас не нищими. И мы может себе позволить жить так, как нам хочется.

Вадику хотелось кутить, ничего не делать, спать с красивыми девушками, летать на отдых в жаркие страны, когда на родине зима и…

И еще ему жутко хотелось найти сокровища нацистов, которые в их городе так никто и не нашел!

Он с детства был помешан на кладах. Любил фильмы про кладоискателей, даже книги читал, если там упоминалось о сокровищах. Собирал какие-то сведения о мореплавателях, пиратах, затонувших кораблях, сокровищах скифов. Все, правда, было бессистемно, в бумагах царил хаос. Но он все равно вырезал, наклеивал, складывал, хотя потом подолгу не мог найти, если хотелось перечитать.