Цыганские сказания (СИ) - Мазикина Лилит Михайловна - Страница 44

— У вас ужасный цыганский. Сплошные кальки с венгерских выражений. Никто так не разговаривает. По крайней мере, в своём уме.

— Ваш муж так разговаривает.

— Только в состоянии паники.

— А я о чём вам толкую? Я в ужасе!

Именно этот момент официант выбирает, чтобы появиться с кофе и салатом, так что некоторое время мы с Тотом молча таращимся друг на друга.

— Слушайте, мы виделись с императором, я имею в виду более-менее наедине, только два раза. Кстати, когда мы сидели за столом с Кристо, тётей Диной и Ринкой, господин Отважный Всадник был совершенно нормален. Если не считать того, что Катарина нашла законный повод назвать его ублюдком, и он сильно конфузился по этому поводу.

— Да, я помню этот острый момент. Может, он-то и отвлёк мысли императора. А двух ваших ужинов наедине мне вполне хватило для выводов. Я его всё же знаю без малого двести лет. Никогда раньше с ним не бывало ничего похожего.

— Ну, то есть это я дурно на него влияю. Резонно. Так обычно и бывает с теми, кто начинает водиться с цыганами.

— Слушайте, мне не до шуток, — Тот даже глаза прикрывает, пытаясь побороть своё обычное раздражение. — Тем более ваши я никогда не понимал. Удивительно несмешные.

— Я думала, у вас вечер вежливого отношения ко мне.

— Да, но я рассчитывал на ответную любезность. Так что же, вы возвращаетесь домой?

— А почему мне просто не переехать жить на какую-нибудь другую квартиру? Насколько я знаю, в нашем подъезде есть две свободные.

— Потому что если вы будете жить не с мужем, император будет стремиться видеться с вами снова и снова. И полбеды, когда бы ваши встречи завершились романом или даже — Господи, упаси меня — тайной свадьбой. Но ведь может случиться гораздо худшее, чем обнаружить однажды с утра, что вы теперь — моя бабушка. Император может убить вас, или ещё кого-то неподходящего, да если он убьёт даже последнего полотёра, это уже катастрофа! И не только в гуманистическом смысле. Не возите, пожалуйста, вилкой по пустой тарелке, звук просто ужасный.

— Извините. Я весь день не ела, если не считать половины пирожного в гостях у Шаньи, а салат так быстро закончился! Поэтому последняя фасолина была мне очень дорога.

— Официант несёт долмадакью. Я только что слышал, как он брал её у повара.

— Чудесно. А второй кофе?

— Должно быть, ещё не готов. Нам же сказали, что он медленно варится.

За столом вновь воцаряется молчание, поскольку юноша с нагеленными волосами действительно входит в зал с подносом на расставленных пальцах. Выглядит так, словно с открытки Золотой Эпохи сошёл. Даже губки бантиком.

Греческая долмадакья и взаправду мало отличима на вид от цыганских сармалей. Только на вкус долминки совсем не острые и к тому же страшно мелкие: на крошечный, чуть не с мой мизинец, кусочек фарша приходится целый виноградный лист. Зато соуса повар не пожалел, всё так и плавает в белой мучнистой жидкости.

— Я полагаю, теперь вопросов больше нет? — не выдерживает Тот, будто мы не можем подождать с остатком разговора до десерта. По счастью, он не пытается больше говорить на цыганском. Мои уши страдают от самой его манеры строить фразы.

— Я всё ещё не хочу подставлять свою семью. Я не знаю, в какой момент «бахт» в моих украшениях закончится.

Тот тяжело вздыхает.

— Давайте примем как должное, что, покуда император во дворце под охраной, она расходуется очень медленно. И договоримся, что завтра вы возьмёте внеочередной выходной, во время которого пройдётесь по торговому центру. Где будет много, много-много людей вашего нынешнего круга; полагаю, их можно считать достаточно удачливыми. Вы ведь для этого в прошлый раз потащились в кинотеатр? Зарядиться чужим везением, чтобы фокус с отводом глаз подействовал? Ну, вот и зарядитесь. Я действительно готов работать для этого всю ночь. Только сейчас езжайте домой, а? Давайте, возьмите в руки коммуникатор и порадуйте мужа неожиданным звонком. Вы увидите, он сразу забудет маленькую утреннюю размолвку. Хм, наш кофе несут.

Не знаю, в каймаки ли дело, но пахнет греческий кофе одуряюще. Настолько, что я безо всяких споров набираю мужу сообщение.

Конечно же, как назло, никто меня не похищает.

***

«Крувис» — раненый воин, падающий с крепостной стены. В раскладе знаменует собой проигрыш в споре или азартной игре, крах надежд или банкротство предприятия.

***

Большинство людей учатся мириться в детстве. У меня подобного опыта нет. Близких друзей у меня не было, с братом я не ссорилась, просто хороших знакомых — не обижала. Потому я не очень уверенно чувствую себя, нажимая на кнопку звонка. Что-то подсказывает мне, что одной доброй воли в таком деле маловато — надо ещё оправдать какие-нибудь ожидания. О чём заговоришь, как поглядишь, всякие такие социальные штучки из разряда тех, с которыми я всю свою жизнь попадаю впросак.

По крайней мере, на этот раз громила, сопроводивший меня до квартиры, уходит, раскланявшись с Кристо. В прошлый раз я чувствовала себя почтовым пакетом с объявленной ценностью.

— Заходи, чего стоишь-то, — муж отодвигается, освобождая проход. Очевидно, потому и не заходила — не напролом же.

— Добрый вечер... всем.

Кристо, Катарине, тёте Дине, зябковато кутающейся в шаль. И двум котам-близнецам, уставившимся на меня с недоумением.

— У панасенковской Рупы котята подросли. Ринка взяла двух, — кашлянув, поясняет муж.

— Котята? — каждый из двойняшек весит килограмм по пять.

— Они полурыси. То есть наполовину камышовые. Видишь кисточки на ушах? И лапы длинные. Они ещё больше вырастут, — сиротка тыкает одним из котов мне в лицо. Кот пользуется моментом, чтобы обнюхать меня.

— А разве они не злые? — с сомнением спрашиваю я, рассматривая медные кошачьи глаза со слишком близкого, на мой взгляд, расстояния.

— Очень! Могут серьёзно покалечить человека. Они иногда даже оленят убивают. Ну, в дикой природе, конечно. Перекусывают шею, и кранты. Я им пока из зоомагазина мышей приношу и декоративных крыс. Раздирают бедолажек за милое дело! — Катарина, похоже, просто упивается кровожадностью своих питомцев. — Это, кстати, Чарли. Давай, погладь его! Он очень любит женщин. И Сэм тоже. Я их пока не кастрировала, так что на посторонних мужчин они буквально кидаются.

— Потрясающе, — бормочу я, неловко трогая пальцем между ушами Чарли.

— Я их уже научила прыгать по команде на плечо, стоять сусликом и кататься с боку на бок.

— Поразительные педагогические таланты. Я бы рекомендовала тебя нянькой к принцу, но у тебя неподобающее происхождение. Я могу пройти? Я бы душ приняла, что ли.

— За мной! — командует Катарина и уходит в свою комнату в сопровождении совершенно неотличимых друг от друга Чарли и Сэма. Надеюсь, поднятый хвост, крючком на самом кончике, означает недовольство, и две полурыси вскоре разорвут её за унижение их полудикого достоинства. И дело вовсе не в том, что они на самом деле не оказались нарочно приготовленным для меня подарком.

— Поищу тебе чистой одежды на ночь, — решает тётя Дина и удаляется следом за сироткой. Я вопросительно смотрю на Кристо. Тот взглядываеты на закрывшуюся дверь тётидининой комнаты и вдруг улыбается:

— А я, пожалуй, помогу принять душ.

Кажется, я выполнила все ожидания — аллилуйя!

— Может, мне прекратить пить таблетки?

Хлопковые майка и юбка приятно касаются чистого тела. Кровать наконец-то какая надо, не слишком мягкая, не слишком жёсткая. И как раз такой ширины, что нам с Кристо удобно в любом положении.

— Если ты не пугаешь меня сейчас отлучением от супружеских обязанностей, остаётся только спросить: ты хорошо подумала? Ты же помнишь, как опасна беременность от меня. Или всё-таки тебя шкафом слишком приложило?

Шутки настолько неуклюжие, что я поняла бы, что Кристо взволнован, даже если бы не видела ,какой кривой у него стала улыбка.