История войн на море с древнейших времен до конца XIX века - Штенцель Альфред - Страница 282

Рано утром, 11 числа бомбардировку прекратили, так как русские уже больше не отвечали. Но этому была и другая, более важная причина: большинство мортир пришло в негодность, а восемь из них даже разорвало. Старые мортиры выдержали около 350 выстрелов, новейшие же только 200-250 выстрелов. В общем англичане израсходовали около 1000 тонн боевых припасов, французы около 4000 снарядов.

Потери союзников были незначительны, у русских же довольно тяжелые: 2000 убитых и раненых, 24 судна сгорело, 18 серьезно повреждено, верфь и все склады уничтожены, несколько пороховых погребов взорвало и т. д. Самые форты и их вооружение мало пострадали и остались вполне боеспособными, но их гарнизон был утомлен до крайности.

Операцию против Свеаборга, не приведшую к удовлетворительному результату, можно было сразу определить как довольно бесцельное предприятие. Не имея десантных войск все равно нельзя было занять крепость, а русскому флоту был нанесен лишь незначительный ущерб. Только дальнейшие операции из занятого Свеаборга могли бы принести успех. Но здесь, как и за все время Крымской войны, общественное мнение опять сумело добиться от правительства исполнения своих желаний. Оно требовало видимых успехов. Таковых можно было добиться, устроив наспех по Свеаборгу нечто в роде стрельбы по мишеням. Другой причины пускаться в это предприятие не было.

В Англии довольно долго обсуждался вопрос о том, почему не бомбардировали лучше менее защищенный Гельсингфорс, так как этому большому городу можно было нанести громадный материальный ущерб, что произвело бы сильное впечатление на правительство и на народ. О стратегических или тактических соображениях при этой операции не может быть и речи, если не считаться с тем обстоятельством, что здесь можно было рассчитывать на небольшие потери в случае неудачи.

Сама бомбардировка была во всех отношениях хорошо продумана, искусно начата и энергично проведена. Ошибки были сделаны не в этом: не подумали о запасных мортирах, хотя знали их слабую конструкцию, не позаботились о достаточных запасах пороха и снарядов, так что весь наличный запас был расстрелян и суда принуждены были отступить.

Конечный, моральный успех таким образом остался за Россией, приморские крепости которой оказались, по-видимому, неприступными. Поэтому русские считают Свеаборгское дело своей победой и не без основания, ведь повреждения укреплений были исправлены в короткое время. Для общего положения дел в Балтийском море этот бой флота с берегом не дал никаких реальных результатов, и его можно поэтому назвать почти бесцельным.

13 августа союзники опять собрались у Ревеля, откуда были отправлены на родину мортирные суда. Английское адмиралтейство, выслав тем временем новые мортиры и боевые припасы к ним, не успело остановить это распоряжение. Кронштадт только заблокировали, по остальному побережью поддерживалась общая блокада. За это время союзники уничтожили много коммерческих судов, общее водоизмещение которых достигало 80 000 тонн, и много разных запасов и товаров. Наступившая вскоре перемена погоды к худшему положила конец всем подобным предприятиям, и в октябре канонерские лодки и остальные мелкие суда были отосланы на родину. В развалинах срытого Бомарзунда было найдено еще 80 орудий.

В середине ноября Дандас и Пено прибыли с главными силами в Киль, но еще в середине декабря отдельные суда союзников находились у Кронштадта. В ноябре Швеция и Норвегия заключили с союзными державами договор, по которому последние обещали свою помощь в случае захвата Россией одного из их портов.

Военные действия на Камчатке, в Восточной Азии и на Белом море слишком незначительны, чтобы здесь описывать их. Понемногу союзники прониклись убеждением, что Россию можно одолеть только более энергичными действиями.

В Англии принялись за постройку 60-ти винтовых канонерских лодок (2 орудия, 60 лошадиных сил). В том же направлении работали и во Франции. В России усиленно готовились к продолжению военных действий. Заслуживает упоминания, что в конце октября был изготовлен и оказался годным «подводный брандер». После долгих переговоров Россия заключила со своими противниками мир в Париже 30 марта 1856 г.

Отдельные пункты договора устанавливали, что Бомарзунд не должен быть восстановленным, а Аландские острова должны быть демилитаризованы. Русский Черноморский флот мог быть восстановленным лишь в очень ограниченном составе, и только в 1870 году во время франко-прусской войны Россия отказалась от этого унизительного условия.

Уроки Крымской войны

Начало Крымской войны – первой большой войны после 40-летнего мирного периода – совпало со временем переоценки всех ценностей во флотах мира, как относительно материальной части, так и личного состава. Это была эпоха, в которой старое и новое смешалось, и одно быстро сменяло другое: парусные суда, колесные и винтовые пароходы; деревянное, железное и броненосное судостроение; ядра, гранаты и нарезные орудия; наемные, насильно забранные на службу и, наконец, профессиональные команды. Изменения и реформы быстро следовали друг за другом.

Пароходы сразу показали свое превосходство над парусными судами – их применяют для всех родов службы: для разведки, посыльной службы, подвоза войск и материалов, конвоирования транспортов, буксирования парусных судов и часто для самостоятельных активных действий. С другой стороны, колесные машины настолько уступали винтовым, что со времен Крымской войны во всех флотах стали строить исключительно винтовые суда. Имевшиеся старые суда переделывались и снабжались вспомогательными машинами.

Бомбические орудия впервые показали свое разрушающее действие при Синопе, в морском бою, у Одессы, при бомбардировке берега флотом, и у Севастополя, при стрельбе с берега по флоту. Времена круглых ядер прошли безвозвратно. Даже первые нарезные орудия Ланкастера с их эллиптическим дулом, оказываются эффективны, хотя еще и несовершенны.

Впервые появляются броненосцы и доказывают свою целесообразность. Правда, мореходные качества их невелики, но все-таки они благополучно пересекают Средиземное и Черное моря. Таким образом было положено начало созданию броненосных флотов. В этом деле Наполеон III проявил глубокое понимание вопроса и много энергии. Личное вмешательство императора было необходимо потому, что у флотских офицеров и инженеров, упрямо придерживавшихся старого, не было ясного понимания и достойной оценки даже громадного значения пара, не говоря уже о нарезных орудиях и броне.

В Англии укомплектование судов личным составом встречало громадные препятствия из-за совершенно негодной системы набора по вольному найму и еще более допотопного способа набора людей обманом и силой. К тому же развивающаяся техника предъявляла все более высокие требования к личному составу. Новая система службы личного состава усиленно внедрялась: принимались юнги, готовились резервные кадры и специалисты, создавались условия, чтобы они оставались на службе. Но в артиллерийском деле обучение продолжалось по старому трафарету.

Благодаря неоспоримому со времен наполеоновских войн господству на море и отсутствию серьезных соперников, Англии казалось излишним особенно напрягать вои силы в мирное время, и таким образом она не следила за развитием военного дела и значительно отстала от новейших тенденций. У обеих старых морских держав не заметно какого-либо прогресса в тактике и в ведении войны на море, а в стратегии сделан скорее даже шаг назад, старое все позабыто. Ни у правительства, ни у адмиралов не видно понятия о самой сути ведения войны, или, что то же самое, о целесообразном и энергичном ведении боевых действий; кажется, что оно было совершенно утеряно. Отсутствовала какая-либо подготовка к войне в мирное время.

Правда, что в этой войне политика своей нерешительностью и слабостью влияла особенно неблаготворно на ведение боевых действий, создав блестящий отрицательный пример того, как быть не должно. На глубокое значение фактора времени в военных операциях совершенно не обращалось внимание, что постоянно повторялось в дальнейших действиях союзников. Заметно, каким крупным недостатком является отсутствие общего единоличного управления. Определение Клаузевицем войны, как продолжения политики другими средствами – ясно подтверждается Крымской кампанией.