История войн на море с древнейших времен до конца XIX века - Штенцель Альфред - Страница 185

Никогда де Рюйтер не напрашивался на назначения; всегда голос народа или воля правительства его избирали на ответственные должности.

Что про него говорили другие – ему было безразлично, он прислушивался лишь к голосу своей совести. Ни о ком он не говорил дурно, поэтому у него не было врагов; как человек он пользовался редким уважением. Как мы видели, даже Тромп, полный раскаяния, подчинился ему всецело. Де Рюйтера заранее смущала мысль быть впоследствии причисленным к великим людям своего народа; в виду этого он из скромности уничтожил часть своего дневника. В своих суждениях о других он был крайне снисходителен, к себе строг. За своих подчиненных всегда стоял горой; последние бывали несчастны, если им приходилось возбуждать его, хотя бы малейшее, неудовольствие. Честолюбие и искание славы были чужды этому человеку; основными чертами его характера следует считать простоту и скромность.

Мы уже упоминали, что флот, которым Нельсон совершил свои великие дела, он унаследовал блестяще подготовленным. Де Рюйтеру пришлось все создавать самому, при поддержке в начале очень небольшого числа людей.

До де Рюйтера военные флоты представляли из себя скопище вооруженных коммерческих судов; в начале военной деятельности де Рюйтера даже вооруженные корабли, поддерживавшие сообщение с Ост-Индией, считались серьезной силой из-за сравнительно большого водоизмещения. Для комплектования военных кораблей приходилось запрещать торговое судоходство и рыболовство.

Потребовалась исключительная энергия де Рюйтера, чтобы из такого материала и личного состава создать боеспособное оружие. Одновременно с организацией флота им проводилась организация тыла, баз и т. п. На всех поприщах де Рюйтер добился для своего времени беспримерных результатов.

Путем постоянных боевых учений и маневрирования он положил основание отлично обученному флоту с прекрасной внутренней дисциплиной. Де Рюйтер проявил такую исключительную заботу о санитарном состоянии своих команд, как никто до него; тогда вопросы гигиены были совершенно новы. Во всех отраслях де Рюйтер находил верные пути и средства для достижения общей цели. Свое развитое до крайности чувство исполнительности и служебного долга он сумел также развивать и в подчиненных; они его обожали до такой степени, что готовы были за него отдать последнюю каплю крови.

Де Рюйтер может служить примером стратега и тактика, и трудно сказать, в какой отрасли он выше. Если взвесить все обстоятельства, то следует признать, что он выше как тактик, не умаляя в то же время его достоинств как стратега. Ему приходилось действовать и добиваться успехов больше в области тактики; уже в мирное время он отдавал все свои силы тактической подготовке флота. В его тактической деятельности решающим моментом всегда была его личность; в стратегических вопросах он не имел случая себя проявить столь широко. Как тактик, он, в противоположность Нельсону, не так свободно давал инициативу в руки отдельных начальников, но в то же время не связывал их чрезмерно выработанными им тактическими положениями. Будучи всегда особенно озабочен, чтобы линия в начале боя была в образцовом порядке, он не держался ее педантично во время самого боя и не задумывался ее нарушить, если это казалось выгодным. Все действия его были глубоко проникнуты основными положениями тактики: правильная оценка сил противника; совместное действие всех своих сил и общая дружная работа для достижения одной, твердо намеченной цели; сосредоточение своих сил на той части неприятеля, которая меньше других может ждать помощи. Последний принцип ему давался труднее других; тактика того времени и имевшиеся в его распоряжении средства делали его, несомненно, наиболее трудно выполнимым.

Не следует забывать, с каким серьезным противником ему чаще всего приходилось бороться; де Рюйтер почти во всех отношениях и всегда бывал слабее, в последнем году даже по количеству кораблей и их сил. Лишь такой вождь, как де Рюйтер, мог при этих обстоятельствах вести свой флот к победе; его гений не знает себе равного. И в мирное время все мысли этого замечательного человека были заняты подготовкой к войне и серьезным обучением своих подчиненных в морском, навигационном, военном и артиллерийском отношении.

Де Рюйтеру, также как и Нельсону, было свойственно искать конечной победы в ближнем бою. Это было единственно правильным и целесообразным в их время. В такой схватке лучше всего сказывались плоды одиночного обучения кораблей: бой решался главным оружием корабля – артиллерией и все зависело от умения личного состава ею управлять и работать у пушек.

Завершение боевых действий у Сицилии и конец войны

После сражения у Агосты обе стороны утверждали, что оставили место битвы последними. Исправив свои повреждения, союзники рано утром 23 апреля пошли в Сиракузы, куда несколько кораблей были отбуксированы галерами.

Дюкен не решился снова напасть на отходившего при столь тяжелых обстоятельствах противника, настолько сильно были повреждены и французские корабли. Покрейсеровав несколько дней перед Сиракузами, он вернулся 2 мая в Мессину.

Союзники покинули Сиракузы 6 мая и пошли вокруг Сицилии в Палермо; французы не мешали им, несмотря на полученные подкрепления в виде 24 галер. Вивонн лишь в конце месяца принял решение снова напасть на союзников; он поднял флаг на корабле Турвиля.

Ден Гаен, принявший главное командование над союзным флотом, получил известие, что французский флот, в составе 60 кораблей, фрегатов и галер вышел в море. Так как голландские корабли еще не были боеспособны, то голландский адмирал решил принять бой на якоре, если противник появился бы ранее 1 июня – срока готовности его судов.

Ден Гаен располагал 27 кораблями и более мелкими судами. Суда стали на шпринг в линии полумесяца, бортами к морю. На правом фланге, следовательно на востоке, стояли исключительно испанские корабли. Оба фланга были защищены береговыми батареями, центр – главным береговым фортом. Галеры были распределены по всему фронту для отбуксирования неприятельских брандеров на случай их нападения.

Французский флот подошел 1 июня к Палермо, где произвел немедленно разведку. Бой последовал на следующее утро. Девять кораблей под начальством контр-адмирала де Прельи прикрывали нападение брандеров. Они были посланы вперед в густом пороховом дыму после того, как корабли де Прельи начали бой; последние стали на шпринг против правого фланга союзников, т. е. против испанских кораблей, в расстоянии одного кабельтова от них. Шпринги завели с таким расчетом чтобы нападающие могли стрелять всем бортом.

Испанский флагманский корабль первым обрубил канат и перлинь от шпринга и выбросился на берег, где вскоре совсем сгорел; его примеру, конечно, не замедлили последовать большинство других испанских кораблей.

Подобным же образом было проведено нападение французов на остальные корабли союзников. И тут брандеры имели успех, хотя и после упорного сопротивления. Один из флагманских голландских кораблей загорелся и сдрейфовал на два других корабля; все три взлетели на воздух. Корабль испанского главнокомандующего, стоявший в центре, был подожжен четырьмя брандерами; личный состав попрыгал за борт, причем погиб адмирал и находившийся в гостях на корабле прежний главнокомандующий де ла Черда. Корабль вскоре взлетел на воздух.

После всех этих неудач голландцы упали духом; четыре их корабля выбросились на берег, а остальные, вместе со всеми галерами, укрылись во внутреннюю гавань. И на берегу несчастье преследовало союзников; одна из береговых батарей была взорвана, пожар от горящих кораблей распространился по всему городу; некоторые кварталы были подожжены неприятельскими снарядами. Храбро сражавшийся голландский главнокомандующий де Гаен был убит. Последний флаг-капитан де Рюйтера, капитан Калленбург, защищался как герой. Когда все французские брандеры были использованы, Вивонн приказал окончить бой.

Не считая брандеров, погибших, исполнив свое назначение, потери победителей были ничтожны: один корабль и небольшое количество команды. Голландцы потеряли двух адмиралов, свыше 260 убитыми и ранеными, 3 линейных корабля и несколько мелких судов. Потери испанцев были громадны: 2 адмирала, 8 командиров, 1700 убитых и раненых, 4 линейных корабля, 2 галеры, несколько мелких кораблей; все прочие корабли были сильно повреждены.