Не было бы счастья - Малиновская Елена Михайловна - Страница 55

Теперь он стоял передо мной. И мне почему-то очень не понравилась его поза. Я помнила ректора академии мужчиной, которого практически все студенты считали милым и очаровательным. Насколько я знала, надо было очень постараться, чтобы вывести его из себя. Лишь однажды он посмел накричать на студента — когда учащийся выпускного курса факультета некромантии привел на практикум целую толпу оживленных трупов. Поскольку одежду им горе-экспериментатор раздобыть не удосужился, зомби щеголяли в какой-то полусгнившей ветоши, которая была не способна прикрыть наготу. А потом студент заставил их разыгрывать всякие непристойные сценки. Хорошо, что я при этом не присутствовала, но слухи донесли, насколько омерзительным было это зрелище. И в самый разгар так называемого представления появился ректор… Ох, как же он тогда кричал! Поглазеть на разъяренного ректора сбежались со всех факультетов. Санфорд метал громы и молнии, махал кулаками над повинно склоненной головой некроманта. Я навсегда запомнила его тогдашние слова. Смерть — это не повод для насмешек. Необходимо иметь почтение к мертвым и помнить, что когда-нибудь какой-нибудь слишком самоуверенный студент с извращенным чувством юмора может оживить и тебя, желая доказать свое мастерство.

Кстати, этого студента так и не исключили. Немного остыв, Санфорд извинился за свою несдержанность и назначил некроманту наказание. Его отстранили от занятий на целый год, который он должен был проработать в качестве помощника целителя в городском госпитале для бедных. И именно этому несчастному приходилось сообщать безутешным родственникам, когда очередной бедолага отправлялся на суд богов.

В общем, я немного отвлеклась. Просто хотела сказать, что Санфорда хоть и уважали в академии, но не боялись. Он практически всегда вставал на сторону студентов и охотно давал второй шанс тем, кому светило исключение из-за прогулов и несданных экзаменов. Максимум, что грозило проштрафившемуся, — это долгая и нудная лекция о важности и необходимости образования.

Но сейчас передо мной стоял совсем не милый старикашка с ласковой улыбкой. Губы Санфорда были плотно сомкнуты, серо-голубые глаза смотрели прямо и твердо, а переносицу разломила глубокая вертикальная морщина.

Я невольно поежилась. Демоны, такое чувство, будто я вернулась в студенческие времена и вынуждена держать ответ за какой-нибудь проступок!

Дзынь! С тихим мелодичным звоном погас фонарь над соседней лавочкой, куда я планировала перебраться. Вся аллея погрузилась в непроглядный мрак. Лишь огонек, застывший над плечом Санфорда, позволял мне хоть что-то разглядеть во тьме.

Я покачала головой, неимоверным усилием воли заставив себя не впадать в панику. Не глупи раньше времени, Алекса! Перед тобой ведь Санфорд! Добрый старина Санфорд, который качал тебя на ноге, когда ты была маленькой, и постоянно приходил в гости с кульками леденцов и прочих сладостей. Санфорд, который специально отворачивался на экзаменах или вообще выходил прочь, тем самым великодушно позволяя нерадивым студентам пошуршать в шпаргалках или вообще устроить мини-дебаты, выясняя, каким будет правильный ответ на каверзный вопрос.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы помогли мне, — попросила охрипшим от волнения голосом. — Боюсь, я не смогу добраться…

Санфорд вдруг откинул голову назад и зловеще расхохотался.

Я испуганно икнула. Ой, что это с ним? Как-то очень театрально все это выглядело. Будто он играл роль злодея, которую ему кто-то навязал.

Хм?.. Как я только что подумала? Он играет чужую роль?

Но мысль промелькнула, так и не успев оформиться до конца. Потому что именно в этот момент Санфорд перестал смеяться так же резко, как и начал, и уставился на меня суровым немигающим взором.

— Нога… — опять жалобно проблеяла я и показала на пострадавшую конечность. — Пожалуйста, помогите мне…

— Не люблю блудниц! — громогласно грохнул Санфорд и ткнул указательным пальцем в сторону моего живота. — Как тебе не стыдно носить дитя порока и разврата!

Я нахмурилась. Как-то все это очень странно. Нет, я вполне могла понять возмущение Санфорда. Все-таки внебрачные связи в приличном обществе не совсем приветствуются, и уж тем более люди не одобряют, когда эти интрижки заканчиваются рождением байстрюков, пусть и знатной крови. Но в то же время у ректора академии наверняка хватило бы благоразумия не ругать любовницу короля. По крайней мере прямо в лицо.

— Ты — позор всего Лейтона! — продолжал вещать Санфорд, окончательно забыв все правила хорошего тона и самым невежливым образом тыкая. — Подумать только, единственный наследник короля будет рожден вне брака! А ведь у его величества нет братьев, то есть продолжить эту ветвь династии должно дитя порока!

Я скептически хмыкнула. Предположим, не Лоренсию надо обвинять в столь печальном обстоятельстве. Кто-кто, а она точно не несет ответственности за бесплодие королевы и любовь короля к интрижкам. Сколько девиц до нее побывало в постели его величества — сосчитать страшно! Видимо, на то была воля богов, раз из всей этой вереницы фавориток беременной повезло оказаться именно ей. Ну, или не повезло — смотря с какой стороны взглянуть на это обстоятельство.

— И я не допущу, чтобы кровь династии Мальпинов оказалась разбавлена кровью какой-то безродной девчонки, получившей дворянство за не пойми какие заслуги! — продолжал гневно обличать виериссу Лоренсию Санфорд. Маг криво ухмыльнулся. — Точнее, как раз понятно, за какие именно заслуги ты стала виериссой, поскольку дворянство ты получила сразу после того, как начала крутить задом перед королем.

Я прекрасно понимала, что все эти гадости относятся не ко мне, а к виериссе Лоренсии. И тем не менее почувствовала себя оскорбленной. Если честно, не ожидала, что Санфорд, которого я знала милым и обаятельным стариканом, опустится до прямых оскорблений. Что его за муха укусила? Как-то совсем на него не похоже!

И опять в глубинах моего подсознания шевельнулась какая-то полуоформленная мысль. Что-то никак не давало мне покоя. Что-то помимо разъяренного Санфорда, который сыпал проклятиями на мою повинно склоненную голову.

— И я очищу Лейтон от скверны! — Санфорд в эмоциональном порыве даже не заметил, что начал плеваться. Благо, брызги слюны до меня не долетали.

Я насторожилась. Ой. Ой-ой-ой. О чем это он? Если скверна — это виерисса Лоренсия, то каким образом он собрался очищать наше королевство от ее присутствия?

— Готовься к смерти, блудница! — прошипел ректор и грозно нацелил мне прямо в грудь указательный палец, чей кончик зловеще алел чарами, уже готовыми сорваться в недолгий и смертельный полет.

Я громко сглотнула. Не нравился мне такой поворот событий! Предположим, худо или бедно, но щит я создам. Однако Санфорд не просто так возглавлял академию, он являлся одним из сильнейших магов в мире. Вряд ли я долго устою перед ним.

«Где же Фелан и Норберг? — мелькнуло в голове заполошное. — По-моему, пришло самое время появиться и героически спасти меня!»

И вдруг я отчетливо поняла, что этого не произойдет. С тихим щелчком головоломка сошлась. Санфорд на самом деле не испытывал ненависти к виериссе Лоренсии. Уж я-то хорошо его знала, поэтому была в курсе, что он никогда не являлся особым поборником морали, напротив, сквозь пальцы смотрел на всевозможные студенческие романы и поцелуи на задних рядах лекционных аудиторий. Именно ему принадлежало знаменитое высказывание: «Жизнь прожить надо так, чтобы было о чем вспомнить в старости, но нельзя было рассказать внукам».

Получается, Санфорд сейчас под чарами подчинения. Даже самый сильный и искусный маг, не сведущий в ментальной магии, легко может попасть под власть этих заклинаний. Итак, Санфорд убивает меня, его застают на месте преступления — и дело в шляпе. Норберг становится новым ректором академии, виерисса Лоренсия остается в живых, а король наверняка найдет способ отблагодарить братьев, предотвративших убийство его беременной любовницы.

И никто и никогда не вспомнит о глупой девчонке по имени Алекса, которой не повезло стать разменной монетой в этой ожесточенной борьбе за власть.