История войн на море с древнейших времен до конца XIX века - Штенцель Альфред - Страница 174

Английский берег у Солебея идет с севера на юг; в прежние времена бухта глубже врезывалась в берег, чем теперь. Союзный флот стоял почти параллельно берегу, вблизи него. Монтегю стоял севернее Йорка, д'Эстре южнее него, несколько дальше от берега, причем между французами и англичанами оставался промежуток. При начавшемся 6 июня свежем ONO положение Монтегю было особенно невыгодным, а в случае усиления ветра или внезапного нападения оно становилось крайне опасным. Он докладывал об этом главнокомандующему, но получил в ответ обидный намек на свою «излишнюю осторожность».

Получив донесение о возвращении де Рюйтера к голландским берегам и считая себя в полной безопасности, принц Йоркский разрешил 7 июня рано утром почти всем кораблям отправить шлюпки на берег за водой. Среди этих мирных занятий вдруг как снег на голову пришло известие, что враг близко. Один из дозорных французских фрегатов, идя под всеми парусами, донес об этом сигналами и пушечными выстрелами. Странно, что донесение исходило от французского фрегата, ведь де Рюйтер шел с северо-востока, а французы занимали позицию на юге. Возможно, это еще одно доказательство беззаботности английского главнокомандующего.

Попутным ONO де Рюйтер приближался к стоящим в одну линию на якоре англичанам; голландцы шли, как было сказано, в строе фронта, имея впереди, в том же строю, 18 более легких линейных кораблей, предназначавшихся для прикрытия 18 брандеров.

Последующий ход сражения очень интересен и легко понятен. Так как направление ветра было не точно перпендикулярно линии судов, то следовало всем повернуть вправо и лечь на юг, чтобы как можно скорее выстроить линию и отойти от опасного берега, тем более что Монтегю находился очень близко от него и англичанам все равно пришлось бы вскоре сделать поворот, чтобы не выскочить на берег.

Спешно пришлось вернуть людей с берега, поднять шлюпки и ставить паруса. К счастью для союзников, ветер начал стихать и не дал голландцам подоспеть ко времени постановки парусов, съемки с якоря и выстраивания линии. Если бы все 36 кораблей и брандеров могли выполнить свое назначение, то союзникам с первых же шагов пришлось бы очень плохо.

Йорк отдал приказание лечь на север, что было исполнено центром и левым крылом; однако д'Эстре ложится на левый галс, несмотря на полную возможность свободно маневрировать, и сразу же отделяется от флота. То, что он поступил правильнее, не может в данном случае ему быть оправданием. Его самоволие достойно порицания.

По приказанию де Рюйтера каждая из его эскадр идет на соответствующую эскадру противника, весь отряд с брандерами остается при нем, благодаря чему де Рюйтер имеет превосходство над своим главным противником. О таком использовании взятых у авангарда (т. е. левого фланга) 6 линейных кораблей и 6 брандеров он вряд ли раньше думал; но тут, в начале боя, он извлек из своей своеобразной организации неожиданную пользу тактически вполне правильно, что немало способствовало успеху этого боя.

Вспомним Нельсона и предусмотренный знаменитым приказом перед Трафальгаром отряд из восьми быстроходных линейных кораблей, которые должны были оказать помощь эскадре, очутившейся в наиболее тяжелых условиях. Совершенно непонятно, почему Йорк уклонился влево. Было ли это сделано для или из-за французов?

Вскоре после 7 часов бой начался нападением главных сил де Рюйтера на англичан; эта первая, горячая и кровопролитная схватка, самим великим адмиралом потом считалась самым упорным и ожесточенным боем всей его жизни.

Эскадра лорда Монтегю успела почти одновременно на всех судах обрубить канаты – для выхаживания якорей не оставалось времени; она в сравнительном порядке легла на север. Не то было в центре, где некоторые суда буксировались шлюпками на свое место в строю. При все стихающем ветре разгорается бой на параллельных курсах; дистанция столь близкая, так что неприятельские корабли постепенно перемешиваются.

В бою арьергардов (в данное время авангардов) Гент вскоре был убит, Монтегю утонул во время перехода со своего горящего флагманского корабля; голландцы начали ослабевать, но преемник Гента сумел снова взять эскадру в руки и оказать поддержку сильно теснимому де Рюйтеру. Флоты настолько близко подошли к банкам южнее Лоустофта, что пришлось поворачивать. После поворота удалось выправить строй, благодаря несколько засвежевшему ветру; из отдельных групповых схваток развилось более правильное сражение.

Таким образом бой продолжался после полудня, при чем центры обоих флотов приближались к отделившимся авангардам; последние не сходились очень близко, т. к. Банкерс держался далеко и стрелял только на большом расстоянии. Хотел ли он, как более слабый, беречь свои силы, чтобы потом поддержать де Рюйтера или он должен был, из политических целей, беречь французов – теперь невозможно установить. Вероятно, на основании последних соображений он получил соответствующие приказания от де Рюйтера. В таком случае, как теперь кажется, де Рюйтер был не прав, направив именно эту эскадру против французов, т. к. она была укомплектована храбрыми зеландцами-оранжистами, отличавшимися крайней ненавистью к французам.

Д'Эстре несколько раз стремился к сближению; потом он утверждал, что сближение не удалось по вине его флагмана Дюкена, но, вероятно, причина крылась в дурной боевой подготовке его команд. Когда Банкерс убедился, что французам уже невозможно успеть соединиться с центром, он прекратил бой и соединился с своим главнокомандующим, который незадолго до 9 час., при наступлении темноты, прекратил сражение.

Вероятно конец боя наступил бы и сам собою из-за темноты, утомления, аварий, больших потерь, недостатка боевых припасов и т. п. Для Йорка продолжение боя было тем более опасным, что из двух авангардов Банкерс успел значительно скорее соединиться с своими главными силами.

Йорк дважды менял свои флагманские корабли, де Рюйтеру пришлось сделать то же; его флагманский корабль выпустил 3500 ядер. Оба флота маневрировали на следующий день в виду друг друга и лишь 9 июня де Рюйтер ушел в свою безопасную позицию под прикрытие отмелей, не будучи преследуем противником.

Англичане потеряли 4 корабля, голландцы только 2, потери в людях убитыми и ранеными у англичан 2500, у голландцев 2000. Почти все корабли получили тяжелые повреждения.

Как часто бывает, особенно после морских сражений, оба противника считали себя победителями, но если принять во внимание, что де Рюйтер после боя еще целый день оставался вблизи неприятельского флота и лишь после второй ночи вернулся на родину, при чем не было и тени преследования со стороны союзников, то заявлению англичан, что они победили, так как оставались до конца на месте битвы, нельзя придавать значения.

Несомненно, больший успех выпал на долю де Рюйтера, т. к. стратегический план противника высадиться сейчас же после первого морского боя на голландском берегу, оказался невыполнимым; англичане считали себя слишком слабыми.

В тактическом отношении де Рюйтер сделал много: он выследил противника, внушил ему беззаботность, произвел совершенно неожиданное нападение, заставил принять бой, не дав времени привести строй в порядок, напал с превосходящими силами на главные силы врага, приказал отделившихся французов отвлечь боем на дальних расстояниях, не принося им вреда (что в политическом отношении нужно признать очень ловким), умело использовал все дальнейшие выгодные тактические положения, добивался все время быстрого восстановления строя, как только последний нарушался. Несмотря на свои более слабые силы, он добился значительного успеха.

Йорк оказался не на высоте положения; это подтверждается его действиями по отношению к Монтегю и, главным образом, первоначальным поворотом на север, когда следовало идти на юг.

Понятно, как известие об исходе боя должно было подействовать на находившихся в унынии соотечественников де Рюйтера. Солебей и Мюйден снова оживили упавших духом голландцев. Воинственный дух взял верх – мы видели как открытием плотин дальнейшее движение противника было приостановлено.