Цыганские сказания (СИ) - Мазикина Лилит Михайловна - Страница 63

Потом я.

— Да, вся в крови, а я дрался с мёртвым жрецом. Здоровенный такой был...

— А Лиляна? Она не могла пошевелиться. Как же тогда умерла моя мать?

— Адомас. Посвящённый. Он метнул ей в спину вилы.

— То есть, какой-то поляк...

— Литовец, — бормочу я.

— Литовец убил мою мать, а все зачем-то говорят, что это сделала Лиляна, — Катарина разводит руками, словно пытаясь самым буквальным образом ухватить мысль. — А почему правду надо было скрывать от меня?! Я уж, казалось бы, допущена ко всем дворцовым секретам, почему, когда я вела себя как малолетняя дура, никто не сказал мне, что я зря раз за разом подставляю Лиляну?!

— Всё-таки подставляла, — я торжествующе смотрю на Кристо. — Ладно, она расскажет об этом в свою очередь. Ты продолжай. Катарина задала очень важный и интересный вопрос. В конце концов, ты сам хотел сказать всё, ещё тогда, дома.

Кристо передёргивает плечами и глубже засовывает руки в карманы кожаной куртки на меху. Кажется, на волчьем.

— Я спустился и отрубил ей голову. То есть, сначала я зарубил того мертвеца. А потом... облегчил её мучения.

— Как?

— Отрубил ей голову саблей.

— Голову, — повторяет Катарина. Кажется, именно таких подробностей она не ожидала. — А куда ты её дел?!.

— Ну... Закопал.

— Без отпевания?! — руки сиротки распахиваются ещё шире. Слишком большое знание, верно, крошка?

— Ну, она уже была жрицей, и я подумал, что, наверное... Что их нельзя отпевать, это же язычество и... Мы её закопали. С Адомасом. В огороде. Она была жрицей именно... местного идола. Кто бы он ни был.

Катарина смотрит на Кристо во все глаза, и я замечаю, что она без линз: глаза у них сейчас совсем одинаковые, яростно-голубые даже в таком тусклом свете. Только у Кристо из-за насупленных бровей кажутся немного темнее.

— Всё, — после паузы говорит «волк».

— Не всё, — я поднимаю руку, как в школе. — Теперь то, что секрет для меня. Есть такой.

— А, — помолчав, говорит Кристо. — Этот. Я думал, ты уже догадалась.

— Мне надо, чтобы сказал ты.

— Я попросил тебя. Я выкупил своим... служением твою честь.

— Он сейчас о чём? — уточняет Ринка. Её руки по прежнему разведены.

— Кристо согласился дать присягу императору... и привязать себя узами крови... в обмен на то, что Батори откажется от меня. Не сделает своей любовницей. Как бы я сама этого ни хотела.

— Ты хотела стать, э, любовницей вампира?

— Первая любовь бывает очень странной штукой.

— О, да, — с чувством произносит сиротка. — И, раз уж мы об этом заговорили, я люблю Кристо.

— Кристо?!

— Что?! — наши восклицания сливаются.

— Да, а что такое? И, знаешь что, раз уж вы разводитесь, я не прочь быть его следующей женой. Я уж точно подхожу ему больше тебя. Я не исчезаю неизвестно куда, не обжимаюсь с посторонними мужиками и могу родить ему ребёнка.

— Стоп, подожди, — я хватаюсь за голову. Иначе она просто разлетится. — Я не обжимаюсь... Он же твой брат!.. И с чего ты взяла, что мы разводимся?! Кристо, я ни с кем не обжимаюсь!

— Да я сама видела, как ты сидела у чёртова Хуньяди на коленях. Я подглядывала!

— Кристо, всё было не так, как выглядело!

— Расскажешь, когда будет твоя очередь. Сейчас очередь Ринки.

— Она сидела на коленях у императора, он её обнимал, я сама видела!

— Это неважно. Повтори. Ты думаешь, что я на тебе женюсь?

— А почему нет? Сто лет назад много кто женился на троюродных сёстрах. И ничего! Слушай, у нас же с тобой здорово ладится. И я могу родить ребёнка!

— Ты что, думаешь, я развожусь с Лиляной, потому что мы с ней не можем рожать детей? Ринка, дело совсем не в этом. И вообще, если я развожусь, это не значит, что немедленно женюсь на ком-то ещё. Тем более... ты же девчонка совсем!

— Ты со мной разводишься?!.

Пока мы смотрим друг на друга, в башне успевает утихнуть эхо.

— Я, наверное, должен был сказать, когда была моя очередь...

— Да, наверное.

Ты же всё равно знала, Лиляна. Всё равно знала, что так будет.

— Ребята, знаете что... Спустимся в кухню. Выпьем кофе, прежде чем продолжить. Ладно?

Лестница гудит под нашими шагами; гул заполняет всю башню.

В кухне пусто. Печь — как обычно — тёплая. Я неловко раздуваю угли, пока не занимаются подложенные щепки. Пристраиваю сразу две джезвы с кофе. Одна старая, медная, чеканная, с какой-то жанровой картинкой на боку, а другая — эмалированная, в голубых незабудках.

— Не глядите, садитесь... гости дорогие, — как можно небрежней говорю я. Кристо с сироткой опускаются на стулья так резко, будто их толкнули. Я подкидываю ещё несколько щепок и решаюсь.

— Ринка, ты не просто так перестала на меня злиться. Кристо... Ладно, тебе потом. Катарина, ты помнишь, как ты увидела у меня в руке локон матери и рассвирепела?

— Ну... А что? Это были не её волосы? Ты тогда соврала?

— Нет, отчего же. Локон Люции Шерифович. Когда ты пыталась вытянуть его из моей руки, тебе на пальцы соскользнул мой браслет. В результате ты продёрнула локон сквозь него. Подожди...

Щепки прогорают очень быстро, но в ящике для дров, кроме них, ничего нет, так что я быстро засовываю в гаснущий огонь ещё несколько.

— И что?

— Ничего. Ты выполнила ритуал. Разорвала узы крови. Вот почему ты больше не кипишь. Теперь ты, Кристо...

— Но я же ничего не почувствовала! — прямо кричит сиротка.

— Ну, это вроде того как стать взрослой. Тебе выдают паспорт и говорят «поздравляю». А ты не чувствуешь ни-че-го.

— Может быть, эта штука просто не сработала?

— Тебе только что сказали, что единственный, наверное, человек, которому ты доверяешь на сто процентов...

— Не единственный.

— ...убил твою мать. И как? Обрушилось небо? Кстати, Кристо, я думаю, ты тоже ничего не почувствовал. Тем более что, когда я разрывала твою связь с императором, ты спал.

Вот это, надо сказать, было непросто. Мне удавалось сделать или так, чтобы Кристо рефлекторно сжал локон Батори, или так, чтобы его пальцы прошли сквозь браслет. Один раз муж почти проснулся, и пришлось прерваться. Всё же в конце концов мне удалось.

— С тех пор ты ел его кровь только раз или два. Так что магия крови на тебя больше не действует. Можешь спокойно его ненавидеть... Пока что. Ненавидишь?

Кристо пожимает плечами.

— Мне кажется, я никогда не относился к нему спокойно.

— Именно кажется. Впрочем, может быть, ты уже просто привык к нему.

Кофе, наконец, закипает, и я быстро разливаю его по кружкам.

— Сахара нет, есть немного овсяного печенья. Хотите?

Кристо с Риной дружно мотают головами. Я устраиваюсь на свободный стул и всматриваюсь в свою кружку. Кофе пахнет одуряюще. С утра мне пришлось вставать без него, утомительно долго отлёживаясь в постели, пока силы не вернулись.

— А ты? Свои узы ты тоже порвала? — даже не видя лица Кристо, я точно знаю, что он опять свёл брови. Эта привычка у него появилась, кажется, недавно.

— Нет, — рассеянно говорю я. В голове у меня сейчас совсем не Батори. Я готовлюсь выложить самое главное и соображаю, как бы сделать так, чтобы после признания «волки» не выволокли меня из замка за руки и ноги.

— Почему?

— Потому что тогда я потеряю... луну, — я касаюсь пальцами ожерелья на шее. — А Батори потеряет силу, и страну ждёт новый вампирский передел. Империя развалится сразу, как Ловаш будет убит; а желающих убить его полно. Мы слишком отвыкли жить все вместе. И война была слишком недавно... Пруссия и Австрия попытаются взять реванш, а жрецы — расширить территории влияния. В общем, я не вижу причин разрывать узы. Да уже и не смогу. Браслет утерян.

— Нет, я подобрала его с пола, когда ты упала в обморок, — говорит Катарина. — Там, в подвале. Он дома лежит, в твоей шкатулке. Так что, знаешь, когда Янош Хуньяди Третий начнёт и в самом деле с ума сходить, можно быстренько всё провернуть. Чтобы мне не убивать и тебя заодно.