Крадущийся кот - Дуглас Кэрол Нельсон - Страница 60

Что-то выпало из складок платья на пол.

Она взглянула: пуховка для пудры. Пушистая такая, из тех, что обитают на подзеркальниках. Розовая. Фу. Она нагнулась и подняла ее. Белый атласный бант по диагонали с обратной стороны, на нем — название фирмы: «Иветта». Пушистая поверхность поблескивала крохотными частицами сверкающей пудры. Легкий запах «Эмерад» оскорбил обоняние Темпл.

Что ж, теперь она знала, что вдохновило актрису в выборе имени для кошки. Но как пуховка Саванны Эшли попала в «Серкл-ритц»? На крыльях голубка?..

Глава 29 Неисправимый ребенок

Что вы здесь делаете? — горько осведомилась лейтенант Молина в пятницу утром. — Вроде, никого больше не убили.

Изумительные синие глаза Молины — Темпл могла отдать должное фактам, когда это неоспоримо — были обведены фиолетовыми кругами. Ее волосы совсем лишились блеска, и она бессознательно крутила великоватое ей кольцо на пальце правой руки. В одиннадцать утра обе дамы были уже совершенно вымотаны.

— Не знаю, — сказала Темпл, слыша такую же горечь в собственном голосе. — ПОПС совершенно точно не нуждается в дополнительном пиаре, поскольку все эти убийства и так прославили их на весь мир. Подозреваю, что я тут такой же эффективный менеджер, как вы, лейтенант.

— Пиар — это обустройство красивенькой витрины. Расследование убийств — это жизнь.

— Я знаю. И я по-прежнему думаю…

— Мне плевать, что вы думаете.

— Я знаю. Но вам не плевать на то, что мне известно.

— Что вам известно?

Зал для приемов бурлил, поглощенный приготовлениями к вечернему отборочному конкурсу. Полуголые парни и девушки суетились с костюмами, светом, антуражем и музыкальными записями. Команда техников вносила свою лепту в этот процесс. Журналисты сновали вокруг, явно возбужденные животной энергетикой толпы, вульгарным блеском и захватывающей атмосферой секса и смерти.

Никакому полицейскому лейтенанту и никакой пиар-щице не под силу было справиться с этой чертовой мельницей.

— Мне известно, — сказала Темпл, — что Китти Кардозо жила с мужчиной, который ее избивал, но пыталась бороться Я подозреваю, что она регулярно звонила в местную службу поддержки и говорила то же, что сказала мне: она намерена освободиться и жить своей собственной жизнью.

— Мэтт Девайн? — отрывисто спросила Молина. — Она звонила ему?

— Каждый вечер, как часы. До вторника.

— Что случилось во вторник?

— На меня напали. Мэтт отпросился с работы, чтобы остаться со мной в «Серкл-ритц». Китти была убита.

— Девайн оставался с вами все время?

— Да. Полное алиби, лейтенант.

Нервные пальцы Молины оставили в покое кольцо и метнулись ко лбу, отбросив прядь густых волос.

— Я его проверяла.

— Мэтта?

— Никаких сведений об окончании колледжа — его нет ни в одних списках. Водительские права штата отсутствуют. Директор «горячей линии» ничего не смог сообщить о его прошлом. Похоже, вы нарвались на очередного крайне загадочного мужчину.

— Во всем этом кошмаре вы нашли время, чтобы покопаться в жизни Мэтта? В моей жизни? Опять?

— Возможно, у вас жизненная схема такая: сначала загадочный мужчина, потом убийство. Кстати, мы ничего не нашли на ваших бандитов.

— Бандитов-шмандитов! И что? Вы, наверное, думаете, что они мне тоже привиделись? Слушайте. Вам не понравилась моя теория со считалкой. А она работает! Я тоже провела проверку — в библиотеке. Обе первые жертвы родились в правильные дни.

— А убиты в неправильные? Бывают правильные дни для этого, Барр?

— Например, сегодня.

Молина явно напряглась. Темпл была довольно собой. Рост или служебное положение тут ничего не значат, вот! Важен только результат.

Кажется, она начала рассуждать, как упертый лейтенант полиции.

— Итак? — Голос Молины сделался шелковым. — Расскажите мне, что вам удалось выяснить в библиотеке.

Темпл рассказала.

Молина кивнула.

— Совпадает. Причем, идеально. Вы понимаете, что за… извращенный ум нужно иметь, чтобы следовать подобному плану?

— Не более извращенный, чем у любого случайного убийцы, действующего без всякого плана.

— Это не показатель. Тот, кто их убивает, подвергает себя огромному риску. В основном, у серийников невероятно раздутое эго. Они любят играть в игры с полицией. Наш убийца должен быть человеком достаточно близким к конкурсу. Из того, что вы узнали, следует, вдобавок, что он должен иметь доступ к датам рождения конкурсанток.

Темпл пожала плечами:

— Да заглянуть в водительские права — их сумочки вечно валяются без присмотра. Потом позвонить в библиотеку и узнать день.

— И пропустить жертвы А, Б и В, потому что они родились не в тот день, что нужно?

— Почему бы и нет, если у вас куча потенциальных жертв?

Молина помолчала, раздумывая:

— Насколько я знаю, в конкурсе около трехсот номеров…

— Триста четыре, — сказала Темпл с дотошностью профессиональной пиарщицы.

— Почти столько же, сколько дней в году. Темпл кивнула.

— Вся ваша теория — сплошное сумасшествие.

— Возможно, мы имеем дело с сумасшедшим убийцей.

— Хм… Что вы от меня хотите?

— Дату рождения последних двух жертв. Я даже не знаю их фамилии.

— Стендиш.

— Как у Лонгфелло? (Имеется в виду один из трех героев поэмы Генри Лонгфелло «Сватовство Майлза Стендиша», повествующей о первых поселенцах, прибывших в Америку на корабле «Мэйфлауэр» и впоследствии составивших элиту страны.)

— Так написано в документах.

— Адата?

— Первое июня 1967 года.

— Такие молоденькие?

— Такие молоденькие. Вы и сами от них недалеко ушли.

— Я с 1963… Эй!.. Да, я еще молода!

— Куда вы сейчас? Что намерены делать?

— Звонить в библиотеку, — ответила Темпл уже на бегу.

Телефон, которым Темпл пользовалась за день до этого, все еще стоял на стуле у стены зала. Ей пришлось позвонить в справочную, чтобы узнать телефон местной библиотеки Кларк Каунти. Библиотекарша на другом конце провода сверилась с «вечным» календарем и вынесла безоговорочный вердикт: первого июня 1967 года был четверг.

— «Кто рожден в четверг — сказали — очень далеко пойдет», — пробормотала Темпл. — Да, но что насчет среды? Почему дочь среды, которая «полна печали», пропущена?..

Пока она размышляла над этой загадкой, в поле ее зрения появилось кожаное черное одеяние. Она сперва подумала, что это Сука с Базукой, однако фигура, при ближайшем рассмотрении, оказалась Мотоциклисткой Молл.

— Электра! Вы так и не появлялись дома!

— Ну дык!.. Слушайте, вы знали, что Глинда — в смысле, Дороти Хорват — была лесбиянкой?

— Нет… А какое это имеет отношение к делу?

— Ну, она, получается, была не слишком лакомым кусочком для чокнутого гетеросексуального серийного убийцы, зацикленного на бабах.

— Она так боялась потерять своих детей… наверное, из-за этого? Боялась, что узнают?

— А то нет, — намазанные черной помадой губы Электры сложились в печальную скобочку.

— Но… она работала стриптизершей!

— Вы видали Суку с Базукой?

— О, да!

— Не позволяйте первой части имени вас надурить. Она в процессе операций. Так что «сука» на вывеске, а «базука» у нее в штанах.

Темпл несколько ошалела от таких намеков:

— Базука… вы имеете в виду?..

— Это совершенно конфиденциальная информация, — предупредила Электра. — Как человек живет, никого не касается, и я, вообще-то, не доносчица, но у нас на руках несколько убийств.

— Как могут транссексуал и лесбиянка работать в стриптизе?

— Они оба достигают своих целей без того, чтобы лезть в грязь, как проститутки, — сказала Электра. — Транссексуал демонстрирует работу над телом, а лесбиянка зарабатывает деньги на мужчинах, не вступая с ними в связь. По-моему, вполне логично. А вот что нелогично, так это то, что теперь, когда я впитала атмосферу, у меня появилось странное предчувствие по поводу убийцы. Возможно, это все Мэрилин. Ее начали использовать так и сяк задолго до того, как она стала знаменитостью. Бедная девочка. Бедное растерянное дитя.