Крадущийся кот - Дуглас Кэрол Нельсон - Страница 49

Но она не помнила его домашнего номера, слишком устала, чтобы тащиться к нему наверх, и, вдобавок, все равно была вся мокрая.

Темпл прочитала про пятницу. Рожденная в пятницу была мила и щедра. А суббота сулила работу «с утра и до утра».

В субботу все эти девочки, превратившиеся в иконы секса, будут делать именно то самое — работать с утра и до утра, чтобы получить награду на конкурсе. А некоторые — менее осязаемую награду, корни которой уходят в их прошлое.

Она, должно быть, задремала на кровати, завернувшись во влажное полотенце. Комната, затемненная жалюзи, плыла в сумеречной летаргии, когда Темпл проснулась от какого-то дребезжания. Нет, от мелодичного перезвона! Ее классически-прекрасный дверной звонок. Она проковыляла к выключателю, потом несколько секунд вглядывалась в циферблат часов, прежде, чем смогла различить стрелки. Шесть с чем-то. Темпл кинулась к двери, дважды запнувшись о разбросанные туфли.

К счастью, она была не настолько усталой, когда пришла домой, чтобы забыть накинуть цепочку. Задвижка, кажется, была не по силам ее больной руке, но, в конце концов, ей удалось ее отодвинуть и приоткрыть дверь на длину цепочки.

— О, Мэтт! Я думала о тебе. В смысле, я думала о тебе перед тем, как заснуть… — ох, нет, кажется, она опять сказала что-то не то. Лучше перейти сразу к делу: — В «Голиафе» еще одно убийство!

Он воспринял ее непоследовательность с обычной для себя невозмутимостью:

— Я готов выслушать твой рассказ, но можно, я сначала войду?

— Входи, но я раздетая. Я сейчас вернусь.

Она сняла цепочку и оставила ее болтаться, убегая в спальню. Не то, чтобы полотенце было недостаточно скромным нарядом, но в нем она выглядела как мумия, и передвигалась примерно так же.

В спальне Темпл влезла в свое незаменимое запахивающееся платьице, сунула ноги в шлепанцы на низком каблучке и, зайдя в ванную, бросила взгляд в зеркало над раковиной. Н-да… Никакая косметика тут не поможет. Сэндвич размок в воде, лед в кружке с вином растаял и смешался с вином — на дне плескалась неаппетитная жидкость бледно-розового цвета. Темпл выдернула пробку из ванны, чтобы вытекла вода, вернулась в спальню, схватила свои записи, оставленные у телефона и поспешила в гостиную.

Мэтт стоял у французской двери и смотрел вниз, сложив на груди руки. Со спины его фигура могла бы составить конкуренцию «Ньюд Дьюдс», хотя и не отличалась такой ярко выраженной мускулистостью. В любом случае, зацикленные на себе бодибилдеры проигрывали ему в качестве объектов романтического интереса.

Он обернулся.

— Я не собирался тебя будить. Просто решил заглянуть, проверить, как у тебя дела.

— Ага. Я провела полдня в «Голиафе» и так устала, что вырубилась.

— Я заходил наверх, к Электре, чтобы попросить ее присмотреть за тобой, но она не открыла на звонок.

— А, Электра… э-э-э… она, наверное, где-то в городе… ну, ты знаешь, ездит на мотоцикле и все такое…

— Не думаю. Она всегда находится поблизости от «Серкл-ритц», чтобы не пропустить заказ на бракосочетание, ведь она владеет часовней.

— Ну, я уверена, что она скоро вернется. — Темпл не собиралась выдавать Электру. В конце концов, это ее дело, чем она занимается.

Мэтт поднял руку, чтобы взглянуть на «таймекс» на запястье, покрытом легким загаром. Темпл заметила тонкую белую полоску от ремешка часов. Она могла поклясться, что ни одна стриптизерша не позволит себе белых участков на загорелом теле. Она слышала разговоры про солярий и внесезонный загар. Жаль, что девушки не догадываются, что немножко реальности способно гораздо сильнее дразнить воображение, чем выверенная идеальность.

— Я вот о чем подумала… — сказала она.

— О чем? — ах, этот надежный Мэтт, всегда готовый выслушать!..

— Я много времени провела среди стриптизеров, и мне пришло в голову кое-что насчет мужской части этого бизнеса. — Она остановилась. Наверное, это дурацкий вопрос. — Может быть, ты знаешь… раз ты помешан на физической форме.

— Секундочку! Да, я люблю плавать и занимаюсь восточными единоборствами, начиная со старших классов школы. Это не значит, что я помешан на физической форме.

— Ну, ладно, может, ты знаешь просто потому, что ты мужчина. — На это он возражать не стал. — Эти парни натуральные Арнольды-младшие, страшно накачанные и все такое. Перекачанные, я бы сказала. Но ни у кого из них не растут волосы на груди. И нигде на теле… ну, там, где видно. Это из-за стероидов, что ли? Или только безволосые мужчины идут в стриптизеры? Очень любопытно, правда?

Мэтт улыбнулся.

— Мне приходится отвечать по горячей линии на множество трудных вопросов, но такого мне еще не задавали… Возможно, это действительно стероиды, Темпл. Ну, и я полагаю, что так усердно работая над своим телом, наращивая мускулы и все такое, парни не желают портить идеальную картину волосатостью. Я слышал, что некоторые из тех, кто занимаются рестлингом, бреют грудь и даже ноги.

— Ноги?!. Ты имеешь в виду, что эти крутые мачо регулярно занимаются той же фигней, что женщины?

— Я слышал, что да.

— Может, они ваксинг делают, — задумалась Темпл. — Ваксинг держится дольше, чем бритье… Ты себе представляешь этих парней лежащими в салоне на кушетке и покрытыми горячим ваксом?

— Нет, но ты явно представляешь, — рассмеялся Мэтт. — От тебя ничего не скроешь, правда?

— Я просто всегда испытываю любопытство к людям. А общение с огромным количеством профессионально-красивых людей сносит крышу. Мне интересно, мужчины правда предпочитают тех женщин, которые непрестанно работают над своей женской привлекательностью? Если честно, парни с наработанными мускулами, всеми этими венами и тугими джинсами меня лично, скорее, отпугивают, чем привлекают. Мне все это кажется ненастоящим: как-то слишком и чересчур. Это ужасно с моей стороны? Я чего-то не понимаю?

— Ну, почему. По-моему, ты просто знаешь, что тебе нужно.

— Мне нужны реальные люди, — сказала она уверенно и твердо.

Он помолчал несколько секунд, его лицо омрачилось.

— Тогда исчезновение фокусника, должно быть, было для тебя сильным шоком.

— О, да… Но скажи мне, кого можно назвать реальным? Стоило мне немного пообщаться со стриптизершами, стоило увидеть их несгибаемость и слабость, узнать их трагедии — и они мне начали нравиться. Они, возможно, торгуют идеальными фантазиями, но сами они далеки от идеала, и знают это. Я вот никак не могу разобраться: все эти игры с голым телом — признак порочных наклонностей или обсцессии, депрессии, репрессии… какие там еще есть умные слова? Наверное, я не понимаю, потому что меня никогда бы не взяли в стриптизерши — по параметрам не подхожу.

— Что ты имеешь в виду? Ты привлекательная женщина.

— Я нормальная. Я себе нравлюсь. И некоторым мужчинам тоже. Но никто штабелями не падает от моей красоты, да я к этому и не стремлюсь. Некоторые женщины от природы имеют титьки величиной с арбуз, а сами при этом тоненькие. Кем они могут работать в этом обществе?.. Я вполне представляю, как они оказались в стрип-клубе. Это жизнь. И они, скорее всего, мучались в школе от того, что не такие, как все. Эта их полудурочная «свобода», плюс ощущение себя выродком, приводят к тому, что девочки рожают в подростковом возрасте. А другие… они — продукт насилия, и работа стриптизерок, похоже, одних излечивает, а других заставляет деградировать еще больше. Короче, я не знаю. У меня нет никакой твердой моральной или философской позиции по этой стороне нашей культуры. Я вообще не знаю, культура ли это.

— По крайней мере, ты пытаешься понять. Задаешь вопросы. Скажи, ты когда-нибудь задумывалась о том, что черные парни, отличающиеся высоким ростом и способностью точно закинуть мяч в корзину, испытывают похожие проблемы? Возможно, им тоже положено использовать отпущенное природой на всю катушку, зарабатывать хорошие деньги, пока молодые, и наплевать на то, что их эксплуатируют до тех пор, пока они не состарятся?

— Нет, — растерянно сказала Темпл. — Я никогда не сравнивала девочек с разворота «Плейбоя» со спортсменами с полными карманами денег… Но ты прав. И у тех, и у других есть что-то, что можно выгодно продать: юность, красота и физические данные. Уж я-то могу судить, у меня никогда не было таких преимуществ.