Зеленоглазое чудовище. Венок для Риверы - Марш Найо - Страница 72

— С Глорией. Бедная бестолковая Глория Лейден. Ах, Энди, теперь я понимаю. Мы оба понимаем. И если это случится снова, мы с этим справимся, правда? Мы просто посмотрим друг на друга и посмеемся над этим.

Эндрю ощущал дрожь ее ресниц у себя на щеке.

— Это моя ошибка, милый, я такая легкомысленная, ношусь повсюду. Это бессмысленно, я знаю. Но с тех пор как нам стало известно, что мы не можем иметь ребенка… Это так. Ты ведь знаешь?

Чудесное ощущение близости было восстановлено и достигло своего зенита, ведь после того дня, когда она пришла от доктора с новостью, что при ее осложнениях роды крайне опасны для нее, Маурин ни разу не заговаривала об этом. Эндрю пытался скрыть свое огорчение, она же держалась с такой холодной невозмутимостью, что он решил, будто для нее это не трагедия. Помимо его подозрений, это был еще один штрих к картине взаимного непонимания.

Он высвободил руку, чтобы погладить ее по голове.

— Я не знал, что ты страдала от этого.

— Страдала? О, милый.

— Может, ты сходишь еще раз к доктору Вилльямсу?

— Я была у него два месяца назад, просто тебе не говорила. Я хотела выкинуть все это из головы.

— Тогда почему бы нам не взять чужого ребенка? — сказал Эндрю, выдавая свое заветное желание.

— Взять чужого ребенка?

— Почему бы и нет? Я могу завтра же все разузнать.

— Ах, милый, потом когда-нибудь. Но не сразу, не сейчас. Сейчас так много всего остального…

Они уснули в объятиях друг друга. Ночью Эндрю проснулся. То был час демонов, момент сурового испытания, когда, вот уже несколько месяцев подряд, слетались черти и донимали его. Но этой ночью голова Маурин лежала на его груди; была теплота, нежность и покой, будто между ними не существовало границ кожи, будто они были одним организмом, а их кровь текла через одно сердце. Эндрю снова обрел мужество.

«Это самый счастливый момент в моей жизни», — подумал он и опять заснул.

Утром Маурин встала раньше него. Такого не случалось неделями, но не потому, что Маурин не придерживалась какого-то порядка, а потому, что Эндрю считал это бессмысленным. Когда он зашел в гостиную, стол был накрыт для завтрака. Там же лежала почта. Он просмотрел ее. Ничего не было, кроме рекламных проспектов. Он читал пылкую просьбу повысить свою культуру при помощи клуба «Книга месяца», когда из кухни, в белом шелковом халате, вышла Маурин с тарелкой бекона и яйцами. Она присела рядом с ним на тахту и поцеловала его.

— Милый, ты правда не будешь возражать, если я сама поговорю с Розмари?

Он уже позабыл о Неде и Розмари.

— Не понимаю, почему тебе это так важно, — сказал он.

— Не мне. Так проще будет для Розмари, я думаю. Я позвоню тебе на работу сразу после ланча. Ах, дорогой, это ведь скучно, правда же? Но это надо сделать. Милый, не тревожься о Неде. Ты же знаешь, он позабудет о ней через неделю.

Когда Эндрю уходил, Маурин прошла с ним до двери. Она прижалась к нему и поцеловала, словно он отправлялся в путешествие на подводной лодке по Арктике.

В офисе мисс Минтер, принеся почту, удивилась:

— Ба, что с вами сегодня? Вам подарили миллион долларов?

Около одиннадцати позвонила мать.

— Эндрю, какие-то люди, Хатчард или что-то такое, позвонили мне. Они зовут меня и Лема на ужин в субботу. Кажется, Нед сделал предложение их дочери.

— Ну… — начал Эндрю.

— Что значит — ну? Либо он сделал предложение, либо нет. Все очень странно. Они сказали, что встречали меня. Я не помню никаких Хатчардов.

— Это Тэтчеры, — сказал Эндрю.

— Кем бы они ни были, я не помню. Они богаты?

— Мультимиллионеры, я полагаю.

— Ну, это очень кстати. Но мне все же хотелось бы, чтобы Нед не был таким утомительным. Я пробовала ему дозвониться, но, конечно, он не берет трубку. Эндрю… объясни мне все.

На сей раз Эндрю почувствовал облегчение от того, что его мать совершенно ничем не интересовалась, что не касалось ее лично. Он нарочно говорил уклончиво, просто предполагая, что помолвка и приглашение на ужин являются пробным шаром и что ей следует дождаться подтверждения. Это более чем удовлетворило ее. Он ожидал вопроса о том, что ей следует надеть, если уж придется пойти к Хатчардам, но вместо этого она сказала:

— О, здесь Лем. Он только что встал. Бедный мой, у него была ужасная ночь. Такое никудышное сердце. Эндрю, пожалуйста, заканчивай бубнить. У меня совсем нет времени тебя дальше слушать. Возможно, мы заскочим к вам вечером, по пути к Рафферти. Да, Лем, да, дорогой, конечно, я иду.

Из-за этого звонка Нед снова стал занимать мысли Эндрю. Сейчас, находясь в эйфории, он больше не чувствовал ни малейшего раздражения по отношению к брату. Ему вспомнились трогательные моменты прошлой ночи, абсурдная попытка Неда поддержать дух замызганной блондинки, его сбивчивые признания: Розмари — это моя надежда, я люблю ее, я должен на ней жениться. Разве не могло быть, что он, в конце концов, говорил правду — свою разновидность правды? Это не похоже на Неда — задолжать десять тысяч долларов гангстеру и тут же решить, что без ума от невзрачной богатой девчонки, никак сознательно не увязывая эти два факта? Любовь Эндрю к брату, так часто сочетавшаяся с раздражением или завистью, сейчас была простодушной и снисходительной. Бедный Нед, так уж вышло, реальность есть реальность, и Маурин придется вернуть его на землю. Но она была, без сомнения, многим обязана Тэтчерам. Еще раз он благословил свою жену на то, чтобы она сняла весь этот груз с его плеч.

И все утро он напряженно ждал результатов ланча. Обедал он со своим бухгалтером, довольно рассеянно проглотив цыпленка цацциаторе и несколько реклам распродаж. Хотя его единственная послеобеденная встреча с иногородним клиентом была назначена на три тридцать, он сразу же вернулся в офис, потому что боялся не застать звонка от Маурин. Около трех часов звонка все не было, но это его не беспокоило. Кузина Розмари, вероятно, приняла все слишком близко к сердцу, и Маурин, видно, пришлось обхаживать ее.

В четверть четвертого, когда он готовился к приему клиента, дверь быстро распахнулась, и в комнату вбежала Розмари Тэтчер. Ее вид, дикий и растрепанный, свидетельствовал о катастрофе, словно она только что спаслась от пожара или аварии в метро. Казалось, только очки сохраняли спокойную индивидуальность, большие, отражающие свет, выделяющиеся на вытянутом, небольшом, с поджатыми губами лице.

— Пожалуйста, — сказала она. — О, пожалуйста, остановите Маурин.

Она, должно быть, бежала. Ее голос прерывался сдавленным затрудненным дыханием. Эндрю представил себе ее, спасающуюся из Павильона («Я угощаю, я настаиваю»), как от стаи бешеных собак, разгоряченных погоней. Он обошел стол и попытался усадить ее, но она оттолкнула его руку.

— Нет. Послушайте. Вы должны. Она рассказала мне о Недди все: о Лас-Вегасе, о неприятности во Флориде, о блондинке, которую он привел в ваш дом прошлой ночью. Она думала, это охладит меня. Как будто я не знаю Недди, как будто я не воображала куда более страшные вещи о нем, чем эти, как будто это все может иметь значение, если я люблю его, если как раз именно после всех этих идиотских проделок я-то и нужна ему.

Она смотрела на Эндрю сквозь очки напряженно, как сова.

— Я сказала ей, что мне абсолютно все равно, ограбил ли Нед банк, убил ли десяток людей, но она просто не смогла это понять. Она сказала, что я сумасшедшая и что, раз у меня нет никакого здравомыслия, ей придется воспользоваться своим. Она сказала, что пойдет к родителям…

Розмари схватила его за руку. Слишком жесткая, мужская хватка для такой слабой девочки.

— И она пойдет, если вы не остановите ее. Поэтому, пожалуйста, прошу вас, заставьте ее понять, что это не ее дело, что она не имеет права вмешиваться, разрушать, ломать, коверкать…

Эндрю взглянул на нее сверху. Эта юная фурия, одержимая любовью, совсем не походила на «неопытную девочку в лесу», как говорил Нед, нуждающуюся в защите.

— Позвоните ей, — потребовала она. — Сейчас же. Она пошла домой. Я взяла с нее слово, что в течение ближайших часов она снова все обдумает. Все равно у нее не было выбора, как я объяснила ей, поскольку папа весь день на собрании правления, а мама в бридж-клубе. Но она пойдет к ним, я ее знаю. Поэтому вы должны остановить ее, ведь это абсурд. Вы не знаете папу. С мамой все в порядке. Но папа — он из Темных Времен. Если он услышит все эти вещи о Недди, он… он откажет в своем согласии. Но это ничего не изменит, потому что я в любом случае собираюсь выйти замуж за Неда. Я совершеннолетняя. У меня есть свои деньги. Какая, в самом деле, разница, что Недди все истратил, если у меня есть собственные деньги? Мама и папа не могут остановить нас. Никто не может. Но если Маурин сунется, она только сделает им больно, запутает их, заставит их ужасно страдать.